Любовь играет в прятки Марина Михайловна Попович Предназначенного — не избежать, но как сделать так, чтобы не предначертанное стало твоей судьбой? Всегда ли достигают наши чувства того, кому предназначенные небом? Алиса не думала и не гадала, что такое фатум, с чем его едят, а главное, кто подаёт все это блюдо, воплощая небесные планы в реальные шедевры повседневных людских баталий? Свои двадцать три она наивный, миловидный, доверчивый ребёнок, сбежавший от мачехи на противоположную сторону страны с собственным табу на любовь. Он — воплощения желаний всех девушек: красивый, богатый, знаменитый, самовлюбленный, меняющий девушек каждый вечер с личным принципом все продажные. Пока эти двое наслаждаются своей жизнью, кому прикажите разруливать ситуацию и сводить их вместе? Конечно, небесному отделу агентов! Смогут ли Лора и Карл, специально обученные купидоны, растопить их сердца, обвести судьбу вокруг пальца, в борьбе с вестником воли судьбы — Амуром, ставящего им в палки колеса? Битва обещает быть жаркой и насыщенной! Попович Марина Михайловна ЛЮБОВЬ ИГРАЕТ В ПРЯТКИ Звезды шепотом делят мир на с тобой и без тебя. Пролог Мысли вслух «Я не верила в сказки, но однажды сказка постучалась ко мне в дверь…» Что делать? И зачем мне все это? Кто даст мне ответы на вопросы? Аууу, выходи и отвечай, подлый трус! Бесконечно, просто вечно со мной так! Постоянно и стабильно моя мелкая особа ищет приключений сама того не желая! Честно, жизнь, как в пословице с черным юморком: «Если не умер, то болезнь придавила». Жила-то раньше себе — горя не знала. Нет, тут моим махровым бабочкам, обитающим в области грудной клетки, вылетающим на свободу только чтоб накосячить с чувствами, мурашкам и музыкантам-кузнечикам, управляющими мыслями, — понадобилось меня втюрить! Вы только вдумайтесь в смысл отвратительного слова «влюбится». Фу! Да еще и в кого? Не могу сказать это слово в голос без предварительного отвращения и гримасы омерзения, причем к себе. Меня интересует: почему я такая горемыка, что даже влюбить не могу нормально? Или это не я одна такая? А еще такая гордая… была, отгоняла от себя всех и каждого кто сунет свой нос и метит лично сесть возле моего трона в качестве короля. Кто-то там, на небе, явно веселиться, сочиняя тексты долюшки-судьбы! Послать принца, хотя, принцем его назвать нельзя — характер чертовский, но и конем тоже — личико уж больно милое, как модно говорить сейчас: «Няшное». Тьху! Снова его вспомнила! За что мне это, а? А он такой весь из себя. Бурная, колоритная смесь, как кентавр. В детстве мне было непонятно: почему кентавр выглядит именно так? Спасибо взрослению, теперь эту дилемму можно решить не задумываясь! Просто, наверное, образ кентавра придумала обиженная судьбой особа женского пола. Кто знает, возможно, в ближайшем будущем вместе со студией «Дисней», но должна вас заверить, что мне больше по душе японское анимэ, я сотворю нового сказочное действующей лицо, о котором будут говорить все? Скорее всего, придётся писать этого персонажа из собственного обличия, только рога у нее будут лицезреть все, а то сейчас в зеркале они видимые только моим глазищам. Стоп-стоп-стоп! Опять занесло не туда. Чисто теоретически, он мне изменить не мог по ряду причин, опишу — все поймете, как я творческая, ранимая особа разрешила ему себя ж обвести вокруг пальца, слепить слепую бабищу, не видящую дальше кончика курносого носа. А что было б, если, скажем, я согласилась с мачехой и не ушла из дому? Этот вопрос глубинно засел у меня в голове. Битый час сижу, пишу, но вместо ожидаемого текста о события двух лет назад, когда меня окружали явно участвующие в олимпиаде в психушке или еще хуже выигравшие ее, обещанного закончить до послезавтра моей сейчас единственной подруге — Лизке, бурлят эмоции внутри, как закипевший чайник. Почему-то, не смотря на все возмущения, они только позитивные. Единственно, жаль, в этой истории, что каждой весной стает все больней и невыносимей. Руки вернулись назад на печатную машинку, приобретенную вчера на аукционе. Так-с. Начнем. Не стану рассказывать о том, как это любить и быть любимой, с чем можно сравнить душевную боль и как тяжело не думать: о чувствах, о былом, о части себя. Кажется, эта тема такая объезженная вдоль и поперек. С детского сада мальчики целуют девочек в щечку, а девочки грозятся не любить и не дружить с ним больше после каждой обиды. Только этим маленьким, с бантиками размером с голову, хватает крошечной причины, и они больше не вспоминают объектов симпатий. Оскорбительно одно: вместе с нами растёт уровень наших обид, возможность любить, надежда быть любимой, высота стены недоверия к окружающим, личное поле каждого увеличивает количество сломанных граблей, превращает боль в пугало, любовь в сказку для ребенка, веру в недоверье, слова в ложь. С возрастом мы получаем опыт. Но, скажите мне, на милостыню, кому нужна такая практика и с каких щей мы так дорого платим за неё частичками души, доброты, наивности? Почему предательство одного самого нужного сердцу отпечатывается на всех последующих, совсем не повинных ни в чем? Часть первая «Прежде, чем злосчастно пошутить, подумайте, не воплотит ли ваш собеседник шутку в жизнь» «Свобода начинается с иронии»      Виктор Гюго «Побег с норы» Две весны назад… — Вредные лучики солнца! Закройте окно! Только спать час назад легла! Да, что за безобразие, Нина Аркадиевна? — негодовала я с утра пораньше, закрывая лицо предплечьями от настырно мозолившего глаза света, неожиданно ворвавшегося неоткуда в мою комнату. В такие моменты не понятно — почему отменили смертную казнь? Разве кодекс в нашей стране не предусматривает уголовного наказания за «Умышленное вмешательство человеком в сон к другому»? Ей, славные судьи заберите ее под стражу и установите запрет на приближение к кроватям на триста километров! Во мне проснулся злобный кровавый эльф, требующий справедливости и правосудия. Спустя пару томительных секунд недовольства, я решительно перевернулась на живот в мягкой постели с запахом полевой свежести и оранжевым постельным бельем, орнамента слона, как по мне животное больше походило на носорога, на сделанной в африканском стиле кровати. — Приказ Вашей мамы, мисс Эллис. Доброе утро! — в ответ прозвучало на иностранном языке с очень правильным акцентом, принадлежащим соответственной стране. На каком именно, спросонья я не стала замораживаться думать, главное — смысл понятен. Служанка удалилась прочь, видно накрывать стол, сервируя по высшим нормам и правилам этикета, так и не услышав моего сонного муркотанья: «Двадцать три года повторяю: меня зовут Алиса! Еще бы Адидасом называла…бр… сон возьми меня назад». Все же настырное солнце, прорывающееся в комнату через легкий тюль, заставило раскрыть правое веко. Нет, правда сначала я в полной решительности пыталась открыть оба глаза, но левый, выругавшись нервным тиком, решил не поддаваться такой подставе, и все тело с ним единогласно согласилось, как никогда ранее. Оценив это как знак свыше, рука потянулась к одеялу, накрыть тело с головой, и через восемь секунд пришел долгожданный он — сон. Передо мной возникла картинка, к которой я побежала, осмотреться, что есть силы. На восходе солнце баловалось лучами в воде со своим одиноким отображением, изрядно искаженным. Тихий ветерок, пришедший сюда где-то с южной части планеты, радовал неповторимым ароматом тепла, свежести и розалии, смеси полевых цветов и фиалок. Море с лазурно чистой водицей по краям берега волнительно омывало бледно-телесный, даже местами грязно-белый песок, а иногда мятежный прилив доставал построенные детьми различных форм, высот, широт и умением мастерства башен для милых принцесс и крепостей для бронемашин маленьких непосед-мальчиков. Сами крепости отличались своей выразительностью и яркостью. Материал для их изготовления заботливые родители приносили из карьера за спиной, поэтому каждый выстроенный форт мог похвастаться большим количеством составляющей рыжей глины с неповторимым оранжево- красным спектром цветов песочной красоты детской утехи. Чуть дальше, ближе к самому югу, где виднелся белый с ровно начерченными красными полосами маятник, волны были особенно обеспокоены непонятно чем: то поднимались над уровнем моря на несколько метров, оглядывая свои владения, ища второй берег, то резко за миллисекунду падали вниз бесследно растворяясь. Лишь летящие следом брызги капельками синей воды напоминали о недавней волне, объясняя наблюдающим тот осадок чувств оставшихся воспоминаний на душе. Никого с отдыхающих в этом царстве красоты, умиротворения не удивляло, что маленькие белоснежные облака играли с волнами в шашки, так же синхронно переплывали на небе с места на место, делая очередные логические шаги. Наверное, я одна в шоке глазела на волны и облака, прохожие не разделяли распирающего на части удивления. Усиленные шаги за спиной, плавно переходящие в бег, отвлекли мысли от игры в шашки моря с небом, между ограждающими их древнегреческими колонами. Я хотела повернутся и посмотреть назад, но тело, сдружившись с речью, решили не слушаться мох мыслей и желаний, превращая меня в моем же теле в невольника наблюдателя. — Ирида, Вас ждут, пошлите за мной, — проговорил с трудом мужчина басом, пытаясь настроить дыхание. «Что за имя? Причем ко мне имя богини радуги? — мелькнуло у меня в мыслях, — Нет, ну вот, скажите, кто придумал это имя?». Ноги самовольно обернули тело к зовущему человеку, я была уверенна, что он звал меня. Перед глазами появился он — метр с кепкой вышиной и с еще больше кучерявыми волосами, чем у меня, но русого цвета. — Я готова Карл. Они примут? — Да. За спиной прозвучал хлопок, затем три щелчка. Сердце от неожиданности екнуло с такой большой силой, что покинет меня и пойдет жить отдельно. Казалось, что нахожусь в фильме, сейчас добавят спецэффект, как мой главный орган жизнедеятельности вылетел наружу за несколько метров вперед, и вернулось назад. Вся окружающая красота закружилась перед глазами хаотичными черно-белыми кругами насколько быстро, я совсем потеряла координацию, и от этого душу стало разрывать от тревоги. Следующим, что предстало моему взору, когда круги развеялись, еще с большей силой поражало меня. Джинсы сменились античным белым платьицем с лавровыми листочками вместо броши. Ладно, я готова смириться мысленно, что этот коротыш-упырь, ростом мне по пояс, меня переодел в сумахоте хлопками, но как мы попали в замок? Обстановка напоминала собою ХрамАртемиды в Эфесе. Внутри храм украшен замечательными статуями работы Праксителя и рельефами Скопаса, но ещё более великолепными были картины храма. Мимовольно губы растянулись, улыбаясь во сне, вспоминая, что название переводится как чей-то там муж. Присутствующая обстановка напоминала копию ненавистной книжки по мифологии, которую пришлось изучать в выпускном классе лицея. Для меня фантазия о богах дело нереальное и абсолютно абсурдное, но все же я хотела подойти к стенам, рассмотреть одно из семи чудес античного мира, не дожившего до нашего времени, но тело категорично не слушалось приказаний головы. Вокруг все сидели на тяжелых деревянных стульях, напоминающих отдаленно троны. Мужчины разных возрастов принаряжены в грецкие наряды — хитону и гиматии, а девушки — закутаны в белые длинные одежды, больше напоминающие длинные простыни. У каждого пальцы рук украшала атрибутика — от веточки до трезубца. Я что в клуб сектантов завалилась? Ей, там, Царек Снов, меняй картинку, не смешно! — Не поменяю, — неожиданно шепнул на ухо молодой парень, сидящий рядом, — Ты должна быть тут, у нас не оконченное дельце. Тем временем пожилой человек, сидящий через два стула от нас, обратился в гному: — Спасибо, Карл. Передавай привет Лоре, пускай чаще заходит к нам! — он повернул голову к высокому мужчине лет тридцати с кучерявым коричневым волосом, носом в форме груши и глазами-бегунками, — Амур! Теперь найди двух других и приведи к нам. — Извините, они еще не вернулись. — заикаясь, поспешил ответить тот, потирая потылицу. Тут во сне будут нормальные русские имена? — Правда? — удивился рядом сидящий парень и тут же полез проверять правдивость слов секретаря в свиток, — Странно! У нас тут такое дело важное! Господа присутствующие, давайте проголосуем, кто за то, чтобы разобраться без них? Все согласно закивали. Снова прозвучали три щелчка, но в этот раз следом послышался запах нашатыря вперемешку с серой. Эти стуки пальцами у меня вызывают перепуг последней стадии, если бы не спала, инфаркт стукнул сразу, но мое непослушное лицо продолжало притворно улыбаться. Все присутствующие перенеслись за большой круглый стол. Руки потянулись к чашкам попивать в кругу с богами случая, судьбы и удачи, зеленый цветочный чай с приятным ароматом, терпким привкусом и кислинкой от зеленоватого лайма, и лучшими шедеврами олимпийских кулинаров: пирожными, конфетками, пончиками, печеньем, зефиром и тортиками. Мне достаточно хорошо удалось очаровать своим обаянием этих всяких божков, несколько из них умудрились построить глазки в мою сторону. У меня возникло в мыслях странное воспоминание, что прошлый раз сидя тут, я заполучила великие вещи для человеческой жизни: талант, ум, веру, отличных подруг, маму, отца и брата. Единственный, кто тогда не пробрался ко мне некой этой великой симпатией и пониманием был этой милый гномокоротыш — небесный писарь, записывающий разговор на собственный лад своим виденьем и плохим, ехидным, нелепым, лопоухим чувством юмора, а той вовсе с полным его отсутствием последнего, решив, что знает, как моей особе будет лучше. — А теперь, — спустя, как показалось, часа три с появления в этом месте, — Рассмотрим то, почему мы тут собрались, — предложил божок играющий на флейте с глазами сердечками, — Итак, милая, как так ты убегаешь от судьбы? — Я его не люблю. — оу, пока мой рот говорит, голова разрывается от любопытства: что здесь происходит? Кого там не люблю, а? — А того второго — любишь? — поинтересовался коротыш в подтяжках, курящий папироску. — Нет. — Беда, однако, — хихикнула появившаяся из воздуха девушка с розовыми волосами, принявшаяся обнимать того толстого, что привел меня сюда. — Давно таких не было, — она пристально меня осмотрела с ног до головы, словно фотографируя. — И не полюблю, — добавила я. Секретарь поднял впервые глаза от свитка и тут же заверил всех, что я нагло вру, потом тоже повторил Карл, доказывая, что он свою работу знает, и он, человек, нуждающийся в уходе на пенсию за все эти пятьсот пятьдесят лет попыток меня свести с кем-то, устал. «Он устал, видели? Может, ты мне плохой вариант тыкаешь все эти годы? Дайте заценить!» — замелькало в мыслях. В комнате раздались те самые три щелчка, как по заказу, снова эти злорадные щелчки, но голову в сторону прибившего как не старалась, я не могла повернуть. Тело демонстративно отвернулось и не подчинялось. За столом стало еще больше народа, мужскую компанию разбавили миловидные богини таланта — музы. Такие ветряные, беловолосые девушки с колокольчиками в руках. — Я соскучился! Вот где ты теперь, бусинка? Куда убежала? — прозвучал бархатистый мужской баритон с нотками возмущения, я от неожиданности испугалась, подскочив на месте. Появление этого персонажа я пропустила. — Атар! — окликнула молодая девица лет семнадцати, судя по голосу, парня стоящего у меня за спиной. — Милая, рад тебя видеть. Ты, как всегда, великолепна — сдержанно проговорил ей в ответ Атар. — Атар, ты не должен здесь быть, — громко затараторил секретарь, сводя пальцы для щелчков. — Точнее должен, но ненужен. Судя по шагам, парень приблизился ко мне со спины вплотную, после нахальным образом провел по руке сверху вниз своей мягкой холодной ладонью и прошептал на ухо: — Девочка моя, — он, легонько обняв за плечи, робко поцеловал меня в плечо, наполнив неприступную крепость души колоссальной нежностью, коленки — нескончаемым трепом, а сердечко заставил бесстыдным образом екать в такт своего мимолетными прикосновениями, властными, горячими, самодовольными губами и жадными, цепкими, покровительскими, ласковыми, успокаивающими, защищающими объятиями. Почему я не поворачиваюсь к нему? Хочу увидеть, кто пробудил во мне одним прикосновением такой букет эмоций! Уфф! От неожиданного переизбытка чувств у меня потемнело в глазах. — Не твоя, — жестоко ответила я. — Понимаешь, бусинка, так создан мир: его основа — любовь ко всему и друг другу. Век за веком половинки находят один одного и влюбляются снова и снова. Я люблю тебя. — Мы с тобой не половинки. — по щеке потекла горькая слеза обиды. Капля пару минут путешествовала от края левого глаза до бледных, трясущихся выпуклых губ, застыв на них на пару секунд, поплыла к подбородку. Прежде, чем упасть на пол, соленая капелька превратилась в бусинку, поскакав по каменному, жутко холодному полу, как попрыгунчик, с грохотом молнии. — Кто сказал, что любить это просто? Почему это не моя? Еще как моя! Ты думаешь, тот тряпка тебя достойный из-за одного маленького недопонимания между нами? Я не изменял и никогда этого не сделаю рядом с тобой — запомни это, глупенькая! Давай спросим у него? — парень указал на того самого парня с флейтой, — Кто твоя судьба? — Теоретически или практически? — захихикал Карл, целуя свою барышню. — Ты забыл, как пил что-то покрепче чая с этим самым секретарем, писав томик земной судьбы, обнимая красавиц муз, которые за тобой каждую жизнь летают на землю? Кто-то забыл, как подкупил его комика переписать наши имена вместе? — Это такие мелочи, бусинка! — и парень искреннее засмеялся, еще больше прижав меня к себе со спины на секунду, а после поднял с пола ту самую жемчужину из слез, тихонько продолжил говорить, чтобы слышала только я: — Знаешь, когда я тебя встретил, понял: зачем мужчине нужна одна девушка. Только самые искреннее чувства смогут из невозможного сделать возможное, — вертя в руках камешек, перед моими глазами, шептал нежно парень: — Ты можешь не быть моей судьбой, хочешь — убегай веками, играя в прятки, но однажды, я — найдя тебя, завоюю и не отпущу больше никуда ни к кому. Ты слишком дорога, что бы я тебя променял во всех формах и во всех жизнях на кого-то. За сколько столетий, ты так и не усвоила этого, а зря. Тебе пора дождаться и выслушать. — Ты сам знаешь правила: кто играет против судьбы — получает в лоб отпор. — Это будет не про нас. Мы исключение из правил. — Мы с тобой не связаны, возможно, ты за сотни километров. Как мы найдемся без этой связи? — Я об этом позаботился. Не нужно быть связанными какой-то красной ниткой от трусов, чтобы отыскать того, о ком сердце ноет. Перед тем, как сон прервали громкие стуки каблуков, его кисть нарисовала в воздухе скрипку и три щелчка превратили инструмент в настоящий, мальчишка сказал последнюю фразу: — Возьми. Музыка приведет меня ближе к мечте. Взяла ли я эту скрипку или нет, от парня с божественно приятным голосом, так и не известно, громкие стуки каблуков в комнате вывели с состояния сна в не выспавшегося зеленого с красными глазами монстра размером с планету. За окном падали холодные капельки слепого дождя, где-то на западе, облака белоснежного цвета сгущались в тучи, словно угрожая закрыть ярко светящее теплое солнышко и полновластно завладеть небом. Открыв веки, сон совсем испарился, оставив на душе только одну уверенность — все будет хорошо. Крики матери, Виктории Владимировны, стащили меня, прогульщицу, с постели окончательно: — Ты в этом семестре еще не была на учебе! Соберись! Ну! Давай, девочка! За что мне это? За что? Ну как ее доставить на учебу? Милочка, прошу, поднимись! В универе были противные ректорские контрольные работы, без сдачи в этот же день, вылет с дверей заведения гарантирован. Мачеха у меня миловидна женщина тридцати восьми лет, хотя внешне выглядела на двадцать девять максимум. Ее черезмерное увлечение операциями и косметическими салонами дает потрясающий эффект! Винтажное украшение из мелких бриллиантов поддерживало длинные белокурые волосы, собраны в изящную так называемую греческую прическу. Выразительные черты овального лица с тонкими скулами и четкими линиями подбородка подчеркивал классический макияж: тщательно выкрашенные карие глаза с ярко- красными губами, в тон лаку на ногтях. Худую, подтянутую фигуру облегало черное деловое платье из шелка, едва касающееся колен с бусами — воротником на шеи, дополняли образ бежевое туфли на невысоком каблуке без излишеств, но очень популярного дома моды в Милане и такого ж цвета сумочке-кланче. Почти все принимали эту даму за мою родную старшую сестру. Это жутко выводило с себя. Она мне такая родственница, как пес Тузик муж попугаю. Немного людей знали о втором браке отца. С прошлой супругой, моей родной мамочкой, он пробыл в браке пять лет. Она, родив на свет двух детей: меня и брата, умерла при родах третьего сына вместе с ребенком. Викторию Владимировну по собственной глупости с любимым братиком Максимом мы случайно назвали мамой, чтоб отпроситься гулять во двор, а родитель принял это за знак, вскоре сыграв вторую пышную свадьбу, и прожил с Викторией шестнадцать лет. Характер мачехи вспыльчивый, властный, общем, совсем не масло. Иногда, я чувствую себя Золушкой, очень современной Золушкой. Если та убиралась все время и ей запрещали посещать балы, то у нас в доме убирает прислуга, а мои обязанности ходить по балам — приемам и закадрить того, на того эта женщина покажет пальцем. Но, у нее ни разу не вышло меня засватать, чем я очень горжусь. Не зря, еще до прихода, изучаю план эвакуации здания! Хоть мачеха всегда считала нас своими, но часто перегибает палку в воспитании и отношении. В своих собственных детях Виктория не нуждалась, особенно в этом убедилась, когда увидела фигуры своих подруг после родов. — Вид у них стал кошмарный! Хорошо, что у меня уже есть наследники! — говорила Вика, на ухо еще живому мужу, как-то в одном из бомондских приемов у высокопоставленного чиновника страны. Очередная служанка подбежала ко мне помочь подняться. — Вам что-то помочь? — Принесите мне зубочистки! Вставлю в глаза или подержите мне веки! Когда это спать по утрам стало не модно? — морщась от противного солнца, я заставила себя принять долгожданное вертикальное положение с раза едок восьмого, с трудом отклеившись от кровати. На минуту даже у этой деловой женщины — мачехи в глазах мелькнуло, что я спящая одно целое с постелью. О, да! По утрам, после двух часа сна, мое тело превращается в улитку: панцирь — кровать, тело липкое и приклеенное к этому одному из лучших мебельных чуд человечества. Прогнав подобные мысли, не природные ее голове, Виктория вытянула вперед свои руки клешни, намереваясь придать мне более женственного вида — запихнуть под прицел личного имиджмейкера. Какой имиджмейкер в такую рань? Хочется спросить: «Ты больная?». Я мечтала только об одном: откусить всем головы и став улиткой, поползти в свой домик два на два метра под теплое одеяло. Конечно, я отбивалась, как могла с протестами и предпочла вместо макияжа делать вид, что пишу дневник. — Сон записываешь? Об моих особенностях памяти знали все в доме. Моя беда в том, что не запоминаются сны, очень редко бывает, помню, лишь те пару минут пока окончательно не проснусь. Причем только «сны наяву» и запоминались хоть немножко. Меня это кошмарно злило, больше, чем ранние поднимание с кровати чтобы не опоздать туда, куда не хочу топать. Четыре года назад, я решила разобраться в своих снах, мне было мало психологов и остальных специалистов — и документы на поступление были сданы на психологический факультет, чем вызвала у матери негодование. Виктория не была против самостоятельного выбора профессии, но вот самостоятельный выбор русского университета, а не заграничных их конкурентов, привели мачеху первые в жизни в истерику. Окончательное расстройство Виктории этим утром пришлось, когда я наотрез отказалась приодеть приготовленное платье с сумочкой и туфельками в тон, закончив свою писанину с двух предложений: «Море играло в шашки. Скрипка?». К сожалению, больше я ничего не запомнила, даже что означают эти слова. — Девочка моя, — сидя возле туалетного столика, обставленного всеми возможными приспособлениями для «покраски лица» обратилась ко мне мамаша, смотря окончательно взбодрившейся вид от сна, — Твой приезд из Франции в начале декабря, меня шокирует — ты еще не проронила ни слова мне, а уже март. Все играешь на своих приставках и компьютерах! Тебе двадцать три года, ты барышня из очень обеспеченной, приличной семьи — веди себя достойно! — А я и не заметила, — хихикнула я себе под нос, зная, что этих слов она не услышала. Виктория повернула голову, посмотрев своими глубоко посажеными глазами мне на волосы, тихим голосом продолжила: — Алиса, я два месяца ждала хоть слово, хоть один жест в мою сторону, но единственный с кем ты вообще соизволила поговорить, закрывшись на все замки мира в спальне — кот. А нет! Еще приставка удостоилась такой чести, когда горела — ты так визжала, бегая по кругу! Вечером к нам придет сын Петра Даниловича, он известная творческая личность, такая же как ты. Думаю, вы поладите на этой почве. Он наш город приехал на пару дней. Ни когда его не видела, говорят он тот еще ловелас с алыми волосами и спортивной фигурой. Вечером будь добра нарядись, как следует. Марафет и все остальное — обязательно. Заедешь к стилисту с университета. Конечно, если бы не его отец, никогда не позволила на порог к тебе подойти такому эмо-бою, но слияние наших компаний избавит от забот и конкурентов. Будь готова к восьми, прошу. Я кивнула головой в знак согласия, про себя отметив, домой после универа не приезжать. Нужно взять ноутбук, чтобы не скучать в отеле. — И еще. С сегодняшнего дня можешь вздохнуть спокойно. Не смотри так! Больше никаких психологов. Хочешь играть? Молчи дальше и сиди за компьютером! Хватит, это без толку. Пока сама не захочешь ни чем не смогу помочь. Я поспешила перебить мачеху: — Это ты решила после последнего психолога? — Не напоминай мне про этого шарлатана! — закричала Виктория, вспоминая последнего психолога с американским дипломом, к которому я ходила последнее время, чтобы заглушить удовлетворить мамашу. Мое увлечение компьютерными и консольными играми сводило с ума в ней каждую косточку и клеточку в теле. Чтобы мне перестали постоянно упрекать, я пошла на прием к этому Ефтифею Филипповичу. Как адекватному, нормальному состоянию можно так реально поиздеваться над ребенком, чтобы вышло такое сочетание имени, фамилии и отчества — Добробаба Ефтифей Филиппович? Как мужик, он был хороший, но точно логопедический случай нарушения звукопроизношения. После моего первого посещения для избавления, по мнению мачехи, игровой зависимости, блин, даже стыдно написать это, но дядька купил под чуткими советами и себе приставку и сражался со мной плечо — к - плечу несколько лет на приемах. Маме он все докладывал по телефону, и про выдуманную депрессию им самим не забывал упомянуть. Однажды он перегнул палку в рассказе, и Виктория так взволновалась, что даже приехала к нему побеседовать. Еще бы! Нужно ж меня замуж выдать еще нормальной за этого эмо-боя. Бэ-фуэ! — Милочка, вы зря так переживаете! — заверял Филиппович ее, — Игра — просто метод расслабления! Нельзя у человека забрать и отучить от хобби — это всегда неприятно, а также может отразиться в отношениях с окружающими. Не успев договорить, доктор случайно нажал на кнопку «Пуск» от телевизора и на экране показалась одна из консольных игр его бывшего пациента, тобишь меня. Виктория, помолчав пару секунд, видно вспоминая, как ее обманули с психотерапией, продолжила: — Во-первых, ты должна посещать все занятия в университете, иначе даже Леночка, сестра твоей матери, не сможет помочь. Во-вторых, быть предельно вежлива с этим мальчиком сегодня на приеме. Застучали звуки удара каблуков об паркет. Родительница подошла ко мне ближе, поправив небрежную мою прическу от стилиста «маде ин кровать», добавила: — Мы обе знаем — тебя не отчислят, но проблем наберемся. А если это случится — никакой финансовой поддержки от меня не жди. — она мило улыбалась, говоря повышено радостным тоном, — А теперь доброе утро! Иди, умойся и возьми водителя, не чего самой за руль садится! Третью аварию я не переживу. И еще утром звонил Максим, он сейчас где-то толь Лондоне, или Канаде, просил передать привет тебе от того самого дирижера. Вот гад братец! Все издевается! Однажды я вам расскажу эту историю, а сейчас, вытащив с пижамных штанов мобильный телефон, через т9 быстро написала текст сообщения: «Балбес балбескин ты у меня! Когда приедешь домой? Любитель операций снова вспомнила — зачем ей нужна дочь. Хелп!» Брат никогда не тянул с ответом: «На следующей неделе. Я тоже скучаю, малая!». Через два часа, выйдя с машины на учительской остановке, на мне красовались отстоянные с воплями и криками молодежные трендовые джинсы, кроссовки и спортивный голубой свитер. Чуть опаздывая, на ходу, собрала волосы, даже не вытащив с портфеля ни зеркала, ни расчески. Преимущество волнистых волос состоит, как раз в том, что, сколько не крутись перед зеркалом — хаос из петухов на голове гарантирован. Университет находился в центре города и являл собою историческое наследие. Каждый факультет мог похвалиться пятью отдельными зданиями новой постройки, размещались в форме буквы «П». Пространство между служило зоной отдыха и общения студентов, а также там частенько проводились различные конкурсы и мероприятия. Этот участок украшали несколько тяжелых лавочек, над которыми росли различные деревья, чуть ближе к входу в главный корпус красовался фонтан. Бесспорно, к знаменитому «Писающему мальчику» им было далеко. Вместо мальчика вода выливалась с книжки на голову радостных скульптур-студентов. Тем самым, видимо, задумщики хотели поднести значение книги в глазах студентов. Табуреточный интеллект некоторых, явно пришедших сюда не учится, а поспать, прозвали фонтан «Нашествие сессии», после название сократилось к одному слову «Нежданчик». Так же достоянием учебного заведения были асимметричные арки и колоны, не упавшие еще во время войны. Но разве военные действия по сравнению с неутихающими студентами что-то значит? Между третьим и вторым этажом первого корпуса, пыхтя и пища, как наседка, меня догнала староста группы Валька Степнова: — Тебя второй месяц ищу! — Всего-то! — ответ девушку разозлил. Валька принялась со всей злостью плеваться, выговаривая следующую свою фразу: — Алиса, почему ты не посещаешь пары? — Я еще сама не поняла почему. Чего она ко мне пристала? И так не в духе с головы не выходит эмо-бой местного разлива, а тут эта причманала и нервирует. — Декан ждет тебя. Звони своей тетеньке — пускай отмазывает. Иначе зря училась здесь предыдущие три года. Моя тетя Лена работает проректором в этом же университете и потому все меня тихонько терпят. Ну, как тихонько? За спинами обсуждают, но каждый дорожит своим местом работы, изображая радостное лицо при виде меня. Если кто-то захочет устроить опрос: «Верите ли вы что студентка третьего курса, факультету психология, Тараханова Алиса поступила сама в наше славное заведение, чем очень удивила свою родственницу?». Или еще: «А вы знаете, Алисенок первые три курса краснодипломница и победительницей различных олимпиад?» — тут даже ставок ставить не надо у всех, как у одного, глаза вылезли на лоб, а для челюстей придется покупать держатель. Аниматор изобразил бы этот эпизод так: все стоят возле спрашивающего, а их красные глаза вылезли насколько далеко, что находятся где-то в космосе. Возможно, еще бы пару людям для целостности картины глаза переместили на лоб, а те в свою очередь пытались руками их вернуть назад, а коленками поддерживают челюсть. Такой тендем и синхронность массово удивления позабавило зрителей и стало популярным роликом в социальных сетях, а также известность видео зашкалила бы на ютубе. — Тараханова! Ау! Ты меня слышишь хоть чуточку? У нас пара КП (клиническая психология), аудитория 31а, пошли быстрее. Там новый преподаватель Антон Николаевич — такой милашка! А самое главное не женатый мужчина. Хотя до тридцати если не женится, то у него явно проблемы. Наши ставят ставки, что лишь тебе под силу, конечно, не в таком видке, как ты сейчас, завоевать его. В аудитории стояла тишина, все читали конспекты. Заприметив меня с остальными вошедшими, сокурсники начали перешептываться, некоторые кричали «привет!», откровенно с подхалимством. Обсмотрев все свободные места, я плюхнулась к Верочке на последний шестой ряд. Эта девушка откровенно перечеркивала своим поведением значение своего имени. Тихой, спокойной и переполненной чувством уверенности она вовсе не была, ее более характеризовало сочетания двух слов — собиратель сплетен. Причем все сплетни были записаны в большую оранжевую тетрадку по главам и датам, даже фотографии прикладывались, если такие доказательства записи существовали. В прошлом году с помощью этой тетрадки Вера сдала все экзамены на пятерки. — Я не виноватая что такие страсти творятся на нашей кафедре! — поясняла появление «отлично» завзятая троечница, — Евгений Андреевич изменил своей жене, вот фото, — И она показала целующегося преподавателя истории, — А мой любимый физрук ухаживает за секретарем ректора по совместительству и его любовницей. Тут к гадалке ходи, понятно, кого за это уволят. А наш Коротышка Сьюзкин поцарапал бок машины проректора с учебной части и смысля с места преступления. Кому видео показать? Если тебя долго не было на занятиях — идти черноволосой неформалочке, высокого роста с несколько пышными формами и полит ситуацию со всеми подробностями узнаешь быстро, а главное качественно. — Ни проверенную информацию не рассказываю! — заверяла Вера всех, может, оно и правда так было, возможно, ее репутация шла вперед ее. Верочка, увидев новые уши для выслушивая всех последних событий, узнала во мне свою жертву, сразу пересказала в подробностях «кто, где и с кем», не забыв вставлять свои комментарии и мнения по — этому поводу. Очень она любит деликатные темы. Еще бы! Только за них сессия всегда закрывается досрочно. — Наша Мисс фигурка- груша, задница как двери, обзавелась первым парнем. — она ткнула пальцем с фиолетовым, искусанным ногтем, на свою бывшую подругу, — Наверное, мальчик либо очень отчаявшись, либо предложил под наркотой встречаться, а та приклеилась к нему, как пиявка. Бедный парень! Хотя, хи-хи, смотря куда она там прилипла… Только тогда можно его понять… А наш Мишка Тедик (ну… к тедику еще знаешь приставку щас придумали? Вместо т поставь п) в общем, пригласил Лену Степановку, историчку с филологического отделения, на свидание и она согласилась…. Что с тобой? — заметив, что ее монолог не интересен моей особы, заинтересовалась Верка. — Ты не болеешь? Знаешь, Алисонька, мне страшно за тебя. Какого бабуина тебя так в депресняк кинуло? Снова хакнула сайт Министерства обороны со своим дружком? Прошлый раз не проучил? Тебя тогда только твой внешний вид и влиятельное положение и спасло, но больше спас их страх тебя в участок привезли! Их бы мер прибил потом. Хи- хи, — съязвила та. — Добрый день! Сегодня посмотрю: кто и что знает. Староста кого нету? Тарахановой и еще кого? — прервал приятный тенор преподавателя разговор. — Антон Николаевич, Тараханова — есть сегодня. Да все сегодня есть вроде. — отозвалась озабоченно оглядывая аудиторию Верка. Вот так и пришла на пары! Судьба ты с меня злорадно там смеешься? Не зря я на ваши пары не ходила, Антон — Батон или мне теперь называть Антон Николаевич на Вы и шепотом? Все в этой аудитории видели молоденького преподавателя, лет 25, только я узнала в нем свою первую любовь. Может, по иронии судьбы или хорошему чувству юмора, одного из невидимых, никчемно выполняющего свои прямые обязанности купидона, случилась классическая история любви для подростков. Вот так и пришла на пары! Судьба ты с меня злорадно там смеешься? Не зря я на ваши пары не ходила, Антон — Батон или мне теперь называть Антон Николаевич на Вы и шепотом? Все в этой аудитории видели молоденького преподавателя, лет 25, только я узнала в нем свою первую любовь. Может, по иронии судьбы или хорошему чувству юмора, одного из невидимых, никчемно выполняющего свои прямые обязанности купидона, случилась классическая история любви для подростков. Он — первый парень, который обратил на меня свое внимание, как на красивую девушку. В начале школьного года, я ждала припаздывающего водителя, прихорашиваясь в зеркало. В отражении виднелась девушка шестнадцати лет, хотя выгляжу я намного меньше своих лет. На длинных музыкально сложенных пальцах маячил новенький французский маникюр. Школьная форма идеально подчеркивала мою невысокую, тонкую фигуру, еще сформировавшись до конца. Длинные, рыжие волосы чуть вьющееся, аккуратно собраны в хвостик. Немножко вздернутый носик, но не пяточек, придавал образу определенную наивность и забавность. Того самого не скажешь о моих губах всегда накрашенных коралловой помадой, подчеркивающим цветом мои рыжие волосы до более яркого цвета. Кстати, верхняя губа больше нижней, и так смешно поднятая вверх. Я всегда тыкаю указательным пальцем в нее пальцем, чертовая привычка. Отец говорил, что выгляжу, как волшебница. Вид девушки строившей воздушные замки и бережно оберегавшую их в душе от злого вмешательства, с горчинкой боли и разочарования, в миксе с большой половиной детскости и наивности, так и не выветрилось с моей головы по сей день, спустя семь лет. Юношеством возрасте, я с уверенностью твердила школьной подруге: «Хочу парня музыканта и тоже рыженького! Будет у нас такая идиллия рыжих музыкантов! А после мы с ним обоснуем дует. Будешь приходить наслаждаться нашей любовью через музыку с зала?». Все стало, как желала, с точностью, да немножко не так. — Ты Алиса? — поинтересовался подкравшийся парень, показалось, что голливудская улыбка ничтожна, когда он насколько ослепительно улыбнулся. Еще тогда подкаченное тело Антона ловило на себе взгляды юных, млеющих, робеющих особ, девушки заглядывались на гитариста штабелями и вагонами. Мне же подобные стрижки, как у этого подошедшего незаметно парня, напоминали картину «побритый кактусятник». Уши казались из-за нее нереально огромными, как спутниковые антенны. Может, он ими и мог принимать сигнал с космоса? Длинным, очень светлим, напоминающим перышко ресницам с громадной завистью позавидовали все в округе девушки. Зеленые глаза, цвета хаки, излучали травяной цвет при попадании на роговицу играющих лучиков солнца с прохожими. Над глазами идеальной формы, красовались брови, правая была разбита, зашитая, но уже изрядно зажившая. Неформальная растрепанная одежда, без всяких там плащей или шипов, нагоняла на меня страх и не одобрение. Один намек на неформальность придавала футболка с изображением любимой группы и косуха, в которой кто-то сидел. — Да. Мы знакомы? — обсмотрев парня, через минуту ответила не спеша, продолжая изучая неизвестного оборванца насторожившего своим неожиданным появлением. — Еще нет. У меня для тебя подарок, — и с той косухи появился декоративный кролик белоснежного цвета с красными глазами, грызущий кусочек морковки. — Бери! Ее зовут Болтушка, она страшно любит много есть. — Какая милая! — Ну… вообще-то теперь ты просто обязана каждый день мне рассказывать: как живет Болтушка? Сегодня в семь на набережной, буду ждать. Кстати, я — Антошка. — Антошка — Картош… — Только не называй меня картошкой… — перебил меня, теперь уже профессор Антон Николаевич. Кто бы мог подумать, что с того оборванца — забияки вырастит такой мужчина? Почему нельзя узнать наперед, кем станет, какой вырастит тот или иной человек? — Хорошо, — я сделала вид, что согласилась и уже вечером в телефоне записала его как Антон — Батон. Вот так оборванец назначал два года: куда и во сколько прийти. Я не люблю подчиняться, но почему-то выполняла всегда его просьбы с радостью. Именно Антон первый посеял вражду между мачехой и мною. Отец успокаивал свою жену, говоря: «Это первая любовь, они еще сотни раз расстанутся», а после попал в аварию и умер. Именно в день смерти отца, я и узнала от друзей: почему получила кролика? Кролик означал его выбор пасии, как исполнение чьего-то желания в «бутылочке». Я оказалась для него игрушкой, девушкой исполнения желания за проигрыш в настольной игре для подростков. Ни уронив не одной слезинки, наверное, их уже просто не было в организме в тот день, собралась с мыслями и отослала ему курьером ответный подарок — маленькую статуэтку-кубок, на которую приклеила подпись: «За первое место мистеру исполнителю желаний. Соблазнителю и покорителю сердец богатеньких девочек» и приложила с записку «Болтушка — единственное, что было между нами хорошего». Сердечко долго надеялось на звонок Антона, противного исполнителя желаний, такого любимого Батона. Каждый вздох был наполнений ожиданием его сообщения: «Да это было так, но я — благодарен за это желание. Иначе бы струсил к тебе подойти. Люблю тебя, моя Енигматичка». Пару месяцев подавленная, с разбитым в душе воздушным замком, не выпускала телефон с рук, проходили дни, потом недели, а Картошка так и не соизволил позвонить. Откуда мне было знать парень, получив подарок, решил «все потеряно». Следующей осенью ушел в армию. До сих пор я вспоминаю с нежностью совместные побеги от родителей за город, задорный смех и руки, играющие на гитаре под моим окном. Разочаровавшись в первой любви, хоть внешне это не видно, ни с кем больше не встречалась. Парнем для меня стало одиночество. Одиночество — такая жизненная остановка, отрешенности от людей. Это как ждать прибытия поезда метро одной на платформе, потом сесть единственной в вагон и думать: «Почему нет ни кого рядом в мире кишащими его обитателями?». Одиночество — это тяжелая мука, наполненная собственными диалогами, разговорами с кошкой или телевизором. В одиночестве живет тишина, которую заглушают громкой музыкой, вызывая самые искрение мысли и поселяя чувство необходимости теплоты, но не поддаются ей. И, когда уже стает жарко от обогревателя, только тогда понимаешь, что теплота должна быть душевной, заполнить все и залечить раны, но боязнь того, что раны еще больше усугубят, убегаешь от этих мыслей прочь далеко и надолго. Многие сходят с ума от такого, многие бьются в истериках в поисках плохих качеств себя, окружающих, многие заглушают свой внутренний крик социальными сетями и разными говорилками-переписками. Может, на счастье или совсем на беду, в нашем мире сложно найти таких людей, которые влюблены в одиночество от первой до последней косточки, от головы до окончания нервных клеток. Да, кто-то подумает про невменяемость таких людей, но именно мне одиночество и отрешенность стало дорогим моментом в жизни, шубой в зимние морозы. В нем я нашла себя. Нашла силы быть тем, кем я есть, пережить предательство. Это мой способ пережить боль. В молчаливом крике выносятся важные вердикты души. Забыть любовь? Как забыть дорогой душе момент, постепенно превратившейся в драгоценный урок? А главное — зачем? Я просто стала жить дальше, и с годами восстановив свой замок чувств, обгородив его не преступной крепостью. Плача в подушку, я пообещала больше ни кого так близко не подпускать и старательно держусь обещания. Если не выполнять обещанное, то, как себя потом уважать? Поклонников и завоевателей сердца было хоть отбавляй. Виктория говорила: «Бегают, как табун упрямых баранов за овечкой, а овечка еще та с характером: этот не этот, тот носатый, тот рогатый! С такими вкусами и параметрами будет в девках до пенсии». Я ни дня не возвращалась домой без подарков. Курьеры многих служб считали мой дом постоянными клиентами и знали, как зовут по имени отчеству всех членов семьи и прислуг. Дело не только в моей, отличающей с толпы внешностью, а и противоположный пол видит во мне по большей части — мешок наследства, подходящую партию. Школьная подруга Лиза звала меня магнитом, объясняя их поведение — охотничьим турниром за руку и богатство, при этом смеясь: «Ты такая мисс всея Руси, глава неприступности». Одно время она собиралась лично наградить победителя. Трофеем должен был стать пояс с надписью на упряжке «Я вас сделал!». С этим подарком Елизавета каждый день ходила в школу-лицей. Грант-При так ни кто и не получил. Конечно, на выпускном вечере Лизка слезно на коленях просила поцеловать кого-то в щечку, чтобы не пришлось выкидывать столь долго ожидавший своей участи презент. Но, у меня личное плавило, можно сказать, табу не целоваться с нелюбимыми, уж насколько я старомодна. Ничего не добившись, подпоив меня слегка, подруга решила приняться за план «Б». Встав на высокий стул со второго раза (первый поднялась без микрофона, ей пришлось идти отбирать его у тамады силой) сто восемьдесят трех сантиметровая выпускница в коротком зеленом коктельном платье, сшитое под заказ одним из модных американских стилистов, со всей силой появившейся в крови алкоголя, прокричала в микрофон, заглушив всех: — Любименькая моя подруженция! Вот это загнула! Хи-хи! Обещаешь ли отдать это тому, кто покорит тебя? — Успокойся. Не смешно! — она скорчила плаксивую рожицу и уже открыла рот, чтоб продолжать меня позорить, пришлось соглашаться: — Ладно, давай сюда и отстань! Все три класса, бывшие выпускники, с явным любопытством начали наблюдать эту ситуацию. Ненавижу лишнего внимания к своей особе, меня вполне устраивает быть тихой мышкой и наслаждаться любимыми вещами. Но об этом в выпускной вечер только и оставалась мечтать. Я, отобрав пояс, принялась снимать неутихающую Лизу, но та продолжила: — Не слезу, не тяни! И так! Дамы и господа! Все мы. Хм… Евгений Семенович! Дядя! — обратилась она к директору и по совместительству к своему троюродному дяде: — Снимайте нас! Завтра будет еще отнекиваться! Че вы роетесь долго с камерой? На! Мой айфон бери, не чехли только, лысый! — дядьке явно нравилось представление или, возможно, сделав скидку на алкогольное опьянение племянницы, уважаемый мужчина не стал ничего говорить в противоречье, спокойно снимая на камеру, мысленно надеясь показать это нашим родителям, бывших без пяти минут школьниц. — С завтрашнего дня я стаю студенткой факультета журналистики. Когда ты, причина грусти почти всех тут парней, найдешь себе достойного парнишу? Это риторический вопрос. Так вот. Мы будем дружить и пятьдесят, и в сто в гробу — не избавишься меня и не скроешься. Я обязательно о знаменательной дате в жизни Алисы Тарахановой, влюбленности, напишу статью! Узнает весь мир! Да-да! Весь! Ты же знаешь, я не шучу! Мой отец хозяин трех самых модных журналов. Устрою твоему будущему мужу пресс-конференцию и напечатаю во всех трех журналах ее с комментариями «завоевателя» под названием…ээээ… «Кузнечики в обмороке или Любовь играет в прятки…». Я не теряла надежды отобрать микрофон, но одноклассница продолжила: — Так что ждите парни! Я для вас фотку на разворот помещу этого покорителя сердца, чтобы знали, кому рожу бить или где вам пластику стоит сделать! Сеня! Сеня! Не смотри на нее так — тебе пластика и та не поможет. Замолчать Лизку заставил тот самый злосчастный микрофон. Изворачиваясь от очередного захвата мной микрофона, подруга наступила на провод каблуком и плюхнулась на пол со свистом. Паркет принял Костенко с восторгом и громким звуком оповестил о падении барышни всех, в том числе, на втором этаже здания. К огромному удивлению всех ни косточки не повредив, пьяная Лиза приказала директору нажать кнопку «Разместить видео в социальной сети». Рейтинг видео зашкаливал через три недели. А сама Лизка еще не став журналистом, уже была самой ожидаемой скандальной фигурой желтой прессы. Именно тогда блогеры и комментаторы придумали ей кличку «Паркетная разоблачительница». После выпускного я с содроганием сердца слышала каждый раз про этот вид интернет-общения — социальные сети. Первая моя регистрация в социальной сети вызвала фурор. Юноши решили это жестом «я соскучилась без вас, напишите мне, пригласите погулять». Многие решили воспользоваться, тем более теперь не нужно придумывать слова и бояться подойти. Все просто решили написать «пошли на свидание». Спасибо дядьке админу, ввел функции «Личные сообщения могут присылать только контакты» и «Писать на стене можете только вы», по-иному так и пришлось бы сидеть с другой странички под ником Дульсинея Фигвамовна и аваторкой маленькой девочки с мультика «Корпорация монстров». А теперь передо мной — он. Картошка или Батон. Антон. Крохотный воздушный замок, который после Антошки пришлось собирать по частям, как пазил мелкой мозаики, затрясся. Душу переполняли капельки тревоги с запахом дыма от сгоревшего костра и весенних полевых цветов, смешанные с двоякими мыслями: дать пощечину и обнять. Вдруг я его еще люблю? Или просто мозг окончательно протянул свои руки к екающиму сердечку и навек закрыл его на ключик от любви, нежности и трепета. В аудитории царила тишина, взгляды преподавателя со мной, студенткой, смотрящих друг на друга, переходили на гипнотический уровень, не отводя и не мигая, только Верочка толкала в бок, надеясь еще в начале года получить «отлично» за свое молчание. После такого рассматривания могу смело идти в конкурс «Кто кого пересмотрит». Чуть позже поднялся гул — группа принялась шептаться, некоторые принялись выкрикивать старосте: «Я выиграл пари, они втюрились — возвращай за ставку деньги». Первым отвел взгляд, нарушая тишину Картошка: — Алиссса, — немножко протянул звук «ссс» под наплывом вспышек воспоминаний, мимолетно улыбнувшись, он взял себя в руки, сжимая сильнее, чем нужно, труд Фрейда «Die Zukunft einer Illusion» («Будущее одной иллюзии»), — Я… я Вас так давно не видел. Точнее никогда не видел. Вы думаете приходить на мои пары? — и, осознав, что долгое молчание захватило группу излишним интересом, добавил: — Я молчал десять минут, а Вы так и не объяснили, почему не были на наших парах. «Простите» — ни кто не услышал?! Ответом стало отрицательное кивание головой. Какой тебе простите? Не обнаглел ли ты часом тут? А не рухнул ли ты с неба на дуб, а с дуба на кактус? Может, подняться, положить красную дорожку, захватить хлеб с солью, поклонится и закричать: «О, царь-батюшка, велите меня казнить, а не помиловать!». Ага, сейчас! Тьху! В душе замяукали кошки. Вот еще что придумал! Буду ходить на тебя миловаться, а вдруг ты еще раз тут присоединишься к спору в нашей группе? Спор — это же дело чести для Антона-панталона! Может, правда ему предложить? И сама сделаю ставку на облом обломыч. — Что ж! Тогда после ректорской вынужден с вами поговорить, и если вы не придете — забудьте о закрытии моего предмета больше, чем на низкий уровень. Надеюсь, ваша рассудительность в норме. Кошки хором встали на дыбы, готовясь нацарапать ему на низком уровне все свои мысли. Одна с кошачьих-бунтующих сняла свой колпак, вообразив метательной звездочкой и в любую секунду приготовляясь использовать. Еще пара животных согласилось, чтобы их раскрутили за хвост, как метательную тарелку, для быстрой доставки к рожице красавца Помидора. Именно помидора. С первым зрительным контактом Бантошка слился кожей со своими волосами, сейчас прилично длинными и небрежно торчащими в сторону, выкрашенными в белый цвет, придавали более симпатичного вида хозяину, чем прежде. После еще пары минут, он вовсе стал похож на овощ, залившись яркой красной краской. — Милая… — вся аудитория посмотрела на преподавателя, не понимая причины поведения. По телу у бывшего возлюбленного (а может все-таки не бывшего?) синхронно пробежали мурашки, а после и по мне. Только мои мурашки пробежали в качестве митинга с возмущениями «Засранец!». Некоторые, видно старейшины, пошли в гости к дятлу в голову просить выклевать этому Буратино всех тараканов и остальную живность, подающие Картону надежды. Сотни мурашек, а, может, и миллионы, промелькнули и на преподавателе, на его лице видно эту надпись старославянскими огромными буквами: «Тип, это твой шанс все исправить! Соберись тряпка! Будь мужиком. Ну, давай! Не мужик чтоль? А че тогда коленки дрожат? Даааа! Даже у твоих мурашек мурашки спинки покрыли». — Милая девушка, после лекции подойдите ко мне. — исправился Батон. — Алиса, что случилось? Ты его знаешь? Господи, не молчи только. Очнись. — все время повторяла над ухом шепотом Верочка. Еще бы! Она полгода об этом говорила б всем к месту и не месту! Я тихонько собирала свои разбросанные вещи, подняла разбитый ноутбук, упавший на пол, когда впервые заговорил профессор, и немедля начала двигаться к выходу. Коснувшись дверной ручки, с уверенностью, что он просто воспоминание и привет из прошлого от чудака-купидона, шагнула за дверь, тяжело вздохнув, попрощалась. Но кто-то за вторую руку, довольно грубо схватил. Не стоило обворачиваться — прикосновение рук гитариста я запомнила навсегда. Такое же авторитарное, небрежное, но с долей нежности, а от рубашки веяло все тем же ароматом мужского насыщенного дешевого одеколона, такой еще дядьки пьют в подворотнях. Но, раньше руки у Картошки никогда не дрожали от прикосновения, были уверенными, а сейчас, наверное, решили превратиться во включенный миксер. — Задание на доске. Уважаемые студенты, у вас час для решения ректорской контрольной работы. Тараханова, вы не посещаете мои пары. Как можно вас оценить? Если покинете аудиторию, придется сообщить в ваш деканат о подобном инциденте. Советую остаться и забыть. — как оказалось, у него не только руки дрожат, а в образовавшей тишине, стоящему возле профессора было слышно бешенный стук сердечка. Картон, молча, бесцеремонно поволок меня в дальний угол, усадил за парту жестом. Уточнил вариант ректорской — седьмой, и сел к себе за стол. Время от времени поглядывал: не списывают ли студенты? Списывали все и каждый! Но, ни одного замечания преподаватель не сделал. Прохаживаясь между рядами, профессор незаметно подложил мне, любимой студентке, записку. К огромному удивлению, даже Верочка-сплетница не обратила внимания. Так ректорскую она себе б закрыла хорошей оценкой. Я, прочитав текст, взвыла, как волк на луну, от радости или от злости, как человек в зоопарке, обнаруживающий, что вольер со львом открыт. «У меня больше нет права называть Енигматичку — своей и любимой. Но, не смотря на все, я по тебе скучаю. Во всех этих девицах ищу одни черты лица, характера, поведения — твои. А потом, целуя их мне, кажется, предаю тебя. Ты всегда ценила только правду. Обманув раз, второй я не смогу. Хочу доказать тебе это. Не смотри так. Нет ни дня без сожаления. Лучше кричи, бей, но не молчи. Очень видно, как сложно дается тебе это молчание. Мы с тетей очень просили учебную часть убрать меня с занятий, но больше не кому больше вести этот предмет. Дай мне шанс. Одно свидание. Один вечер. Даже один час. Сегодня в восемь на старом месте. Буду ждать до утра». Такая записка просто шокировала. Я всегда считала главным достоинство в своем характере — обдумывать все свои действия и совершать поступки холодным разумом. Сначала — мысли будто потерпели кораблекрушение под действием торнадо недалеко от Мексики. После — яко свернулись, перепутавшись между собою, как наушники в кармане, которые хочешь послушать утром в транспорте, но распутываясь только уже выходя с него. Виски пульсировали, легкая слабость прошлась волной по телу, оставив после капельки холодного пота в районе лба и легкое потемнение перед глазами. Опилки в голове, возмущаясь мне, своей хозяйке, распутали комки мыслей, усадили их на одну сторону лодки, а сами, прихватив пару десятков тех самых мурашек и подпрягавшихся интригантов-кузнечиков, зашагали на противоположную лавку. Когда я пригрозила им не мешать думать, потому, что выставлю на улицу или подарю местному зубриле по прозвищу Волосатая Медуза Василиса Пеньюаровна, который их заставит запоминать формулы физмата, животные сделали тихую агитацию: каждый написал свое мнение у себя на футболках. Да, мои местные жители зоопарка носят футболки! Это не хухры-мухры, а порядок должен начинаться с головы. Вот глупый! Как он может просить о подобном? Объективность ситуации приходила в голову, вероятно, благодаря бастующей животности, возможно, из-за мечтаний, в которых я ждала, что так и будет, а так же благодаря мыслям, не слушающих своего любопытства: «А что будет если дать шанс…?». Даже если он влюбился тогда, забыть ложь и отсутствие попыток показывают ситуацию более, нежели записка со смыслом: «Привет из прошлого! Ты меня не забыла? А, ну, если что — напомню!». Зуд прошелся по телу, спрятавшись в районе пальцев ног. Мужик стал профессором, так и, оставшись мальчиком, не умеющим отвечать за свои мысли и поступки. За подростковые. Неужто решил, все брошу и побегу за Антошкой-Батошкой на конец света за подаренного кролика или в этот раз будет кот? Хотя… Профессор — первая большая любовь. Человека не любят за то, что он бесит. Вовсе не так. Любят за поступки, слова, отношения. Человека любят комплексно, а не выборочно. Как-то раз на День Рождения родители устроили шикарный прием, пригласив всех деловых партнеров. Как бы ни любил Антона отец, но и он был против его появления на знатном ужине. Мне казалось, что весь пафос вечера с большим круглым столом, гостями круга родителей, одетых в элегантные костюмы, подобранные их стилистами — не самая лучшая идея для празднования восемнадцати лет. Весь вечер себя сравнивала птичкой в изумрудной клетке. Только вот какой птичкой? Жар-птицей в брильянтовой клетке, очаровывающей и приковывающей к себе взгляды прохожих золотыми, пестрыми, драгоценными, эксклюзивными, редкими перьям, живя так, что любая золотая рыбка со своими тремя желания позавидует вам и не станет позориться предлагать свои услуги, перевернется брюхом, упав в обморок, выслушав все? Может, одним с трехсот тридцати видов маленькой птички колибри, умеющий единственной со всех птичек планеты летать назад, против ветра, хвостом вперед, насколько восхитительно, что многие люди так не умеют ходить. Возможно, павлин — гордая птицей, потрясающая своей гордостью и невероятно красивым хвостом? Нет, это все не для меня. Хочу быть простым дворовым голубем, наслаждающим жизнью от поедания семечек, хлеба и ягод. И, кстати, почему меня не спросили, там, на небе про это? Я бы точно попросилась бы стать птицей, блаженствовать высоко в небе от потока холодного, то теплого воздуха рассекающего между крыльев и белоснежного мягкого пуха в районе шортиков возле лап, где нет кручины негативных эмоций, а только свобода и кайф полета. В день моих долгожданных восемнадцати лет дом переполняли зазнайки высшего общества, которые меня жутко раздражали своими громкими заумными беседами, обсуждениями контрактов и шуточками с неуловим английским юмором. Мерзость такими быть! Когда часы показывали обедне время, я еще верила своей доверчивой натурой, что позвонит любимый Антошка, скажет, как сильно любит и сворует с тоскливого праздника. Но, часы готовились бить одиннадцать вечера, гости разошлись, а печальная я, в зеленом коктейльном платье и усталостью с размером огромный сундук, уложилась на кровать с полным крахом ожиданий. Он меня обидел. Обидел простым бездействием и молчанием в тот момент, когда был для меня всем миром, смыслом всего. Все поплыло перед глазами — по веснушкам текли горестные слезы, в комнате пропитанной викторианским стилем, только потолок, из-за убедительных моих слез, оформили в форме галактической системы. Планеты, как и религии, всегда завораживали моё «Я». Посредине светило яркое, оранжевое солнце, по кругу девять планет, а в правом левом углу притаилась маленькая луна. Все планеты подсвечивались. При желании можно включить только одну или выборочно несколько. Я уверенна, что как у кошек девять жизней — так и у человека. Душа проходит по кругу девяти небесных тел — планет, а солнышко и луна — рай и ад. Это моя личная теория-убеждение, я свято в нее верю и не разрешу никому себя переубеждать. Но, сегодня я, вся измученная негативными мыслями и обидами, была растерянная и растоптанная своими мыслями. Он забыл. Забыл про день рождение. Виктория была права. Я потянулась рукой включить свет планет, чтобы найти глазами ту, на которой живут мои надежды, но парад звездных тел в тот вечер увидеть не вышло. Состояние легкого шока прокатилось телом и осталось жить в напряженных венах. Глаза открылись. Клип. Закрылись. Снова. Вместо них потолок был забит воздушными шариками, а на прикроватном столике лежала открытка и маленький деревянный пегас, явно самодельный, с запиской «Прости, что поздно. Ваш охранник тот еще Терминатор!». В то день рождения этот подарок получил первое место в моем сердце. Часто Антон присылал курьером по несколько полевых букетов в день. В каждый букет были уложены записки. Язык для записок мы придумали вместе, чтобы никто не прочитал кроме нас. А однажды Картошка прислал машинку на радио управлении. Только пульт не вложил в коробку. Я тогда немножко опечалилась! Зачем дарить неполные подарки? Спустя час машина посигналила трижды и сама поехала по дому, дожидаясь пока я открою двери на ее пути. Путешествие машинки закончилось на пороге. Долго обыскивала свой порог в поисках очередной подсказки. Не зря ж сюда привела машинка? И нашла в коробочке самолет, но тоже без пульта. Погоня за ним закончилась возле вывода с ворот. Где он сам меня и ждал. Я любила Антона и его романтические ухаживания, не обязующие меня ни к чему. Потом этот самолет часто залетал в открытое окно комнаты, принося маленькие записки на себе. Первое время охранники старались перехватить непонятный объект. Но после часто звонили: «Алиска, лови свою голубиную почту! Сегодня летит не ровно, наверное, твоя Картошка вчера славно погулял с друзьями!» или: «Если с самолетом сейчас залетит бомба, скажешь своей Виктории, что ты меня в город посылала за чем-то! Открой шире окно сегодня большой ураган!» Все эти воспоминания вызывали бурю положительных чувств к профессору. Захотелось, как в старые добрые времена, прижаться к нему, обвить руки на плечах, почувствовать поцелуй его шершавых губ, чтобы он аккуратно провел тыльной стороной ладони по моей вечно холодной щеке, переходя в осаду замка, того самого, закрытого куполом, своим теплом. Так не хватало этого волшебного тепла объятия, нежного, а иногда требовательного поцелуя. В душе выла вьюга без небрежно дыхания на шее и теплых рук на талии, тихого екания сердца и трясущих коленок. Хотелось чувства заботы и полной защищенности. Тянуло к мурашкам по коже, всемирного слета бабочек и покидающих душу вечно орущих там котов. Вспоминая былое, коралловые губы растянусь в улыбке, отчетливо показывая ямочки. В голубых глазах мелькнуло мимолетное разочарование и сердечко еще больше укрепило свой замок, обматывая, как цепью разочарование подтаявшего от мыслей. Взвесить на весах гнев и любопытство вперемешку со старыми воспоминания разбавленные чувствами — я боялась. Немножко помедлив, выстроила в голове весы. Записка из прошлого была соблазнительна. Вечер с Картошкой дал бы ответ на фразы жужжащие в голове, как рой пчел, и, возможно, со временем вернул б веру в любовь, доверие. А главное взгляд на мир через призму розовых очков, которые носят все влюбленные. Рука немножко дрогнула, сделав первую пробу письма, застыла в воздухе, а после легоньким натиском, вывела каждую завитушку букв, обдумывая каждое слово: «Антон Николаевич! Вы, по-видимому, хотели мне дать для ознакомления ваше заявление в деканат, но перепутали бумажки. Кстати, успела заметить, что Вы испытываете симпатии к одной из ваших студенток. Напоминаю Вам, что вы учитель — она студентка. Как это оценит ректорат? Моя тетя обязательно об этом побеспокоится, если не оставите ее в покое. P.S. Болтушка уже такая старушка! Давно забыла о первом хозяине. Если посторонние берут ее на руки, царапается и убегает назад в клетку.      С ув. Енигматичка» Кошки и мурашки аплодировали в прыжках от такого ответа. Некоторые с них, что не знают английский, поинтересовались «Енигматичка — это с английского „волшебная“?», а вот вторые напомнили: «Раньше Антошка называл свою девочку так». Я была довольна собой, как никогда. Господин профессор больше не будет приставать. В аудиторию сквозь легкий тюль прорвалось солнышко. Немножко поиграв лучиками с волосами студентов, принялось обогревать кожу, вот только мне показалось — оно греет душу. Впервые за эти годы, я освободилась от раздумий: «А что было бы если…» — не было бы иначе, да и как говорят старики: «Все делается, деточка, к лучшему». Случилось, как должно было бить. За окном слепой дождь продолжал бить крыше и подоконнику, а мне показалось, что он смывает с моей души остатки обиды. После пар, скупившись в супермаркете, я села в ближайшую маршрутку, проезжающую такой привычный маршрут. Я так всегда делаю, убегая от проблем. Больше не будет ни каких свиданий с Картошкой. Дождь забрал и последние капельки надежды, сделав морс чувств полностью гармоничными с идеальными компонентами. Мелькающие улицы в окне оживились, будто после долгой зимней спячки, сменив свои цвета на яркие. Пассажиры автобуса косились на меня без стеснения. Скорее больше пялились, чем просто поглядывали. Один из парней шепнул своему другу, думая, никто не услышит: — Не часто такая фифа тут ездить. Смотри, та, — он указал на меня средним пальцем без стеснения, к такому отношению я не привыкла, — Клеевая та рыжая! Богатая! — Ага! Ты еще похожа на ту девушку из журнала «ROOT!», не смотри так! Сестре покупаю, че бы она богатая тут ехала? Бензин экономит? Мои губы мимо вольно громко хмыкнули. Вообще-то в прошлом месяце я и была в этом журнале совершенно случайно. Лизка, после школы, как и обещала на том злосчастном видео, ушла работать к своему отцу. Первое задание Костенко предстояло проконтролировать все фото — сессии знаменитостей. А из моделей для страницы «Модная одежда» не приехала. Елизавета тогда чуть на коленки не падала, умоляя заменить ее. Я ненавидела популярность и пыталась любыми способами прятаться от подобного, но в конце школьная подруга заплакала крокодильими слезами и пообещала надеть на меня большую шапку, закрывающую поллица. Но вот шляпку, то надели, а фото без нее подали на печать. Как же дороги подруги в такие моменты злости! В качестве извинения Лизкой был прислан шеф — повар японец для приготовления тысячи суш на мой выбор. Естественно все расходы оплачивала она. После недельной диеты на этом продукте, я пообещала себе пару месяцев не подносить ко рту и грамма пищи. А запах соевого соуса преследовал еще до сих пор по дому. — Понимаете мальчики, — все-таки решила вмешаться в разговор, очень забавляющий меня, — Трудно быть богатой фифой. Купила себе ламборджини, а вот на бензин не хватило. Приходится наслаждаться городом вместе с вами. И все в маршрутке засмеялись. Парням стало неловко, но я, предмет их обсуждений, вышла именно на этой остановке в народе называемую «Дохленькая», длинной в одну длинную улицу. На Дохленькой было очень скучно. Королевка ни чем не могла похвастаться прохожим. Единственным местом, выделяющимся из остальных зданий, была фабрика кондитерки, обрисованная опытными уличными художниками в виде плитки шоколада. Одно время компания проводила конкурсы рисунков, вручая победителям сертификаты на сто тысяч. Последним призом они решили предоставить свое здание молодым художникам. Результат превзошел даже самые смелые ожидания. Смотрелось мило и безумно аппетитно. Аж мне захотелось попробовать их продукт, но из-за аллергии подобное себе позволить не могла. Еще некоторые считают достоянием «дохленькой» того, чье название она и получила. Местные власти решили украсить улицу. Установили памятник одному из ученых. Но, каждую ночь памятник падал и падал на землю, конечно, не без помощи местной шпаны. Чуть позже сюда охранника приставили, что не помогло. «Дохленький проект» было написано на памятнике после дежурства присматривающего. Ближайшим временем монумент зацементировали на вечность и оградили. Так и не поймав злоумышленников. Осмотревшись по сторонам, я направилась к основному филиалу любимого банка. Часы показывали час тридцать, а значит еще полчаса перерыв. Русские обеденные перерывы очень знатное дело. Только в нашей стране может полчаса длиться «пять минут» причем никогда не знаешь, от какого времени пять минут начинать считать. Вроде на больших предприятиях есть и расписание, но оно явно не для пунктуальности работающих, а для начала сборов очереди перед дверьми. Заняв свое законное место в битве за вход в здание банка, я ушла в кафе напротив. Официант тут же подбежал с меню в руках: — Добрый день! Мы рады вас приветствовать в «Карадимус». К вашим услугам Федор. — Спасибо, не нужно меню. Мне зеленый чай с ромашкой и у вас есть фирменное блюдо? — Да. — Вот, пожалуйста, его и пирожное. На ваш вкус, только без шоколада и крема. Может что-то с фруктов или бисквит есть? — Да. Спасибо за заказ. Ожидайте 15 минут. Кафе было довольно уютным и далеко от тех дорогих ресторанов, в которых постоянно приходилось бывать. По периметру квадрата находилось шесть круглых столиков накрытых красными скатертям с золотым орнаментом и рядом стоящими такими же диванчиками. Само помещение оформлено в нескольких стилях, что придавало явный шарм: золотые обои, большие люстры и одну из стен украшала копия любимой картины «Крик». Мне нравились такие места: не нужно заморачиваться про свой имидж и поведение, нет косых взглядов — что ты и как ты ешь, а главное сколько. Приятная современная музыка мило вписывалась в обстановку. Чай, в небольшом чайнике, принесли сразу, чуть позже остальной заказ. Расплатившись наличными, я по привычке принялась кушать левой рукой и писать правой сообщение в аське Наташе. С Юрьевой Натальей Юрьевной мы познакомились десять лет назад, но так ни разу не виделись. В тринадцать лет я заболела от переохлаждения организма. Вот нужно было согласиться на аферу брата под названием «Кто больше съест сосулек?». Врачи абсолютно и под любым предлогом запретили мне подниматься с постели, тем более выходить на улицу, а родные собирались уезжать со срочным визитом заграницу по проблемам с бизнесом. Накупив мне разных книжек, настольных игр и приставку, отец с мачехой оставили больную на нанятых врачей и остальных прислуг. Перечитав все книги, я принялась смотреть телек. Как можно смотреть наше телевидение — мне не понятно доныне. Из часа фильма полчаса рекламы! Кошмар! Вот так я начала играть в онлайн игрушки, где и познакомилась с Наташкой. В данный момент игра для Наташи — способ зарабатывать деньги. Она продает игровую валюту за реальную, получая до тысячи долларов в месяц. Только включив аську, сразу пришло сообщение: Туся: Ты не представляешь, что у нас в универе сегодня было! Меня чуть не выгнали! Надо переставать играть, но я не смогу тебя бросить… Мне повезло, вместо меня одного сына гоблина выгнали! У него на час больше прогулов! Ехууу! Мне дали второй шанс! Enigmati4ka: Привет Наташ! Мне кажется, тебя бы не выгнали бы, просто получила бы от ректора нагоняй. Ты же с его сыном встречаешься? Туся: Ну да… Но, раз не выгнали — брошу его. У нашем универе супер лояльны. Но, я каждый раз боюсь, что прошлый был реально последний. Я трое суток не спала! Брр… Устала уже играть! Enigmati4ka: =З Тебе еще много нужно денег заработать, чтобы заказ продать? Туся: Очень! Я чувствую как мои глаза меня проклинают. Enigmati4ka: Наташ! Я сегодня встретила того парня, первую любовь и он предложил все с начала начать. Туся: Ты же послала на хутор бабочек ловить других? МИЛАЯ! Ты этого фазана глюканутого унизила по всем пунктам? Enigmati4ka: Да. Мне легче стало. И еще. Мне нужен совет. Я замялась. Пока думала, как бы написать правильно фразу мачехи: «Если не будешь послушной дочкой и не охмуришь богатого сына моего конкурента — миллиардера, вечером уматывай с дома» моя любимая собеседница не унималась писать «ау, баян, я вас хорошо слышу» или «пора брать в руки телефон и писать умирающей от любопытства мартышке». Но если согласится, то станет жить не по своим жизненным убеждениям. Я готовая отказаться от наследия, но как эту мачеху успокоить знать не знала. Вот моя Виктория бы в ней нашла утешение. Наташке с тех, кто добивается всех парней сама и только тех, кто ей выгодный. Например, сына ректора, начальника ЖЕКа(ей нужно была квитанция, но она ее неделю не могла получить честным путем), сына директора зоопарка(она там отмечала свой день рождение) и всех сразу и не вспомню. Пальцы сами написали вопрос, удивив даже меня саму: Enigmati4ka: Предположим, мне хочется увидеться с одной девчонкой, живущей от меня далеко. Мне интересно, она сможет уделять свое время? Туся: Еще и спрашиваешь! Она даже готова принять тебя к себе на ПМЖ (постоянное место жительства), а так же обязуется помогать, оберегать от злых дяденек и теть! и ваще у тебя совести нет такое спрашивать! Как ты могла подумать…. Enigmati4ka: Через две недели буду. И я сохраню про ПМЖ обещание! Еще надоест отвечать за свои слова! Туся: У меня будет домашняя подруга-психолог! Пообедав скромную еду, чуть пересоленную, я подозвала официанта вручить чаевые. Банк открылся на двадцать минут позже и нервные посетители уже всей очередью успели оценить последние городские события. Некий дедок Матвей в начале рассказывал, как ограбило его государство с пенсией, еще пару бабок махали в такт его рассказу. Чуть ближе к средине возмущались про безалаберность банка и обсуждали, что и они сами опаздывают с перерыва уже на эти двадцать минут и еще не известно, сколько тут пробудут. Впрямь всем видом показывая свой пример работникам этого отделения. В конце стояли молодые парни, обсуждая любимую онлайн игрушку. Не смотря на занятую очередь в начале, мои ноги поспешила к ним, подслушать разговор. К странному случаю, они разговаривали как раз о том, как мы с Наташей отвоевали вдвоем замок против десяти человек стоящих перед мной сейчас. Я не потерялась! Написала смс: «Возьми трубку и молчи», позвонила второму компоненту бурного обсуждения парней. Туся явно не собиралась успокаивать смех в тех местах, где один с парней цитировал ее высказывания писавшее ею самой в чат в адрес парням, с явным удивлением, а остальные посмеивались над этими шуточками. Второй заявил, что против них были сами админы, третий выдвинул теорию, что девушки так играть не могут — это явно были транссексуалы. Ну, и последний умилял меня саму, сказав на понятном языке только играющим людям, и я не выдержала тоже залилась смехом. Наташа перезвонила, и, слыша смех, потребовала дать трубку «этим бабуинообразным ракам с одной извилиной на сидячем месте». — Парни! С нас так девушка смеется, думает мы больные. Хватит про игрушки. — заметил самый высокий тип с серыми глазами. — Вы не обращайте внимание. Это мы в игрушку играем вместе называется… Да Вы такой не знаете… Дота… Я — Слава, кстати. — сказал тот что симпатичней. Наташа, заливаясь смехом, прокомментировала в трубке: «Откуда тебе знать, как ты укокошила нубов вчера?», потребовала еще раз дать им трубку. — А меня зовут Алиса… — Тебе что-то в трубке кричат, не отвлекаем? — поинтересовался Слава. — А это моя подруга Наташа кричит, чтобы я сказала вам, что мы с ней забрали ваш замок. Меня зовут Алиса, Енигматичка, а это в трубке Наташа, ник — Туся. Парни открыли рот от удивления. Некоторые покраснели. Я довольная собой, как большой орангутанг, сделавшего своего противника, вернулась на законное место в начале очереди. По дороге от парней услышала: «Не может быть» и некоторые предложили «догнать и убедиться», но Слава сказал: «Если это и правда она, обозлим, замок больше не заберем» и все с ним согласились, кроме одного. Он помчался за галопом за мной и попросил, когда он вечером ей напишет в игре, ответить на вопрос. — Акей! — еле смогла сказать я, успокаивавшись от смеха. Выйдя с банка, я была довольная. Все прошло, как и хотела: перевела на отдельный счет денег, которые будут поступать на карточку, если я лишусь наследия, и еще половину с карточки на счет в швейцарском банке. На экстренный случай неприкосновенный запас. Я хочу начать жить по своим правилам и законам, делать свои ошибки, и жалеть о них. Сколько можно случать Викторию? Мои ровесники уже несколько лет содержат свою семью, а я слушаю приказы и играю в игрушки. Может, пора начать жить по-другому? Сначала я просто собиралась слетать к подруге, погулять в ее городе, но увидев ответ про ПМЖ, решила так и сделать. Это было мимолетным вердиктом — судьбе захотелось именно так. Осталось это сказать мачехи. Еще два часа до закрытия университета, а значит с помощью тети, можно успеть забрать документы на перевод в университет еще сегодня. Отыскав ее номер, я услышала в трубке вместо гудков рингтон «Фредерика Француа Шопена — Таинственный лес». — Алло! — грубоватый голос родной сестры мамы спустя тридцать секунд отозвался на том конце провода. — Тетя, а ты мне сможешь помочь? — Я уверенно в своих действиях спросила Лену. — Тебя выгоняют? Не может быть! Тем более угадай, кто стал ректором вашего универа? — Ты? — ого! Теперь точно поможет! — В точку, любимая! — Теть Лен, я хочу перевестись в другой университет. Хочется уехать и пожить отдельно. Ну, ты должна понять, сама убежала с дома ведь на десять лет! Помоги сегодня забрать документы. — Ты уверенна? — обеспокоенно спросила тетка, но с ноткой обиды. Она не любила вспоминать ошибки своей молодости. — Да. — А эта мымра твоя, мама, отпускает? — Лена не любила новую жену моего отца, ей казалось, фазер придал всю семью. После она хотела забрать к себе нас с Максимкой, но не могла прокормить четырех за счет зарплаты учителя (у нее две дочки). — Она еще не знает. — Через два часа у меня дома. За бумажками. И, скажи, в какой именно ты переводишься? Я немедля назвала единственное название, которое знала в Наташкином городе — учебное заведение самой Туси. Как раз там, на потоке отчислили одного. — Это же другой конец страны! — Да. Через два часа и ни слова. Я, положив трубку и вдохнув первые глотки кажущей свободы, приходящий ко мне в голову, вызвала ненавистное такси. Почему я боялась панически ездить на любом сидении, кроме водительского — сложно ответить самой себе. Психологи утверждали, что оба родители умерли пассажирами, мама при родах, отец в аварии, и подсознательная реакция организма — естественная. — Мне в аэропорт и поскорее. Чем быстрее, тем больше плачу, там подождете минут двадцать. После нужно будет еще в три места съездить. Аэропорт был одним из самых больших в стране. Главное здание украшали огромные, широкие окна. Первое впечатление — все здание из стекла, стиля хай-тек, на сколько много их было. За ним располагалось множество посадочных трасс для самолетов. Пробираясь сквозь толпы провожающих, я задумалась, завтра тут же будут меня проводит только водитель или, может, охранник поможет донести вещи? Как назло, в кассе билетов не оказалось на нужный рейс. — Ну, возможно хоть с пересадками? — в шестой раз переспросила я с надеждой, оглядываясь на очередь, чувствуя на себе пронзительный взгляд. — Извините, девушка, билетов нет. Вам придется ждать как минимум еще две недели. — заверил меня кассир. Ждать две недели я не собиралась. Если попросить мачеху, можно будет взять частный самолет ее фирмы. Хотя наедятся на ту, от которой убегаешь было глупо и не рассудительно. Я села на мягкий диванчик и задумалась. Возможно, я убегаю не от нее, а от Антона? Скорее всего, мне страшно. Страшно стать еще раз игрушкой в его больших ладонях. Он поступил мерзко, эгоистично и самовлюбленно, но сам он — хороший. У меня таких множество, но все это множество не вызывает такую бурю воспоминаний и эмоций, что я к нему чувствую. В голове кузнечики-музыканты заиграли грустную мелодию, отвечающую моей грусти на сердце. Да, мои кузнечики нереально правы. Воспоминания о былом приятном окрыляют, даря частичку того, что чувствовала тогда. Каждое прикосновение вызывает сотни воспоминаний. Но ни одно касание его не вызвало эмоцию реального времени, только прошлое. Это и есть то, что пыталась мне рассказать Лизка. Пока мороженное замерзло — его едят маленькими кусочками, очень медленно, получая необыкновенную эйфорию. От оттаявшего — нельзя получить такую кучу эмоций. Это такое же мороженное: и обертка, и вкус тот же, только пить его не правильно в этом случаи насладишься только тем, что ты помнишь, какое это мороженое было прошлый раз. Тоже с моей любовью. Я не могу себе врать, что меня не тянет к этому человеку: общению, прогулкам, поцелуем, обнимашкам, но это уже не ледяное мороженое, а вода. Со временем вода выпарится, оставив душу совершенно пустой. Единственное, искреннее к нему в этот момент — скука и прекрасные воспоминания. Не стоит гнаться за прошлым. Теперь я точно решила, назад пути нет. — Отвезите меня на вокзал! — сев в машину потребовала у немолодого таксиста, злясь на себя. — Девушка, вы со мной за такое и не расплатитесь! Время деньги! — стал набивать себе цену водитель. — Не переживайте, оплачу. Везете на вокзал? — За ваши деньги — любой каприз! Аэропорт находился получасу езды от вокзала без пробок. Я мысленно несколько раз выругалась, что оставила свою машину в здании универа. Водитель никуда не спешил и любил наслаждаться ездой. С горем доехавши к вокзалу, я со всех сил побежала к кассе к последнему возможному варианту. Стало страшно, что мой билет сейчас заберет кто-то другой. Но в кассе была километровая очередь, пообщавшись с скребущими кошками от негодования приняла их совет: «К лысому дядечку твою совесть, малышка! Наглость — это залог счастья для тебя» — и пролезла вперед. Русские люди не лыком шиты начали на все здание кричать и возмущаться, но один с парней пред мной громко сказал нежным баритоном, обернувшись спиной ко мне: — Мы с ней поменялись местами! — и ушел в конец очереди, наверняка подумав, что теперь я просто обязана ему и не имею право отказать. Какой он дурак, но, спасибо, этому парню все-таки! Не высокий, мускулистый парень, что меня поразило — он мне понравился, хотя я разглядела его мельком со спины. Я даже подумала, что стоит ему если что дать номер. Ладно, дать не свой номер, а подруги, это ни кто еще на этом свете ей не запрещал. Раньше очень пристающим личностям я всегда давала номер Наташи, а особо настырным — брата. Эти двое со временем так привыкли отшивать ухажеров, что однажды принялись ссориться через (только вслушайтесь в эту фразу!!!) «недостаток клиентов». — Передай ей, чтобы не отвечала! Мне скучно, а эти пареньки меня развлекают! — кричал Максим с соседней комнаты, услышав, что мы разговариваем с Наташей по скайпу. Туся же категорически отказывала ему в подобных желаниях: — Передай этому окороку под медом, что все мое законное и эти ребятки реально тащатся от моей истории, что я ищу тебя, ибо ты убежала с дома в приступе белой горячки! Ты бы их слышала комментарии! Я их выражения некоторые записываю на долгую память! А у него разве это фантазия? То ты беременна и у тебя токсикоз от них, то он твой муж и хочет, чтобы на свидания вы ходили вместе, ибо круто иметь шведскую семью в наше время. Единственное у него достойное предложение это: «Не переживай друг, давай с тобой сходим на свидание, раз ты уже набрал не тот номер?». В итоге мне пришлось реже давать номер, узнав, что же на самом деле так отпугивает парней. Быть неуравновешенной беременной потакающей желаниям мужа о шведской семье или иметь брата нетрадиционной ориентации — не хотелось. Пока я вспоминала, улыбаясь мыслям, очередь подошла к концу: — Один билет на завтра по этому маршруту. — указала я на экран планшета. — Плацкарт или купе? — Купе, есть? — Ой, девушка, простите! Ничего совсем нет! — ответила кассирша и громко хмыкнув, продолжила: — А нет! Перед вами же паренек сдал билет! Есть плацкарт и место нижнее. Будете брать? Я никогда не ездила в подобных поездах. На Шри-Ланке приходилось переезжать с помощью такого транспорта, но там они выглядели, как в Великобритании на выставке транспорта, и довольно отличались от русского поезда. На что я соглашалась — не представляю. — Да, давайте. Сколько с меня? Кассир назвал суму. — Скоооооооооолько? Нет, вы знаете, сколько стоит билет? Вот и я удивилась как мало. За такую маленькую суму, значительно отличавшись от авиабилета первого класса. Протянув паспорт и деньги, через три минуты в руках радовали заветные билеты. Предвкушение поездки просто затягивало в свои сети, заставляя мечтать о новой жизни, о реакции Наташи, которая ничего не знает. Садясь в такси, я увидела издали силуэт выбегающего с выхода здания уступившего место парня, и приказала водителю быстрее отъезжать. Еще через минут сорок тот же таксист подвез к дому тети забрать документы. Вечерний прием гостей ни как не одушевлял меня, как начало новой жизни. Побега с норы мачехи. Держа в руках новенькие билеты, казалось, в руках нечто большое. Большие, чем побег от Антона или матери. Побег от себя самой. От жизни богатой разбалованной девочки. Это новая жизнь с новой историей. Чувства переполняли трепетное сердечко. Всегда чтобы избавится от них — пишу дневник. Едя по улицам на такси, я быстро в планшете набега текст в блог: «За деньги не купишь самое главное в этом мире. Сколько бы ни пыталось человечество прийти к единому выводу „а что же самое главное?“ в итоге оставили этот на растерзание философов. Мне кажется, каждый сам ставит рамки основного, постепенно идя по ступенькам к вершине мечтаний. Тогда почему многие люди не имеют эту цель? Живут, как рыбы, плавая за течением. Я пыталась разобраться в суждениях великих маэстро данной сферы, так и осталась в тупике. Все эти заумные дядечки с множествами премий и титулов твердят об одном и том же, перефразируя фразы своих предыдущих наставников: основа нашего бытия — душа, переполнена чувствами и некая нить судьбы. Разве клубочек Ариадны — это то, что нами управляет? Что есть двигателем и определителем наших целей, желаний, мечтаний? Один знаменитый психолог прошлого столетия считал, что психоанализ может решить все и чтобы не плыть по течению, нужно познать себя в своих желаниях и способностях. Как на меня, этому проказнику самому не помешало заняться этим видом психологического анализа. Меня не покидало чувство, читая его работы (переполнены мыслями, которые не принято говорить вслух при детях), написаны в моменты наслаждения своей плотской жизнью. Да простит меня научное сообщество, но я высказываю свое мнение. Взял ручку в руки и писал, что лезет в голову. Учитывая, шестерых детей — все может как раз, так и было. Спустя эти годы, я с полной уверенностью могу сказать — я нашла свое счастье. Отыскала свою цель и дорогу. Хотя нет, я его купила. Нахальным образом купила в кассе за пару тысяч рублей. Один билет в новую жизнь… Мой внутренний зоопарк с кузнечиков, опилок и кошек аплодирует решению…» Тишину нарушила вибрация телефона, сломав ход мыслей. От неожиданности и увлеченности своим делом, я подскочила на заднем твердом сидении. Экран показал знакомый номер приемной мачехи. Я, обладательница розовой элегантной «ракушки» была из тех девушек, которые никогда не понимали, зачем люди ставят на звонок мелодию? Именно этот повод стал для брата любимой насмешкой, которую он коротко называл «дирижер». Все мелодии мира надоедают за короткое время, если твоя подруга звонит на день миллионы раз. Вначале я все время не слышала входящих звонков, продолжая игнорировать советы брата поставить рингтон. Неудачная шутка Максимки все изменила. Теперь даже среди шумной толпы мне слышен звук мобильника, лежащий далеко в сумочке. В то время старший брат, уже двадцать восьмой раз пытался дозвониться ко мне. Я вечером просто пила чай в кухне, небрежно отложив свой аппарат в сторону, пела в тон вибрации, не понимая, что нужно взять трубку и сказать: «Алло!». Следующее две недели братец воровал телефон, ставя различные пугающие мелодии: от ужасной партии рок — метала, сыгранной какими-то бездарями, до криков из фильма ужаса. Последней каплей стал звонок, раздавшийся в симфоническом зале при исполнении оркестром финальной сюиты. Очередной раз, желая отомстить за все пропущенные в то утро, Макс записал свой голос на диктофон, изменив с помощью программки, и добавил спецэффекты. Акустический зал придал более чем ожидаемый эффект: «Всем на землю буду стрелять, это ограбление, детка!» и выстрелы с автомата привели в ужас весь зал. Пару людей пригнулись. Оркестр перестал играть и с дирижером уставились на меня, ни повинную слушательницу их великолепной, слаженной игры на высшем уровне. Первые секунд тридцать я не подозревала, что нарушаю тишину. Сообразив весь курьез ситуации, от стыда слилась своими щеками с багровым платьицем, покинув зал. О позоре напоминало либретто, повешенное в рамочке шутником в собственной комнате. Немножко помедлив, все — таки пришлось отвечать: — Доченька! Звонил Петр Иванович. Он не сможет приехать с сыном к нам. Сыну срочно надо ехать куда-то, но в кассах не оказалось билетов на его авиарейс. И поезда разобрали все билеты! Я им одолжила собственный самолет. Ты же не против? Как жаль, как жаль, нам именно он и нужен в родственники! — Мама, — я впервые так за долгое время назвала женщину, — Мама, ты дома? Нам нужно поговорить. — Через час приеду, поговорим! — взволновалась Виктория, услышав мое обращение. Отпустив водителя, я пошла по магазинам. Нужно было купить попроще одежду и немножко косметики. На ходу переписываясь с Наташей, заходя с магазина в магазин. Enigmati4ka: Ты завтра сможешь вечером сходить кое-куда? Туся: Да мне нужно сделать рефераты, но если на пару часов — всегда в твоем распоряжении! Где ты этих петухов отрыла утром? Повеселили малые! :) Enigmati4ka: Да в банк нужно было сходить, а там эти чудики. Сегодня зайти с моего пароля напиши им. Меня неделю не будет в игре. Но я тебе еще надоем! Туся: Зачем ты мне сказала, что возможно приедешь в следующем месяце? Я уже места себе не нахожу! А еще пару недель ждать! Аж в доме прибралась сегодня, заставила бабулю носить парадное платье! Enigmati4ka: У тебя есть лишняя кровать? Туся: Неа. Будем тусить ^^ Enigmati4ka: Все ПМЖ тусить? Туся: Да! Я тебе не дам такой хандрой тут быть! Уииии! П.С. Не смей про ПМЖ писать, это же не так! Через час с полными сумками разной одежды, охранник забрал меня на машине от магазина и направился в сторону дома. После недавнего ремонта жилья каждая комната имела свой индивидуальный стиль, но американский дизайнер все сделал насколько хорошо, что ходя по дому, не замечаешь резких переходов стилей всех эпох. Мачеха ждала в своем кабинете, читая вместе с нотариусом новую документацию. Кабинет находился на первом этаже и предполагал собой небольшую комнату шесть на четыре метра. Выполненный ремонт в эпохе девятнадцатого века. В центре стоял тяжелый стол, под стенкой еще два более современных с тремя компьютерами для нотариусов и деловых гостей. Настоящим достоянием этого кабинета, как и комнаты брата, был потолок. Вместо него — огромный настоящий аквариум на две комнаты. Сколько рыб и водорослей, как у нас, можно было встретить только в зоопарке. Идеей такого оформления — моя. Учась в подростковом возрасте в академии наук по субботам, мне задали домашнее задание написать про старые поместья нашего города. Жажда сделать все на «отлично» была слишком велика. Объездив все места, я расспрашивала всех старых людей об усадьбах. Особенно в душу запал один замок готического стиля. Он выделялся среди остальных таким аквариумным потолком и трассой перед домом для проведение балла на улице в теплое время года. Подпирали потолок в кабинете несколько колон. А синие стены только и подчеркивали ощущение, что ты находишься в реке. В комнате ж брата водная обстановка продолжалась, только вместо официального стиля царил хай — тек. Так называемая «водная кровать» в центре приводила самого хозяина в дикий восторг, а меня в явное недоумение. Как можно спать при постоянном бульканью воды? Хотя, сама я была по знаку зодиака водолей, но воду любилю только в ванной или душе. Ни каких больших водоемов не переношу. Особенно море: дальше пояса не заходила. В детстве я брала уроки плаванья, но за пару годиков так и не добилась особых результатов. Освоила два вида этого спорта: лежать на воде или «топором» тонуть. А мой брат — один из лучших пловцов и уже месяц находился на подготовке к олимпийским соревнованиям в одной из стран — соседок. При этом Макс умудрялся учиться на экономиста. Надо же в этой семье кому-то заниматься дальше бизнесом, если сестра такая плохая к требованьем Виктории? Что касается комнаты последней упомянутой особы, то там царил полный порядок прованского стиля. Ни одна вещь или штрих интерьера не нарушал целостности бело — фиолетовой комнаты. Большая кровать посредине, справа элегантные шкафчики, слева — туалетный столик, который мог похвастаться всем необходимым для приведения себя в тонус. Кроме этих трех комнат были еще оборудованы по последнем писке моды ванна и итальянская кухня. Три коридора в античном стиле ведущим в приемную для гостей. Чуть дальше была лестница, ведущая в мои три самых любимых и больших комнат: спальную (с еще одной ванной для меня лично), библиотекой соединенной с музыкальным залом. Библиотека нашего семейства Тарахановых могла утереть нос одной из лучших в городе! Некоторые книги были представлены в оригинале. Стены украшены семейными фотографиями и моими любимыми картинами приобретенных семь лет назад на благоприятном вечере для детей сирот. После знакомства с сиротой, я в меру возможностей времени, отвозила игрушки и одежду по детским домам и посещала благотворительные вечера. Сейчас на стене красовались три картины современного художника стиля экспрессионизма — Захариус. Правда, самые картины на выставке представлял его доверенный человек. Я никогда не видела того, кто рисовал их для меня, но в восторг от исполнения шедевров — зашкаливал по сей момент. Можно считать это моим заскоком или пунктом, но я никогда не лезу в жизнь известных личностей. Поэтому никогда не разрешала посмотреть себе о любимой группе или вот, например, портрет человека художника. Библиотека стиля романтизма, которого было не заметно из-за книг по всех девять на двенадцать метров, еще хвалилась своим фортепиано посредине комнаты от него недалеко стоящими барабанами, скрипкой и контрабасом. С пяти лет в наш дом приходили уважаемые преподаватели музыки. Мы с братом заслушивались великолепной игры на музыкальных инструментах, и стремились быть еще лучше, виртуозней, чем просто отличный учителей. Не скромно так говорить, но так и случилось. Оба насколько увлеклись музыкой, что только и мечтали о ней: ели с музыкой, спали с музыкой, учились с музыкой, гуляли тоже с ней. Все преподаватели нахвалили наше идеальное чувство ритма, абсолютный слух и даже хорошо поставленный голос, переданный нам в наследство от матери и отца, тоже музыкантов в молодости. К пятнадцати годам я идеально играла длинные сюиты на память, освоив фортепиано и контрабас. Еще немножко я могу сыграть на скрипке, но перед этим нужно будет по репетировать. Брат, мечтающий стать рок звездой, освоил барабаны и клавишные. В свое совершеннолетие по очереди мы получили приглашения в лучшие консерватории страны, а меня из-за заграницы приглашали. Отец был против, чтобы одобренные дети полностью жили музыкой, предложил нам альтернативу. Мы вдвоем, вместе с Лизкой и ее братом, сделали собственную группу и занимались ею после учебы. Играли легкий рок, записали два альбома и поездили по стране с турне год. Главным условием отца было — маски на всех в группе и полная засекреченность — кто они и чем живут. Пару раз журналистам приходилось вынюхивать правду, но их ждала или взятка, или это был один из журналистов отца Лизы. Он получал повышение и забывал, кто такие эти из группы «Black Birds», прозванные в народе ВВ. Группу пришлось «закрыть», когда умер отец. После этого я больше не играла ни на чем. Пару раз видела брата стоящего у барабанов часами, но так и не решающего показать свое мастерство. Я еще до сих пор слышала по радио песни «ВВ» и отмечала про себя отличную слаженность нас, как музыкантов. Конечно, Лизка часто не дотягивала на гитаре из-за своих ногтей, которые отказалась наотрез отдавать на благо искусства, но она писала отличные тексты песен. Там где Лизавета партию не дотягивала — ее брат вытаскивал, удачно балансируя, было не заметно ошибок. Разговор с мачехой не заладился сразу. Женщина пребывала в плохом настроении от проблем на работе. Я не любила ходить все около и принялась прямо все рассказывать: — Виктория, ты утром дала мне выбор: или деньги и твои условия, либо квартира и делай что хочешь. Я купила билеты, забрала документы с университета для перевода в другой город. Завтра еду, будь добра не блокировать мою карточку до покупки квартиры и машины. Названая мать принялась ругаться, но с криков было понятно, что ее волнует только то, что дочка теперь не выйдет замуж за сынка Петра Ивановича. — Спасибо, что поинтересовалась, куда я еду и что буду там кушать без наследства. Благодарна за волнение обо мне. Завтра я покину дом. — обиженно съязвила я, рассматривая красную рыбину. Обнаглела мамочка в край! Она замолчала, а минут через пять обдумавши, продолжила: — Хорошо. Хорошо, что тут нотариус и адвокат. Мы, составим договор, впишем все обязанности сторон и едь в свой город. Если бы ученые мерили удивление градусником, они бы удивились, когда тот зашкалил и лопнул от негодования. Но то, что я могу внести в него свои пункты, немножко взбодрило. — Хорошо… мамко. В полночь мы, обе стороны, пришли к общему выводу и получили по дубликату заявления. Если бы кто-то увидел эту писанину — решил, что богатые сходят с ума по-своему. Лишить меня денег отца родительница не могла, но вот ограничить доступ их к ним — это да. В договоре шлось о следующем: договор N1 Место заключения Дата заключения. Евитива Виктория, являющая приемной матерью Тарахановой Алисе, подписывает с дочкой договор на основании решения конфликтных ситуаций. Заключили настоящий договор сотрудничества сторон о нижеследующем: 1. Предмет договора — Договоренность сторон конфликта. 1. В соответствии с «Договором» Евитива Виктория обязуется купить Имущество, указанное в п. 1.2 «Договора» 2. В «Спецификации Имущества», являющейся неотъемлемой частью «Договора», «Сторонами» определены: наименование «Квартира» количество «Одна» стоимость «На выбор Тарахановой Алисы» 3. Евитива Виктория, гарантирует, что откажется от всех попыток выдать дочку за выгодного будущего зятя до тех пор, пока Тараханова Алиса сама об этом не попросит 4. Климова Виктория, ограничивает банковский счет карточки Тарахановой А. на свое усмотрение каждый месяц. 5. Обе стороны обязуются не показывать договор никому. Срок действия договора — «Договор» вступает в силу с «Дата» или событие начала действия договора и действует неограниченно Порядок расчетов — Оплата по «Договору» осуществляется каждый месяц. Ответственностьсторон 1. «Стороны» несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств по «Договору» в соответствии с «Договором» и законодательством России. 2. Неустойка по «Договору» выплачивается только на основании обоснованного письменного требования «Сторон». Основания и порядок расторжения договора 1. «Договор» может быть расторгнут по соглашению «Сторон», а также в одностороннем порядке по письменному требованию одной из «Сторон» по основаниям, предусмотренным «Договором» и законодательством. 2. Расторжение «Договора» так же возможно при одобрении Тарахановой В. Избранник Тарахановой А. Адреса и реквизиты сторон Евитива В.В, юридический адрес — Юридический адрес; почтовый адрес — Почтовый адрес; тел. — Телефон; факс — Факс; e-mail — E-mail; ИНН — ИНН юридического лица; КПП — КПП; ОГРН — ОГРН; р/с — Расчетный счет вБанк к/с Корреспондентский счет; БИК БИК. Тараханова А.: юридический адрес — Юридический адрес; почтовый адрес — Почтовый адрес; тел. — Телефон; факс — Факс; e-mail — E-mail; ИНН — ИНН юридического лица; КПП — КПП; ОГРН — ОГРН; р/с — Расчетный счет вБанк к/с Корреспондентский счет. Подписи сторон 1. Евитива В.В. 2. Тараханова А.С. Получив копию договора, я поднялась в свою комнату, по дороге захватив сладенького в спальню. Если за времен встреч с Антоном комната хвасталась своим викторианским стилем и шикарным потолком солнечной системы, но теперь все выглядело иначе. Заходя в комнату можно было погрузиться совсем в другой мир. Помещением правил африканский стиль. На полу вальяжно валялись шкуры животных. Стены и потолок были в оттенках желтых цветов. Украшением стала стена с настоящими африканскими масками разных эпох. Всего четыре масок выстроены в квадрат. Для меня маски были чем-то особенным. Мы с братом после окончания школы пробыли в Африке пять месяцев. Влюбившись в ту атмосферу, я привезла с собой частичку себе. Маска — идеальная вещь для актеров и людей. В нашем мире очень модно скрывать свои эмоции, свою истинную сущность, свое происхождение. Меня всегда воспитывали в таких традициях скрытности. В мире бомонда нельзя показывать настоящую душу. Если бы кто-то просил, что я не люблю больше всего, не задумываясь, сказала: — Окружающие меня притворство во всех видах и формах. Нужно оставаться собой, человеком, а не стоить орла высокого полета, будучи червяком. Увлечение масками усилилось как раз во время существования ВВ. Мы с группой долго репетировали, Лиза рисовала варианты масок и показывала свои наработки. Парни, на все картинки, тыкая, заявляли: — Слишком гламурная для нашего стиля! — Ну очень какая-то… Вот на Алисе она будет корявой! — А вот эта не даст возможности нормально петь! Елизавете казалось, что они специально злят ее. А брат и любимый человек, по совместительству мой братец, все не унимались. Несколько дней и десятков использованных альбомов для рисования не прошло зря. На свет появилось «то, что нужно». Тогда маска и стала не только частью обязательного пункта выполнения перед отцом, а и чем-то личным. Без нее я больше не могла играть на публике себя хорошую. Немного посмотрев по сторонам, на полке отыскала именно эту маску. Помедлив, все же одела на себя и написала три сообщения своим бывшим «коллегам»: «Я скучаю за ВВ. Стою в маске и грущу. Надо как-то собраться сыграть еще раз» На что Лизка ответила сразу: «ОПЯТЬ? Я только маникюр сделала!» Брат Лизки с Максимом, ответили ближе к утру одним смс: «ВВ вечно жив! Запоем еще птички наши! Мы вам, любимые сестрички, это обещаем!» Ох, знала б — знала, моя голова, при каких обстоятельствах мы соберемся еще раз — осталась б дома! Но тогда, было как-то спокойно на душе. Не снимая с себя аксессуара ВВ, я прошлась по комнате, остановилась возле африканских масок. По поверьям нельзя было их примерять, и мое «я» религиозно додерживалась этой чепухи. В левом углу начерченного среди стены квадрата висела Bamana Antelope, маска чем-то напоминающая антилопу. В Мали это символ рейкарнации. Чуть правее висели две одинаковых маски носящие имя Народов Догоны, символ духов-прародителей, которые незримо присутствуют рядом с человеком и охраняют его. Это моя любимая маска. Я себе всегда говорила: «Это маска Мамы и Папы, они рядом». И последняя была подарена братом: — Это тебе, любимая сестричка, у каждой семьи в Африке я видел такую. Это маска воина, защита от плохого. Несколько искусственных африканских барабанов стояло под полочками, заменяя стулья для гостей комнаты. На полочках виднелись статуэтки из слоновой кости, а так же множество рамочек с фотографиями того же материала. На тройке фото изображены детские фотографии нас с Максимом и малой Лизкой и ее братом Вовкой, еще четыре с фото родной мамы, пару с отцом и мачехой. Несколько десятков фото заселили с теми, моментами, которые и без фото не забудешь: первая любовь, школьная пора, вручение множества наград, ВВ. В последнем ряду фото с Антошкой — Картошкой и Поночкой. Еще чуть дальше за фото валялись небрежно статуэтки и тот самый пояс «верности». Сегодня я не хотела играть за приставкой. Последний день дома. Не смотря на все величие новой жизни, мне будет не хватать всего этого. У каждого человека есть такое место, где оживают все воспоминания. Именно второй этаж заполненный таким моментами для меня. Сняв с кровати, покрывало, сделанное из тонкого звериного меха, отправила подушки на пол. Кровать так и манила в свой мир сна. Я, укрывшись двумя тяжелыми одеялами, не успев помечтать, сразу провалилась в иной, более сказочный мир, о котором завтра и не вспомню. В приоткрытое окно, победив все препятствия, залетел маленький самолетик с запиской. Утром горничная, собирая вещи, увидела самолетик и убрала его в кладовою. Записку, выведенную тонким, ровным почерком: «Я добьюсь твоего извинения. Вопреки всему. С любовью Антон» Я так и не прочитала в тот вечер. К отправлению было три часа, но я не могла больше сидеть и печалиться, попросила охранников отвести на вокзал. Выглядел временный водитель довольно смешно. Лысый мужчина, с длинным носом и телосложением и роста шкафа, про себя мы его называли «Глазурованный Отелло» или «Гламурный колобок», а вообще его звали Егор. Ездил медленно, давая, насладится городом с окна. Раньше я бы его выгнала из-за руля и заставила самому сесть на пассажирское сидение, но сегодня особенный день. День прощания с городом. Это как пить последние капли дорого вина или виски, наслаждаясь каждым глотком, запоминая вкус, качество труда изготовителя. Долгий запах после, как воспоминания. Все проходит, и скука за городом пройдет. В окна машины стучались мелкие капли. Дождь все не утихал второй день. Я особенно любила этот дождь. После него всегда бывает то, что придает веру в волшебство и надежду — радуга. Мама говорила, что когда идет дождь — ангелы плачут. В школе меня малышкой учили, что радуга — атмосферноеоптическое и метеорологическое явление, наблюдаемое при освещении Солнцем (иногда Луной) множества водяных капель (дождя или тумана). В скандинавской мифологии твердилось радуга — это мост Биврёст, соединяющий Мидгард (мир людей) и Асгард (мир богов); красная полоса радуги — вечный огонь, который безвреден для Асов, но сожжёт любого смертного, который попытается подняться по мосту, охраняя его. А в любимой книге Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз» девочка Дороти, пройдя под радугой, попадает в Волшебную страну. Но для меня радуга это совсем другое. Еще в маленькой я говорила брату: — Дождь идет к переменам в жизни. Нужно после дождя уметь насладится радугой. Всеми ее цветами по отдельности. Радуга — это особенное состояние души в любой момент. Каждый цвет отвечает за какой-то эпизод в жизни. Нужно смело шагать по ней и ждать красного цвета, цвета любви, пахнущей цветами и шоколадками, и, только тогда, влюбившись, все цветы перемешаются у тебя в душе, став, как музыкальная композиция, целой и понятной. Никогда не изменяй себе. Так и останешься на грустному фиолетовом цвете. — Дуреха, самый плохой — черный! — смеялся брат, трёпа рукой волосы. — Нет. Черный — это когда все кончено. Черный — мертвый цвет. Сейчас я ждала окончания дождя, чтобы попрощаться с фиолетовым цветом. Тем, который наполнял жизнь в этом городе. По трассе несся внедорожник, рассекая и обгоняя всех, кто встречался на пути. Пару постов милиции не решились оставить нас с именными номерами спонсоров их города. Единственное, что было им подвластно — сообщить об этом своему начальнику. Я проспала более шестнадцати часов и времени на проверку чемоданов, что так бережно складывала горничная, уже совсем не было. Через два часа отправка и я опаздывала. Больше всего волновал только один чемодан с флешками, фото и дорогими вещами сердцу. Сегодня на барабанах впервые лежала приготовленное для одевания не платье, а любимые спортивные штаны серо-синее и подобранная в тон синей полоске футболка. Своих вещей у меня как таковых не было — все платья принадлежали в доме матери. Одинаковый размер одежды всегда был удобным для нас, обеих особ, покупалась вся моя одежда Викторией. Тем более, одном и том несколько раз платье, появляться на благотворительном вечере — дурной тон. С матерью мы ходим в разные дни и места. Все диву только давались, какой большой гардероб. Хотя, что, правда, то — правда! Один из подвалов был переделанный в гардеробную. Горничная под чутким руководством Виктории по скайпу выбирала наряды и слаживала их в чемодан. Туда же поместились несколько пар туфель на первое время. Остальное мне мать приказала купить на месте, пообещав, что ограничить его кредитку после покупки всего необходимого. Вторую половину вещей охранники пришлют посылками. На полпути я перестала хандрить и велела Гламурному Колобку и Терминатору сесть на пассажирские места. И, как назло, машина заглохла! Охранники долго возились с отказывающимся заводиться внедорожником. За рулем мне стало не по себе. Большие габариты машины приводили в шок и нервную истерику, после маленького Шевролета. Только машина решила меня слушаться, телефон стал названивать по кругу. — Терминатор, открой телефон и посмотри, кто звонит! — приказала я сидящему от меня справа мужчине. — Тут написано, ха-ха-ха! — И оба охранники расползлись в истерическом смехе, явно от подписи человека в памяти ракушки. — А понятно кто! Закрой телефон, потом перезвоню! Мобильный даже и не собиралась замолкать. Еще через три минуты Наташе потребовалось срочно поговорить с подругой. — Так! Напишите ей смс от меня «Я на паре, позвоню через час» и без ошибок! Уже подъезжая к вокзалу, я срочно понадобилась Лизке. Трубку пришлось брать тоже охраннику и работать передатчиком. — Она вас ждет у входа. Хочет подарок подарить на дорожку и целовать меня… а не Вас поцеловать на дорожку! Лиза стояла в центе вокзала, любопытно с долей брезгливости, рассматривая все кругом себя. Не без того короткое коричневое платьице подскочило, оголяя модельные спортивные ножки в бежевых туфлях на небольшом каблуке. Она не понимала, как я могу согласиться ехать таким транспортом. Сама же блондинка предпочитала отрываться на всю катушку и «широкую ногу» раз ей повезло родиться в такой семье, чего не пользоваться этим благом? — Если же летать только в собственном самолете, тем более у твоей семьи свои два самолета, чего ты всегда так равнодушно относится к тому, о чем мечтают все девушки? Зачем призирать нашу жизнь, если бы многие душу продали стать нами? Возможно это из-за Антона? Он же тогда на тебя повесился как на «богатый мешок»… Хм… Если бы мне нравится парень пускай считает меня тоже мешком с деньгами, зато будет моим… — размышляла в голос при мне журналистка, осматриваясь по сторонам. Ее визит сюда был не только с целью попрощаться. Лиза очень опаздывала в редакцию, подписать окончательную версию на печать, пристукивала каблуков в ожидании. Через десять минут ожидания девушка уже собиралась уходить. Но тяжелая вокзальная дверь снова открылась и, наконец, среди толпы завиднелась Лизавета, увидела мои кучерявые рыжие волосы в окружении двоих охранников — швейцарами. Носильщики сумок привлекали к себе внимания, а я, как только могла, делала вид «не знакомства с ними», надев наушники и сложа руки по — пацански в карманы. Я насколько увлекаясь слушанием музыки, сама того не замечала, как пальцы отыгрывали будто на инструментах разные соло партии, моментами я кривилась от искаженных нот моим плеером. Подбежавшая Лизка хихикнула: — Что кто-то кто в песне залажал с нотами? Подняв глаза, я крепко обняла подругу: — Ага! Как можно таким бездарностям играть! Как можно одну с другой нотой перепутать? У них же совсем разное звучание! Ладно, пускай перепутал, но выложить это в сеть… — Ты не изменилась, милая! Я помню, как ты кривилась музыкантам в студии звукозаписи. Хи-хи! Да еще и специально за час приезжала, чтобы они поняли: «их призвание играть в метро». Так ты говорила? — подруга взглянула на экран телефона, проверяя время, — Прости, я опаздываю. Очень. Это тебе! — быстро вручила круглую коробочку, высотой десяти сантиметров, обмотанную в кружево дала указания: — Поставь ее в своей новой квартире в центре и ее смей открывать, пока тебе не покажется, что ты начинаешь влюбляться в парня. Ты щепетильна к выбору избранника и вряд ли мне позвонишь, спросить об этом совет. Но эта коробка поможет сделать правильный выбор. Я люблю тебя, моя дорогая! Мы к тебе будем приезжать все! А теперь прости, папаша убьет за опоздание! — Мы? Кто это мы? — Помнится Лизка после расставания с моим братом живет одна. Лизка удалилась, по дороге принявшись строчить сообщение: — Я живу с одним рыжеволосым парнем. После очередной «упадной тусы» я пьяная рассталась с Максимом, после четырех лет вместе. Каждая клеточка тела наотрез отказывалась верить в реальность ситуации. Он должен был быть со мной, сыграть летом свадьбу, а после улететь в путешествие по стране. Мы же так об этом мечтали долгими ванильными ночами, наполненных космической нежностью и тягой к друг другу. В далеких кутках души я понимала, что между нами с твоим Максимом давно уже только привычка и ничего большего, но все рецепторы отказывались принимать это. Легкая усталость от танцев, круговращение головы от алкоголя и не слушающие приказов ноги тихонько брели по парку. Я не чувствовала, как тело дрожит от холода, как трясутся руки от нервов, а виски пульсируют. Все это заглушали громкие мысли в голове, невыносимые мысли. Легкий холодный ветер с карамельно — шоколадным привкусом все настырней поднимался в воздухе, будто хотел своим гулом заглушить мой монолог пьяной девицы, но когда у него не вышло, он решил дуть со всей силой, чтобы охладить сердце, вырывающееся наружу. Руки сжимались в кулаки все сильней и сильней, четыре длинных острых наращенных ногтя так и остались упиваться в ладони, откуда немедля потекла кровь. Физической боли у меня той, которая даже мелкую царапину вынести не может, совсем не было. Я присела на лавочку, возле какого-то подъезда. Первые слезы начали стекать по ее щекам, как последние капли отчаянья. Мне нужен был тот, кто бы спас с этого состояния и вернул в нее ту, которую все привыкли видеть — позитивную Лиз, железную леди. Я не умею, как ты быть одинокой. Меня этому не учили. Ветер поддерживал внутреннее состояние души — все больше поднимаясь и бросая в глаза прохожим пургу. Конечно, я не могла никому такой показаться, знала, что ты сможешь утешить, но ОН явно был дома и встреча с НИМ еще больше выбьет с равновесия. Рядом кто-то сел. Блондинка сразу узнала своего соседа по лавочке. Антон. Первая любовь ее лучшей подруги. Рыжий парень стал блондином, изрядно отрастив волосы, чтобы скрыть немаленькие уши. Накаченное тело напоминало того, по чьей вине текли слезы. При нем девушка не боялась показать себя настоящую и продолжала плакать. Антон просто сидел рядом больше часа, а Лиза лишь спросила: — Можно я тебя обниму? И парень сам прижал к своему плечу плачущую старую знакомую. С того дня Лиза и стала жить с Антоном. Признаться своей семье или Тарахановой она жутко боялась. А вчера, когда Антона не пришел домой, девушка точно знала почему. У каждого есть свои слабости и не погасимая боль внутри, скандалы и истерики не решат проблемы. Она просто решила ждать, ждать решения подруги. Нет, сначала журналистка хотела ехать и ставать на колени перед Алисой, просить не забирать у нее частичку сердца, но в глубине души она знала — это не поможет. Сегодня вечером Карточка пришел в их дом и сделал Лизе предложение руки и сердца. Вредная журналистка ответила: — Не бросай меня, ладно? Мы никому не будем о нас рассказывать. Я полюбила тебя и не жду от тебя того же. Но если вдруг у тебя это выйдет — я буду самой счастливой в мире. Я не поверила своим ушам! Лизка выходит замуж за Картошку? Мир сошел с ума! Узнав такую новость, я не печалюсь. Мне стало проще и легче на душе. Тем временем, Лизка побежала прочь, попросил меня не отвечать ничего на ее рассказ. На седьмой платформе вокзала стояла под огромным разноцветным зонтом, по которому стекали большие холодные капли дождя куда-то в район платформы, стояла я с тремя чемоданами в окружении двух высоких, лысых охранников, вызывая у прохожих те же косые взгляды. Охранники оглядывались по сторонам и все время переговаривались. — Я тебе говорю, любую смогу пригласить погулять! Ты что мне не веришь? Давай поспорим? — Высматривая подходящую особу, возмущался напарнику Терминатор. — Пригласить, то ты пригласишь, а вот поведется ли она та твою рожу — это уже другое дело! — перечил Лысый Колобок. Оба насколько громко спороли, что перебивали даже самое громкое звучание песни в наушниках. Мне пришлось нехотя отключить музыку и вмешаться в спор: — Егор и Саша, а вас видимо я вообще не смущаю? Вы вроде бы на работе? — Лисонька, милая, ну ты чего? Ты же знаешь, мы свою работу делаем на отлично уже сколько лет… — Тогда ты, — я пальцем указала в Терминатора, — иди, соблазни вот ту бабушку продающую семечки, заодно купи себе семечек, чтобы рот занять, а ты Колобок местного разлива молча, наслаждайся представлением: «Терминатор — Бабуля. Часть первая: влюбленный рыцарь или скромный претендент на квадратные метры старушенции». Терминатора кандидатура категорически не вдохновила на героические поступки во имя избранной дамы сердца или принцессы для него мной, Алисой Станиславовной. Тридцатилетний парень отметил, больше подходящее название к их паре будет «Красавиц и пенсионерка узурпаторша». Колобок отпустил пару шуток в истерическом смехе, за что получил пару шалбанов по лбу, и стал обижаться, обещая отомстить. Вдалеке виднелась фигура пожилой женщины, лет шестидесяти в цыганском платочке, длинном плаще, стоявшей под большим зонтиком, использующимся на море, как средство от солнца. — У меня нету денег на семечки! — нашел оправдание охранник. Колобок оживился, найдя в кармане довольно большую купюру, любезно вложил товарищу в руку: — Как я в такой момент, твоей влюбленности с первого взгляда, могу отказать в такой мелочевке, как одолжить боевому товарищу денег под тристапроцинтовую ставку? Бери, мне не жалко! Терминатор, отвесив злобные взгляды на нас хохочущих предателей, пошел к бабуле. Прямого приказа, даже такого странного он ослушаться не мог. Тем более нужно отвечать за свои слова. Мы с Егором смотрели ему в след долго. Охранник протянул купюру бабушке, не смотря ей в лицо, и получил свой стакан семечек и арахиса. И застыл, смотря на сдачу в руке продавщицы. Длинные, ухоженные ногти, накрашены темно-коричневым лаком, сама ладонь выглядела очень молодой, далеко от того образа, нарисованного нашей троицей пять минут назад. — Молодой человек, Вам сдача не нужна я смотрю? — Спросил приятный молодой голос. — Э… — только и смог сказать Александр, смотря в лицо, спрятанное под старыми одеждами. Четкие линии скул были отлично прокрашены, яркие выпуклые губы и карие глаза — это было всем тем, что так хотел видеть в своей будущей второй половинке все эти годы парень. — Парень! Аууу! Даришь мне сдачу? Так и быть! — Да дарю. А ты мне взамен подаришь свидание? — неловко спросил Саша, ожидая, куда его пошлют и насколько долго. — Подарю, только… Во- первых, я выбираю место, во- вторых, ты платишь, третьих, у меня есть сын и поэтому в десять я должна быть дома. Пиши мой номер. Саша вытянул мобильный телефон, быстро проглядел сотни смсок от ехидного друга: «Бабуля огонь женщина! Я впрямь завидую!» «Давай, давай, пригласи ее на свиданку. Порадуй старушку!» «Мужик, держу за тебя кулаки! Если не выйдет, Алиса говорит, что у нее есть знакомая ведьма — подруга, она тебе поможет приворожить!» Продавщица продиктовала свой номер, выговаривая свое имя по буквам: — С-о-л-о-м-и-я! Не смотри на меня так. Мама назвала в честь Саломеи, иудейской принцессы, дочери Иродиады и Ирода Боэта, впоследствии царица Халкиды и Малой Армении. Колобка явно забавляла картина. Друг даже вытащил телефон и что-то писал туда, явно ответное сообщение. После пришел к ним и громко заявил: — Завтра я иду на свидание с этой красавицей! Егор не ожидали такой фразы и такого воодушевленного вида вернувшегося охранника. Колобок принялся осматривать друга. Я знала, еще проходя мимо этой женщины несколько десятков миныт назад, я видела ее лицо и знала, куда посылаю охранника. — Да успокойся! Она просто очень замерзла и надела одежду своей бабушки! Это девушка, ей двадцать семь и у нее есть маленький сын. Зовут Соломия. Она такая классная. Спасибо Алисонька, моя хорошая! — Че реально? — не поверил Егор и, не дождавшись ответа, ушел проверить правдивость «на свои глаза». Через десять минут, вернувшись еще с тремя стаканами семечек, начал упрекать меня, почему его не послали к этой милой «бабушке». — Услышала бы моя мать, что вы вообще говорите и творите — головы бы сплеча сняла обоим и… мне тоже. — Конечно, мне было наплевать, о чем воркуют охранники, но я ненавидела крика, а тем более мешающего наслаждаться играющей в плеере любимой мелодии «Бетховен — К Элизе». Саша стоял довольный, улыбаясь, как африканские слоны, время от времени поворачивал голову в сторону Соломии, Егор явно озадаченный теорией «как достать товарища?» хмуро наблюдал за приближением зеленого поезда. Поезд мчался к платформе, игнорируя дождь и рассекая ветер на своем пути. Люди метушились, бегая, искали то хвост, то где лицо. Только я ни куда не спеша завязывала волосы в резинку трясущимися ледяными руками. Каждый раз перед поездкой я размышляла, зачем люди это делают? Что заставляет их убегать? Откуда человек знает куда именно, и в какой момент поехать? В правильности своего решения не сомневалась, но грусть затаившись в районе от горла к солнечному сплетению вместе с непонятно откуда взявшейся нерешительностью в коленках съедала весь восторг и предвкушение. Наблюдение за проходящими мимо людьми очень помогло сосредоточиться и взять себя в руки. Сколько же было тут людей! Насколько разными и забавными они были. Некие бабушки вместе с новонайденными дедушками, те, что десять минут назад жаловались о неспособности передвигаться или о других смертельных болезнях и немощности своего организма, отрыли у себя запасное дыхание, отталкивая всех молодых в опасной битве за очередь. Молодая пара готов с милейшим ребенком, на удивление их дочка была одета во все розовенькое, а на голове красовался большой бантик, явно не собирались уступать бабулям законное первое место в очереди и выслушав еще пару лекций самой занудной бабули «а в наше время мы себе такого не позволяли», хотя стоящая рядом с ней Галька явно строила глазки деду и приглашала к себе на дачу, с какой целью и почему так никто не узнал, вторая подруга скандальной бабушки тихо прошептала: «Я не знаю, чего я в молодости не делала, что теперь должна это вспомнить и упрекнуть!». Парочка ехидным голосом перебила первую скандальную бабу: — Бабуля, если вы в молодости такого себе не позволяли, то перед смертью я думаю, пора начать все разрешать! Бабушки медленно стали коллективно превращаться в шипящих анаконд и показали, зачем им так быстро бегающим, нужны костыли — хором стали поднимать их вверх, грозясь избить «иродов окаянных». На перроне появилась новые пассажиры — парочка французов, пытающихся узнать у толпы «какой маршрут» или «какая платформа?», но единственным кто их понял, выявилась я и по доброте душевной поспешила помочь туристам. В след за мной побежали с чемоданами Егор, он уже себя мысленно женил на Соломии, и Саша, с интересом наблюдающий за всем. — Даниель, — говорила девушка по — французские, стоящему рядом мужчине в элегантном китайском костюме, — Мы забыли в номере планшет с словарем и как теперь попасть на нужный поезд? — Анжелина, давай вспоминать, чего нас на курсах русского учили… Я подбежала вовремя, парочка как раз решила что «как дойти к инопланетянам» соответствует именно волнующему их вопросу. Интересно, куда бы их боевые бабушки послали в ответ? — Извините, я подслушала вашу беседу, — перебивая, обратилась к ним. Да, моя речь была до сих пор правильной с красивым акцентом. С самых пеленок отец заставлял нас с братом учить разные языки. Когда мы освоили по — немножко французского, английского и немецкого, брат еще испанский немножко пытался учить, в дом прибыли новые три служанки говорящее только на своем родном языке: кухарка — итальянка, горничная — англичанка и няня — немка. Волей — неволей пришлось привыкать к такому общению. Первое время у меня с Максимом была просто истерика, после брат освоил главные вопросы и возможные на них ответы, успокаивал: — За то они нас не поминают! Можешь их ругать, а они знать не будут! Да вот русский они знали отлично, только отцом было запрещено подавать любой намек на это. — О, слава Богу! Девушка мы с моей супругой ищем поезд по этому билету, — Даниель протянул билет, — вы сможете нам помочь? — Да. Вы правильно нашли платформу и вам со мной в один вагон, — расставляла правильно ударения я, все-таки год без практики казался слишком очевидным и влиял на речь, но, надеюсь, собеседники так не считали: — Я — Анжелина, а это — Даниель. Мы очень рады Вас встретить. Вы тоже француженка? Только… извините за дерзость, внешне вы не похожи, хотя ваша речь идеальна, даже мне некоторые слова сложно так выговаривать…Эх… — Спасибо большое, но нет, меня зовут Алиса или если вам будет удобней, можете называть меня Эллис. Я русская. — Вспомнила ненавистную служанку, разбудившую меня вчера. — Эллис, а ты бывала во Франции? — Стал интересоваться Даниель. Два охранника непонимающие ни бе, ни ме на всех языках мира, кроме русского жаргона и команды «фас» внимательно наблюдали за мной «объектом», готовясь в каждую минуту надрать то, на чем интуристы будут сидеть в вагонах. — Да, пару раз проводила каникулы в Париже и еще в нескольких городах. Поезд издал тяжелый стон, оповещая о своем прибытии. После третьего гудка двери отрылись и с них вышли охранники с контролерами. Люди живо столпились вокруг входа и по очереди принялись предъявлять документы с билетами, а после очень шумно и долго каждый входил внутрь, по тридцать раз прощаясь с родными и близкими, тем самым задерживая остальных нервирующих не успеть пройти внутрь. Я довольно про себя отметила, что не придется никого грустящего успокаивать на перроне, и внутрь точно попаду быстрее всех. Если бы я только знала, насколько за мной переживают благодарный Егор и Саша, тут бы отправила их домой. Очередь продвигалась, пара французов, воспользовались любезно предложенным им мною переводом их речи, пропала с виду внутри. — Девушка, добрый день! Предъявите Ваш паспорт и билет, если есть студенческий. Я дрожащими руками отдала указанные вещи в руки контролера. Тот несколько минут внимательно изучал документы, а после стал переводить взгляд то на меня, то на фотографию в паспорте. — Вы здесь очень не похожи, разве что только глаза и волосы… Конечно, не похожа! Я улыбнулась. Фотографа делающего быстрое фото я запомнила навсегда, после даже воспользовалась связями отца и уволила горе работника с той студии, про себя называла его Раком. Это неудачный умелец, возомнив себя Властелином Фотошопа, растянул лицо к нереальным размерам. Вместо сорока семи килограмм, спортивного тела при росте метр шестьдесят шесть, я выглядела на тонну. — Ну… Я очень похудела! Трудный подростковый возраст и все дела, — Мне приходилось постоянно повторять эту фразу, даже через неделю после вручения мне паспорта лично зав отделением. — Тараханова Алиса верно? — Не поверил охранник. — Да, это я. Вот студенческий. — А это что за криминальные на вид личности с вами? — Не унимался парень в форме. — Это … мои … дяди и они с законом проблем точно не имели, — Я стала выкручиваться. Что им от меня надо? Терминатору не нравилось, что их хозяйку ни за что задерживают на перроне, тем более отправление вот-вот должно было произойти. Он медленно подошел к охраннику и тихо, чтобы слышали только рядом стоящие, начал рассказывать: — Это Алиса. Алиса Тараханова брат. Знаешь тех самых Тарахановых семью? Так вот это дочка Виктории Климовой, а мы с этим вторым лысым охранники их семьи. Мы выбрали этот поезд в целях ее безопасности, вас должны были предупредить свыше о удвоенном наблюдении за девушкой. Ей грозит опасность. Так что, брат, давай сюда пиши свой номер телефона, своей подруги — контролерши с инициалами и всеми данными о вас. Буду звонить каждый час строго и проверять. Если что-то случится, сам понимаешь, работы и не только работы ее матушка лишит всех. Че смотришь? Виктория предупреждала твоего тупого начальника или мне ей позвонить? — Ддддда-аа-а! - Заикаючись, перепуганный охранник поезда заявил. — Вот и славно. Смотри за ней внимательно или выходи на землю — я поеду вместо тебя охранной. — Ээээ… Нет, я сам поеду. Я все понял. Дорогая Алиса, просим вас пройти, отправление через три минуты. Ну, везде же матушка поспеет! Явно горничная показала ей билеты! Злая и дрожащая пролезла в поезд. Саша оттолкнул ее в объятия Егора и ушел проверять всех подозрительных на его взгляд личностей — пассажиров в вагоне. Убедившись, что все нормальные и приличные вроде люди, хотя на вид все ему казались уголовниками, особенно та бабка Галька, присмоктавшаясь к самодельному ликеру новоиспеченного деда- жениха. Ликер в трехлитровой бутылке с наклейной «Вишневый компот» охранник конфисковал на правах охранника и защитника здоровья умирающей старушки. После этот же ликер вручил в руки Соломии для прогрева в дождливую погоду. Колобок решил проверить все второй раз, зашел в вагон перед мной. Первый отсек, второй отсек… и оп- ля! Он заприметил, как уже другой дед достает с сумки в пластиковой пятилитровой бутылке домашнее вино, хвалясь: — У меня такие виноградники дома! Вы бы только выдели! А это вино с неповторимым вкусом! Ни один из вин этих мажоров, которые покупают этот же продукт, дороже моего дома в деревне, не сможет похвалиться тем же. Колобку чисто принципиально понадобилось отобрать выпивку и тоже ткнуть ее в лицо Терминатору. Заодно выяснив, что дед — винодел служил, приказал следить за мной всю дорогу, дать свой номер для постоянного докладывать ему информации, взамен, при исполнении всех пунктов договора, пообещав за это ему по возращению заплатить одну его пенсию. Поместив на гору чемоданы, лысый вернулся назад к деду и переспросил, понял ли тот свое задание и есть ли еще алкоголь для ликвидации запрещающих вещей употребления в транспорте. Удостоверившись, что дедки не собираются больше лишатся своих алкогольных запасов, подмигнул хмурой старушке, сделав комплимент о ее молодом внешнем виде, далеко от того, что показывают документы, бабуля расцвела, как увядший цветочек в последнем бою с настырными лучами солнца и даже ответила: — Ну что ты, внучок! Мне уже помирать пора! — Достала зеркальце подкрасить губы, наверное, именно для дедка — винодела. Колобок попрощавшись, покинул вагон. При выходе его сбила с ног бабушка, почти опоздавшая на рейс. Егор про себя решил до такого маразма он доживать не собирается. Стоит написать завещание на того, кто его пристрелит в случаи первых проявлений подобного поведения. На глаза у хиленькой женщины виднелись круглые очки с очень толстым стеклом. В левом ухе красовался слуховой аппарат и пара сережек висюлек до плеч. Его заинтересовал вопрос «а пирсинга у нее случайно нет?». Очень седые волосы, выкрашенные в белый цвет с оттенком розового, неровно завиты на затылке в греческом стиле, скорее всего саморобной резинкой из штанов. Сверху блестел слой лака, примерно в палец толщиной. Сняв по дороге к своему месту плащ, старушка показал свитер с глубоким вырезом, демонстрируя свой лишний вес на всех частях тела. Подтверждению последнему стала базарная юбка выше колен, с чулками в крупную сеточку. А главное, ноги украшали теплые зимние сапоги. Ну, правильно, на улице же дождь и холод, хоть о чем-то позаботилась. Двери закрылись. С радио до всех донесся приятный женский голос, лет тридцати пяти, сообщающий об отправке поезда по такому маршруту и пожелавшего всем приятной поездки. Я осмотрелась по сторонам, изучая каждый сантиметр странного транспорта перемещения. За многие годы в дороге мне приходилось видеть разное, но такого кошмара было сложно представить. С одной стороны были красные кровати в два ряда с перегородками, по бокам виднелось несколько столиков с креслами, по четыре кровати в каждом отсеке. Некоторые кровати были очень пыльными, вторые покусанные, причем покусы явно человеческие и что делали с человеком, что он решил попробовать свое ложе на вкус, я решила даже не задумываться. Еще больше привело в шок туалетная комната и запах там, мысленно поклявшись туда не ходить, я вернулась на свое законное место. Дедок — виноградник, подбежал ко мне со спины, обошел по кругу, осмотрев, поднял телефон к уху, сообщил: — Егор, это дед Тимофей! Слышишь? Объект в целостности и сохранности! После винодельника прибежала контролерша, повторив то же самое по своему телефону, но уже Саше, положив трубку начала расспрашивать ни чего не нужно — удалилась прочь. У всех были места кровати, а только у меня возле окна стол с двумя сидушками. Оба кресла подписаны номером моего места, что стало полным шоком для «боевого первого крещения в поезде». Отыскав в сумке большую салфетку и кофту, протерла сидение и постелила на него предмет одежды. Еще через пару минут нашла клеенку для стола, уложенную вместе с гарниром, упакованной запеканкой с клюквой и небольшим термосом с зеленым ромашковым чаем поняла, что последний раз ела вчера в кафе. Оценив по бабулькам, которые поменялись ролями по заигрыванию к противоположному полу с дедками, кушать все-таки в вагоне можно об этом свидетельствовал их стол — поляна, а также поедавшие бюргеры французы. Накрыв стол, в меру позволяющей обстановки, отвечающим правилам этикету сервировки, я принялась есть левой рукой, придерживая в правой то нож, то салфетку. Едя, я ловила на себе взгляды всего вагона, неимоверно смущающие. На миг даже показалось, что поезд перенес меня в один с этих дорогих ресторанов, куда ходят для деловых встреч и выпендрежи перед другими богатыми людьми города. Через тридцать минут закончив поедания половины продуктов, я отважилась пойти к умывальнику, помыть руки своей газированной водой. Это был первый случай, когда я возненавидела свою аллергию на влажные салфетки. В очередной раз поддавшись ужасу от привязанного к батареи ершика, не достающего к месту своего назначения. Хотя будет правильней сказать палки от ершика на конце которого красовался теннисный мячик, непонятно зачем и как туда попавший. Брезгливо трижды зайдя туда — назад прежде решившись помыть руки в таком месте. При выходе еще пару раз мой взгляд зацепил рисунок ворона, нарисованным криворуким человеком. «Это тебе не твоя галерея в библиотеке с картинами», — насмешливо промелькнуло в мыслях. На месте уже ждали Тимофей Иванович и охранник с телефонами, вместе ищущими меня даже под кроватями и докладывая каждый свой шаг охранникам. Я ловким движением забрала телефоны у обоих и сразу в два аппарата сказала: — Объект жив, звоните пореже. Я руки мыла! — Выключила телефон дедка и охранника полностью. Дед, решил отработать свои деньги перед охранником, прибегал каждый сорок минут, а контролерша каждый час. Один раз мне даже удалось спрятаться от них в курилке, но за той же аллергии на дым я не смогла долго там находится. Пассажиры по — тихоньки начали укладываться спать, прибежавший дедок в очередной раз, показал как превратить стол и два кресла в одну кровать, я даже сама попробовала проделать то же самое несколько раз. Пейзажи за окном были очень милыми и интересными мне, привыкшей наблюдать за всем в окно самолета или машины. Простые вещи для других, как огород или остановка на переезде приводили в бешенный восторг. Сумерки за окном превратились в ночь. Небо почернело с одной стороны, со второй светила полная луна, на которой виднелись различные узоры и темные выбоины. Один за другим погасал бледно — желтый свет в мелькающий окнах домов, полностью отдавая свое полномочие подсвечивать дорогу одиноким фонарям на улице. Дождь давно закончился, забрав с собой грозные тучи спать на небесной кроватке, распорядившись звездам выстроить в правильные линии созвездия. Я стала изучать созвездия, ища то самое о котором няня в детстве рассказывала сказку мне, плачущей маленькой девочке. В детстве я ненавидела расчесывать свои волосы и просила у мачехи разрешения их обрезать. Няня успокаивая, говорила: — У египетского царя Птолемея Эвергета была красавица супруга, царица Вероника. Особенно великолепны были ее роскошные длинные волосы. Когда Птолемей отправился на войну, его опечаленная супруга дала клятву богам: если они сохранят ее любимого мужа целым и невредимым, принести в жертву свои волосы. Вскоре Птолемей благополучно вернулся домой, но, увидев остриженную супругу, был расстроен. Царственную чету несколько успокоил астроном Конон. заявив, что боги вознесли волосы Вероники на небо, где им предназначено украшать весенние ночи. Алиса, если ты обрежешь волосы, то кто тебя будет с мальчиков любить? Они же такие у тебя необычные! Я сквозь слезы отвечала: — Меня вон папа и брат же любят и другие полюбят! Поезд сделал очередную остановку. Люди, стали вытаскивать с кульков постельное белое белье, аккуратно раскладывая на своих местах, готовясь погрузится в очаровательный мир снов. Спать в такую рань для меня было не привычно. Мой тот самый психолог — игромант утверждал, что на фоне игромании у меня развилась нектофилия (предпочтительная активная деятельность тела и мозга в ночные часы и отдых в дневное время суток), проще говоря — режим совы. Но сегодня особенная ночь, даже спать немножко захотелось. Застелив кое-как впервые кровать, прилегла, воткнувшись носом в планшет. В первую же секунду включения на экране со звуковым оповещением появилось сообщение от Наташи. Надо же я совершенно забыла писать подруге в течение дня, как делаю это обычно. Наше с Наташей общение для меня дороже золота или других шикарных вещей. Я нуждаюсь в этом общении. Меня притягивает ее характер пофигистки, умение быть пробивной, целеустремленной девушкой. Зная характер подружки, мне стало даже не по себе. Истерика за столь долгое молчание должна быть знатной! Туся: 14,30: Доброе утро! 16,48: Хватит спать! Я тут с таким парнем познакомилась! 18,02: Алисенок…Ауу…! 19,30: Не беси меня! 20,24: Где ты женщина моей мечты? Enigmati4ka: Скучала чтоль? Туся: Наконец-то! Я тебе тридцать раз звонила! Где твой телефон? Ты знаешь же, что если я злая у меня язык работает быстрее головы? Вообще… парня больше того нету( Где ты? Enigmati4ka: Телефон сел еще утром, как выходила с дома. Зарядить забыла( Туся: Где тебя носит? Enigmati4ka: На свидании. Туся: ЧЕ ТЫ НАПИСАЛА? У меня тут проблемы со зрением аж начались Я принялась хохотать, а подруга продолжала писать в своем духе: Скажи правду, может у тебя температура или еще какая-то болячка? Как ты вообще пошла на свидание? Не, ну… я, конечно, все понимаю, но может этот кактус облезлый тебя приворожил? Еще минут через десять молчания в ответ Наташа сделала очередное умозаключение: Или ты мне щас правду скажешь или я утоплюсь в своей слюне от любопытства! Enigmati4ka: Я в поезде. Еду в ваш город на ПМЖ. Примешь? Туся: Девочка моя, когда твоя белочка перестанет тебя душить — уйдет и заберет с собой твое алкоголическое состояние — напиши мне, мы поговорим. А щас, пока я злая, пойду, замок соло захвачу. Enigmati4ka: Хорошо. Одев наушники от айпод, закрыла глаза, чтобы погрузиться сразу в сон. Виктория учила в детстве: — Если чего — то хочешь быстрее, нужно уснуть и долго спать, тогда ожидание не кажется таким долгим! Как жаль, остальные в этом вагоне совсем так не думали! Ночь проходила под девизом «Сон нам только кажется». Сначала подошли французы, решившие поговорить с единственным понимающим их человеком. Причем в руках у каждого с них была книга, детектив, русского автора на русском языке. — Понимаете, Эллис, мы читать умеем, а вот говорить сложные слова — нет. Вы нам не поможете перевести вот этот эпизод в книге? — И они указали на десяток подчеркиваний. Пару часов ушло на помощь Даниэлю, и еще с час я объясняла его жене о падежах. Тимофей, принявший их за шпионов так и сказал в своему докладу: — Ваша девушка тут сидит, говорит на непонятном языке с странными личностями, предполагаемо зарубежными шпионами!.. Я вас понял. Щас вышлю фото! И мобильный дед, сфотографировал и отослал фото охраннику, после тоже проделала и его напарница по несчастью. Третьем часу ночи иностранцы вспомнили о вежливости и удалились, потирая красные глаза. Я, убедившая себя, что это комфортабельная кровать улеглась в постель очередной раз, только закрыв веки, ощутила как за волосы очень сильно и больно потянут. Та самая девочка готов — родителей решила «не красиво тете с распущенными волосами, надо косичку сделать». Хорошо обошлась без ножниц! Мне пришлось подниматься и позволить маленькой девчушке привести себя в порядок. Порядком сложно было назвать начес, который еще несколько часов пришлось раздирать с помощью специального геля для легкого расчесывания волос. Добренькая девочка увидев, как портят сделанную ею красоту, на весь вагон объявила: — Папа, нужно было убить тетю и состричь ее волосы куклам на парик! По иронии рока, фразу услышали два моих наблюдателя и те, кто говорил с ними по телефону — Егор и Саша. Все четверо приняли слова ребенка за угрозу и одни отослали фото, вторые стали им звонить еще чаще. Поезд остановился на очередной станции. Часы показывали полпятого утра. В вагоне появились новые лица. Первым зашел темнокожий человек с другом, за ними шла еще одна бабушка с сумкой. Вот сумка заинтересовала всех, когда через час оттуда выскочил петух и начал кусать спящего француза за палец, тот в истерике проснулся и стал некультурно выражаться на своем языке, крича на бабушку — хозяйку. Та в свою очередь, слыша не понятный ей язык, с глазами — пятаками, крестилась, проговаривая: — Понаехало тут иностранцев! Фифы заграничные! Подумаешь, укусил! Меня он всю руку избил, пока уловила! Хоть бы он там не читал мне слова проклятия на своем непонятном языке, рожа бесстыжая такая, ай-ай! Темнокожий проходя возле сидящей меня на кровати, решил на итальянском сказать другу, какая прекрасная девушка и чтобы он со мной сделал в неприличной форме. Да-с! Вот это мысли у парня! Я аж покраснела от услышанного. Меня это так обидели подобные высказывания, отвесив ему на тот же языке фразу: — Вот именно это тебе и светит только в мечтах! А после, повторив эту же фразу на всякий случай ему и на английском, и на русском, и польском, и немецком довольная собой я стала первым в мире свидетелем, как чернокожий человек заливается ярко- красной краской, а его друг делает вид глубокого не знакомства с фантазером. К тому времени петух освоился и уже почти все мысленно готовились с него варить суп прямо тут. Больше всех пострадавший гот, которого петух клюнул в глаз спящего, поинтересовался: — Куда бабулька тащите такое добро? — На рынок продавать! — Как выйдем — я у вас его куплю! — Пообещал парень. Мне показалось, что если маленькая девушка, его дочь, пошутила над париками для кукол, то ее отец настроен решительно. Он обязательно отомстит животному, съевшего его ритуальное кольцо, какого-то там довольно известного мужика-божка, сделанного с редкого материала ручной работы, и синяка в районе глаза. Дочка поняв, что папа купит ей это животное, сразу замотала ему клюв и потащила к себе в отделение реанимации по совместительству парикмахерской. По взгляду отца, он был доволен за безобразницу дочь, решившую не откладывать лечение не существующих болезней петуха. К концу «курса оздоровления» у животного откуда-то и правда взялся вывих крыла и нервное тиканья по очереди глазниц. Бабуле пришлось долго реанимировать товарный вид зверя. Вдруг этот покупатель передумает? Петух на свой страх и риск больше не ходил к врачу. Малейший шаг девочки в его сторону формировал все больше и больше у птицы инстинкт «эффекта страуса». А так же врачиха одним взглядом на потенциального больного развивала у него скорость бега к пределам такой, что гепард со своими сто двадцатыми километрами в час тихо и нервно закурил бы в сторонке при виде этого мастерского кун фу — побега, по стратегически разработанному плану не властному мозгу птицы. Пока дочка лечила петуха, родители с соседями по отсеку (тремя парнями лет двадцати с внешностью реперов) принялись играть в «Мафию». Мама девочки, увидев мой любопытный взгляд, любезно пригласила к ним в компанию. Раньше я лишь однажды играла в эту игру на благотворительном вечере, устраиваемого родителями Лизы в ее день рождения, охотно согласилась. — Меня зовут Алина, а это мой муж Дима, — сказала мама не угомовной девочки, подозрительно тихо сидящей в углу уже минут десять, — Напоминаю всем, что такое мафия и с чем ее едят. Правила таковы: Жители города, обессилевшие от разгула мафии, выносят решение пересажать в тюрьму всех мафиози до единого. В ответ мафия объявляет войну до полного уничтожения всех порядочных горожан. Ведущий раздаёт участникам игры карты рубашкой вверх. Каждый получает только одну. Те, кому достались красные, составляют команду незнакомых друг с другом «честных жителей города». Один из «честных жителей», получивший красного туза, особый игрок — «комиссар». Игроки с чёрными картами — команда «мафии». Игровой процесс разделён на две фазы — «день» и «ночь». Когда ведущий объявляет в городе фазу ночи, игроки закрывают глаза — «спят». В первую ночь ведущий позволяет игрокам с чёрными картами — «мафии» — открыть глаза и запомнить своих соратников — «познакомиться». После чего мафия «засыпает», а ведущий требует проснуться комиссара. Таким образом, ведущему становится известен расклад (он узнает, кто есть кто). После объявления фазы «дня» просыпаются все жители. Днём игроки обсуждают, кто из них может быть «нечестен» — причастен к мафии. В конце обсуждения ведущим. Объявляется открытое голосование за посадку в тюрьму. Самый подозрительный житель, набравший большее число голосов — отправляется за решётку (выходит из игры), а ведущий вскрывает его карту и объявляет игровой статус. Затем наступает фаза «ночи». Ночью просыпается мафия, беззвучно (жестами) «совещается» и убивает одного из оставшихся в живых горожан, показывая ведущему кого именно. Мафия засыпает. Просыпается комиссар и указывает на одного из жителей, которого желает «проверить» на причастность к мафии. Ведущий всё также беззвучно, «на пальцах», показывает комиссару статус проверяемого. Днём ведущий объявляет, кто был убит ночью. Этот игрок выходит из игры, его карта («статус») показывается всем жителям. Информация о произошедших событиях используется оставшимися в живых игроками для обсуждения и очередного «осуждения»… Игра продолжается до полной победы одной из команд, когда соперники полностью или посажены или убиты… Всем все понятно? Все закивали в знак согласия головами и игра началась. К кому времени дочка Алины ушла играться на другой кроватке. Дима взял на себя роль ведущего. Мне вместе с Алиной выпала роль мафии. Мы обе, насколько сильно возмущались, ища мафию среди других, что пару раз выиграли, посажав всех мирных жителей в тюрьму. В следующий раз мне снова выпала роль мафии, но уже вместе с Димой и одним с реперов. В этот раз «живой» до конца игры остался только Дмитрий. Тем временем, не уловив птичку в очередной раз, девочка решила помочь спящей модной бабушке, про которую Колобок рассказал всем слугам в доме. Тихонько подкравшись сзади к храпящей на весь вагон, будто трактор завел кто-то внутри тети, маленькая вредина вытащила мешающий, на ее усмотрение, спать наушник (слуховой аппарат) и принялась искать, в чем его помыть. Через пару минут одной из сумок она нашла трехлитровую банку с жидкостью похожей на компот, но очень неприятно пахнущей и обнаружила, что наушник туда не пролезет. Пришлось возвращаться с ним к аптечке и искать там пилку для разрубки. Пластмассовая пилка отказалась пилить. Пришлось обследовать диво наушник. На нем была кнопка и колесико. Колесико почему-то было не так как сейчас у слушающего папы музыку, откручено не на всю, пришлось девочке помочь бабушке открутить на полную катушку. Аппарат не выдержал, хрустнув колесиком, отказываясь больше его крутить в любую сторону. Под девизом «Если сломала — положи, как было и сделай вид, что не брала» девочка одела назад на ухо бабушки, с разочарованием, что плеер бабули не поддался ни купанию, ни рубке, выговаривая шепотом: — Вот теперь будет хорошо музыку слышно, и мешать разные голоса тете не станут! Голоса бабушке теперь стало в десять раз сильнее слышнее, и та в истерике пропела храпом последнюю ноту своей симфонии, проснулась и принялась кричать что-то грубым голосом. С радио донеслось пожелание доброго утра всех пассажирам, и объявили очередную станцию, на которой поезд должен стоять полчаса. Я в компании готов и реперов согласилась выйти постоять возле вагона. Подбежавший дед Тимофей, а за ним охранник начали возмущаться: — Извините, нам ваши охранники не разрешают такого допускать! А ваши вещи? — возмущался Тимофей. — Вот Вы как раз и присмотрите за моими вещами! — выбегая на улицу, крикнула я им в след. Дед сел на мою кровать вместе с охранником, наблюдая за каждым шагом с окна, докладывали обстановку каждые пять минут Терминатору. На улице, после недели дождливых серых дней царил туман, окутывая поезд от того города, откуда так настырно спешили уехать пассажиры. Половина пути была позади. Я в коричневой жилетке с меха и в джинсах смотрела на свои руки, на которых выступили от холода мурашки. Внутренний зоопарк так же наслаждался происходящим. Кузнечики в голове играли понятную веселую мелодию, понятную только им и моему настроению. Опилки в голове усердно размышляли: «Как хорошо, что в новую жизнь хозяйка поехала в поезде! Сколько событий! Сколько новых людей! Правда вонь там страшная и ершик рулит!». Вытащила планшет, я сделала запись в дневнике, пока компания курила: «Это маленькое путешествие в новый город помогает мне найти себя, я уже начала влюбится в мир в округ меня, я уже обожаю новую историю Алисы. Люди вокруг очень разные и мне хочется с ними общаться и общаться! Мне уже мало простого общения ночами про захваты замков с игроманами. Очень не понятно, как я раньше не замечала кругом себя живой мир? Он же так же такой реальный, как все эти события! Меня годами лечили от увлечении играми: я жила в разных концах мира на каникулах, играла в одной из знаменитых групп, учила языки, была с НИМ, но только сегодня, в этом поезде впервые увидела реальную жизнь… Что я там раньше писала? Что купила счастье размером в билет? Да, именно это чувство я как ра..» — Девушка! Ей, девушка! Кто-то очень сильно кричал, я не обращала внимания на это, пока на плечо не положили руку. Развернувшись, перед собою, я увидела цыганской внешности женщину, одетую в спортивную курточку известной марки, явно подделка китайцев, единственное женщине придавал вида «свободной крови» платок. — Девушка. Я — Вита. Мне хочется Вам погадать! — Она не хочет, чтобы ей гадали, и у Вас не выйдет ее ограбить, при ней нету вещей и тут охрана, — поспешила от меня Алина отогнать женщину. — Девушка, не лезьте. Я не прошу ничего взамен. Сколько хочет, сколько и заплатит! Просто поймите, я редко гадаю тут. Эта барышня, когда вышла с вагона я увидела ее внутреннюю грусть. Мне важно ей помочь. — Хотите ей помочь? Сначала мне погадайте тогда. Посмотрим на мою грусть! — продолжала, как мамочка отстаивает своего ребенка, Алина меня. — Ну что ж, если только так вы согласны будете не мешаться. Давайте свои руки мне. Обследовав, молча, минут три цыганка сказала ей: — У Вас есть ребенок, вы замужем.. — Конечно! Об этом свидетельствует кольцо и ребенок возле меня. Скажите то, что не знают другие люди возле меня? — Вы меня перебили. Этот ребенок не от вашего мужа и муж об этом знает давно. Встреча с ней, — она указала на меня, — Это судьба. Эта девушка будет ключом к решению проблем с вашей дочкой. Больше не хочу ни чего говорить. Мне важно руки этой рыженькой. Алина посмотрела ошарашено на мужа, потом на ребенка и все же мысленно согласилась отступить от цыганки. Вита быстрым движение взяла руки, скептически настроенной меня и минут восемь изучала их. А после, отвела чуть в сторону и шепотом принялась говорить: — Не зря я к тебе подошла. Спася ее, — она указала на девочку, — Ты сделаешь большую ошибку после. Не иди в эмоций на поводу! Даже бабники изменяют своим принципам стая однолюбами. Дай ему шанс. Все девушки окружающие его — его музы, а ты для него уже стала чем-то большим. Только вот, девочка, он не твоя судьба. Ты будешь с тем, с кем не связанная судьбой. Много ждет вас испытаний! Поезд издал гудки перед отправлением, и пришлось возвращаться назад и продолжать путь в новое будущее. Я еле успела забежать внутрь в последнее секунды. Поезд снова двинулся с места. Через двенадцать часов ему предстоит остановиться на конечной остановке и высадить всех пассажиров. Спустя пару минут, написав об этом в свой дневник, я бы совсем позабыла о странной женщине, хотя интерес крайне переполнял все осколки души переливающимися всеми цветами. Кузнечики заиграли в голове на электрогитарах очень быструю мелодию, а в конце, какой-то из них весельчак или главный предводитель шутников включил ту запись, что обычно в фильмах вставляют в момент «сейчас что-то случится» с нотками ударов сердца. По виду было видно, что Алину слова взяли за живое, и она двинулась в мою сторону по вагону. Ей показалось, что я смогу выслушать то, что так глушит из нутрии эту милую неформалочку. — Алиса! А что она тебе сказала? — наблюдая за моими изрядно неудачными попытками сложить не понадобившуюся кровать спросила неформалка. Алину очень позабавила эта картина. — Ты никогда не ездила раньше в поездах? — Тут же сообразила черненькая и кинулась помогать раскладывать из кровати столик с креслами. Я хмыкнула и засмеялась: — Ты не поверишь, но я никогда не ездила таким транспортом. Только самолет и машины. Правда пару раз еще у меня был опыт катания на слоне, корабле и поезде — ресторане, но я впервые вижу плацкарт. — Почему же не поверю? Оно и видно! Ты так не вписываешься в эту атмосферу… — Я не успела с ней поговорить.. — Странная она. Да ладно! Значит, тебе нельзя знать свою судьбу! Почему в этот раз ты решила поехать так? — Алину все больше поглощала ситуация. Что перед ней не бедная она поняла еще когда я принялась есть, мои манеры и этикет привлек взгляд каждого в этом вагоне. Тем более, когда я за вечер умудрилась поговорить на несколько языках с разными людьми: то французы, то чернокожий, а потом даже не сотворила скандала за ее малышки Вики. Она сказала: — С этого было видно уровень воспитания далеко от многих знакомых нефоров. Когда ты присела с нами играть в мафию, все парни, включая мужа, отметили грациозные движения и только я, сидящая рядом, расслышала в наушниках песни одной из знаменитых групп, почему-то прекративших свои выступления, но еще популярных, только вот с айпода не слышались звуки слов, только музыка. Ты, того не замечая сама, играла лежа в воздухе в такт контрабасу и клавишным, мне показалось, что это не просто мечтания и импровизация, а нечто большое. Я знала многих музыкантов, половина знакомых рокеров делали так же, но только ты как-то по — особенному играла, казалось, что музыка принадлежит тебе. Такой ответ меня поразил. — Понимаешь, билетов на авиарейсы не было, лететь собственным самолетом для меня, это слишком. Нет, нет… Тут дело в принципе. И мне уже почти нравится этот транспорт! Только вот, — я показала на приближающегося к ним гостя деда, успевшего переодеться в коричневый спортивный костюм, явно принадлежащий его внуку и широкие кеды с розовыми рисунками в тон им орнамент — череп, — сейчас он тебя сфотографирует — не пугайся. Это наблюдение за мной. — Если хе-хе, это твоя охрана, то поручи моей Вилке, я так дочь называю, за леденец устранить настырного дядю. Иногда мне кажется, идеальная будущая работа для моей ляльки — пытать шпионов. Она любого достанет! Прям, как ее настоящий отец! — Алина дружелюбно улыбнулась воспоминаниям накрывших ее с головой, после рефлекторно провела по чуть взъерошенным волосам и быстро взяла себя в руки. — Ты же слышала, как цыганка говорила, что Дима не ее отец? — Да. Снова эта цыганка! Да эта женщина даже не поняла, что я не собираюсь ходить по свиданиям ни с кем, если нету свиданий — нету парня, а значит, ни кто не тронет замок внутри. Тем более, зачем мне бабник? Ни какой любви к таким людям я ни когда не испытала. Единственно, было интересно возможный будущий избранник тоже музыкант? Эта Вита вроде сказала что-то о музах. А да ладно! Может это охранник нанял знакомую отомстить за свою Соломию? Кошки согласно кивнули, им явно надоело скребти душу, кузнечики совсем не согласились и притянули откуда-то барабаны, начали неумело играть ими траурный марш. — С Димой я познакомилась уже на большом сроке беременности. До этого я встречалась с пятнадцати лет до двадцати трех лет с одним парнем. — Ого! Вы в 23 уже жили ж вместе… наверное? Почему называешь это встречаньями? — Я поняла, что мне интересно как другие люди живут, меня стало поглощать любопытство. Раньше не приходилось говорить с такими как Алина, она, сколько искренняя и простая, как Наташа, меня такие люди притягивали и завораживали. Обычно все знакомые молчат о подобном и показывают на показ только дела отличные, пытаясь утереть друг другу нос в существующем поединке только у них в голове. — За все годы мы с ним так и не съехались в одну квартиру. Даже и не удивляйся! Тогда в 15 я увлеклась уличными танцами и начала убегать с дома на такие вечеринки — соревнования районов, став дикой фанаткой одного танцевального коллектива, а впоследствии, через три года, и постановщиком всех их танцев. Возможно, ты слышала где-то, в чем я сомневаюсь, «Тиаду»? — Да, мы с братом как-то были на местном фесте начинающих коллективов. Я хорошо запомнила одного полулысого там, он слишком много заботился о своих волосах, тем самым влиятельно понизил уровень качества слаженности в танце всей команды. — Так вот, после концерта со своей компанией мы пошли поздравить с первым большим выходом на сцену. В гримерке были только девушки, и тип, хи-хи, поправлял волосы, после туда зашел будущий мой объект влюбленности — капитан Деки. Он сразу мне не понравился: меньше от меня на пару сантиметров, коричные выкрашенные волосы и выбритые виски, вид явного бывшего боксера и действующего криминального авторитета, а даже если простить ему его внешность, то характер у паренька вообще отстой и даже хуже! Во-первых, парень слишком самоуверенный, во-вторых, хам, а самое противное, чувак, он оказался влюбленным в свое отражение и напыщенным. Все девочки в компании от него млели и лелеяли Дека, а мне захотелось познакомить его с эффектом большой пятки в дорогое место для мужчин или фейс об тейбел. Через двадцать минут моя подруга договорилась на двойное свидание с одним с танцоров и довольная потянула меня на следующий день с собой: «Давай, бейби, ты им понравишься!».Моему огорчению не было предела, когда этот Деки стал лапать на первом свидании среди улицы, я тогда, хи-хи, пощечину такую отвесила, чем его «эго» задела до не с хочу. Номер телефона этому руконедержателю давать даже не подумала и сбежала от него среди свидания в туалет, а на самом деле — уловила такси и поехала домой. На следующее утро на моем телефоне было три смс от гордого орла с смыслом, что за побег и пощечину по свиданию. Ха-ха, я тогда еще помню, хи-хи, дословно написала ответ: «С орангутангами такого сорта ходить на свидания ниже моего достоинства». Вот так он решил свое самолюбие поднять, завоевав меня. У него это вышло, через пару месяцев я поняла, что он стает моему сердечку большим чем-то. Его друзья удивлялись, как он изменился, он уже был не таким хамом и можно с уверенностью сказать, его любовь была ко мне искренняя. Каждое утро курьер приносил цветочки и разную романтическую фигню, мы гуляли ночами напролет, как те парочки за окном поезда. Мама и моя бабушка его не возлюбили очень и с первого взгляда, поэтому мы больше находились у него дома. Первые три года мы даже не ссорились и были почти эталоном отношений для всех знакомых. Когда мне стукнуло восемнадцать, я начала бредить и мечтать, что после окончания академии искусств мы будем вместе танцевать и жить. Такой своеобразный тендем двух влюбленных. Но Дека совсем не задумывался о будущем, он жил здесь и сейчас. Еще через год его забрали в армию и, как верная жена полка, я просидела дома целый год, выходила только по большим делам. Для меня было изменой даже просто переписываться или пофлиртовать с другим парнем. Думаю, если бы я тогда поцеловала случайно какого-то парня, сама моя совесть выписала мне штраф и вынесла смертный приговор. Дома днями я занималась тем, что умела — танцами и мне даже предложили место Деки в коллективе, меня буквально уговорили исполнить мою же мечту. А я, глупая, боялась, что этот макака обидеться и не говорила ему. После дембеля мы снова влюбились в друг друга и вместе планировали свадьбу через год, но потом прошел год, он говорит еще через год, вот так и тянули с свадьбой. Я так устала от этих обещаний, от его постоянных измен и собрав вещи — ушла. Я несколько месяцев ждала его, как глупая, наивная, но он не объявился. Когда я изрядно поправилась, танцевать тогда стало труднее, меня понесло к доктору проверить желудок. УЗИ показало, что во мне живет моя дочь Вилка. Моей радости было не передать словами. Это самое прекрасное чувство, еще не родившись эта кроха — влюбила меня в себя! Уииии! Первый кому я все рассказала, стал мой Дима, сводный брат Деки. Мы с Димой решили, что Дека не достойный знать о Витке — непоседе. Гот сделал мне неожиданное предложение руки и сердца, а я возьми и ляпни: — Как я могу отказать? Я же еще никогда замужем не была! Оказывается все эти годы, этот балбес, горе- братишка, был влюблен в девушку Деки, то есть в меня. Спасибо Диме, он очень меня поддержал, взял ответственность перед моими родителями на себя за малыша. Я улыбнулась. Алина излучала огромный заряд позитива и еще, что самое важное, она дала надежду мне, показала двух разных парней, я даже мимолетом подумала «некоторым парням стоит давать шанс». Это было насколько мимолетно, что только одна бабочка успела уловить эту мысль и начала вытаскивать остальных со своих коконов, чтобы обнадежить, но через минут десять доказываний ей никто не поверил, и еще больше закутались в коконы ее напарники. Мы обе задумались. Алина, развернув голову к окну, несколько раз провела рукой под глазом, пряча мелкие соленые слезинки, выскочившие от столько дорого и неприятного рассказа. Меня же окутала грусть — печаль. А ведь я тоже могла ждать Антона — Картона с армии и чем бы эта история закончилась тогда? Знаете, я по нему скучаю безумно, мучительно и крайне тягуче. Да меня тянет к нему, тянет к прошлому, как в пропасть. Заумные книжки, цитаты в социальных сетях, народные мудрости все они твердят: нужно жить сегодняшним дне. Но никто не написал, как это сделать. Как сделать так чтобы в тебе прошлые воспоминая шли в ногу с новыми в будущее, но при этом не придавая боли. Боли предательства, утраты, вины, скорбящей совести и от прошлой доверчивости с наивностью. — Алин, — обратилась я тихим голосом к моей собеседнице, — а ты жалеешь, что потратила на него сколько своего времени? Ты жалеешь, что ждала с армии? Алина улыбнулась, опустив карее глаза на столик. Чуть помедлив включила телефон, стала рыться в его памяти, проговария: — Посмотри на это фото, — она указала на фотографию, сделаю в коммуналке. За столом сидели много людей — подростков. Алину было не узнать: она еще не была неформалкой и выглядела, как обычная гламурная девушка. В руках она держала торт с свечами, — Мне тут восемнадцать. Торт — это подарок Деки. После она пролистала еще десять фото, показывая, где она просто светится от счастья, а рядом — Дека и на последней добавила: — Как можно жалеть о счастье? Я безумно его любила. А вот год армии, — Девушка замялась. После включила вк и протянула мне руку, чтобы я смогла прочитать запись на стене сделанный несколько лет назад. Название гласило: «Нужно помнить прошлое не смотря ни на что.» «Завтра-завтра-завтра! А что завтра? Будет дома» — говорила себе я весь день, но понимания этого так и не пришло. Что и как будет — не понятно, но дембель уже был, и милый в пути. Мысли бушевали внутри большим вихрем: надо что-то делать, надо привести себя в порядок… с чего начать?..нет это не правда. можно просто сидеть и дальше ждать.. Сейчас пора дождей и слез. Я помню, как прошлой осенью я шла по шуршащим листьям, говорила с ним по телефону, произнося фразу «я буду ждать, но если я не приеду на проводы — значь, передумала». Да понимания «ждать будет тяжело и с убеждением, что год армии это не отношения будет сложно это все… А когда он вернется, не захочет ли чего нить другого? Не меня??? Не важно, я опаздываю на проводы, на полчаса уже. пора идти. ждать… люблю его слишком». Помню, как разбрасывала листья ногами перед собою и проклинала все. Среди такой массы людей не находила ни кого. Одиночество съедало, редкие звонки любимого на телефон — это все чем я жила. Год прошел — убрал из моей жизни всех подруг, половину знакомых, оставив только тех, кто искреннее дорожит простыми людскими отношениями (и чуть не забыла) и тех, кто завидовал и лез, куда не надо в моей жизни. Но завтра придут концы ему и наступит обычные дни переполнены всем тем, что так не хватало, теми кто не находил на нас раньше времени, но теперь будет выгода общаться. Но делать я так и не могу ни че, сижу вот и привыкаю к осени, которая забрала, а теперь возвращает милого, такого любимого… Нужно спать, чтобы завтра пришло пораньше!… Ну, вот утро дня встречи… Поезд уже часиков 7 назад прибыл на место и, наверное, уже поехал следующим рейсом, оставив пассажиров на перроне. Среди них всех был тот, кого я так ждала все эти дни, недели, месяца или просто год, всего один, но такой тяжелый и такой длинный. Папа с мамой утром разбудили и говорят: «Ну вот и все, так быстро прошло время», но быстро оно точно прошло не для меня. Год самый нужный для отношений ведь в нем проверяется любовь, понимание и выдержка. Для меня последнее самое тяжелое, оно не давало мне покоя и в моменты, когда я разочаровалась, были идеи: «Лучше предать и мучатся, чем так ждать», но я очень довольная — это заканчивалось только идеями. Им виной были шумные компании, где много народа и я одна, а еще мысли тревоги, которые переполняют голову и страх перед временем, эмоциями. Вот еще несколько минут, и он тихонько прокрадется мимо длинного пса. От каждого звука в таком немаленьком доме и дворе, у соседей, даже на небольшой дороге, что протянулась перед домом, у меня сразу трясутся колени. Страшно очень момента, которого так ждала больше трехсот дней… «Тук-тук», «тук- тук», «гав-гав», «привет! ты уже вернулся» — это все постоянно крутится в голове, дополняя криками попугая, который кричит в сотый раз о чем-то, заставляя вспоминать причину тревоги. Все это происходило сейчас, заставляя выглядеть в окно и не относясь к нему… Мысли… ой куда же их деть то??? Они приносят еще большую тревогу это такое теплое, желанное утро. Но где мои чувства любви, облегчения, что все закончилось, чувство такого сладостного утра? Их нет, как и не было не вчера, ни когда узнала дату. В полдевятого он должен стоять возле двери, он всегда исполняет все то, что я прошу, иначе злится на себя потом. Часики тик-тик. тут-тук… его нету. Звонок по телефону, точно хотят узнать, что я делаю, поднимаю трубку — его брат: — Привет! Что делаешь? — Привет, дак проснулась только… — Пошли встречать Тему, хватит спать! — Не пойду, он сам обещал прийти! (А в мыслях он идет значь, это подстава.) — Тогда он у тебя не раньше 11 будет. — Пока. — Кинула я злая трубку телефона. Эмоции тихонько перебивают через край, успокаиваешь себя тем, что нельзя переживать фигуре вредно, нужно пойти сделать кушать ему, нужно чем-то заняться, перестать думать… Кухня находиться в другом помещении, переходя через двор, я слышу, как за двором кто-то бежит и в ум приходит мысль — быстрее идти в кухню, мало ли кто это? Вообще боязнь и паника переполняют, рвут крышу. И только заходя в кухню смотрю через занавеску — он еле отдышавшись продолжает путь в дом, тихо что бы пес не заметил, вот он в доме. А я, как дурочка — стою, трясусь и не могу пошевелиться и понять это не глюки. И тут я тихонько иду за ним открываю двери, и он стоит такой родной, милый, долгожданный, а меня колотит очень и трясет. В голове сразу: «Ух ты!», а ноги уже сбили бы его и уронили на пол, если б не стена за нами и тут я выдаю фразу дрожащим голосом, совсем не похожим на мой: «Твой брат мне не умеет врать, он задумывается очень» и поцеловала, наконец! Это войдет в историю моей книжки как один из самых любимых поцелуев с ним! Нежность, страсть, спокойствие и не понимая, что это все же не отгул, а дембель. такой …самый… Я не плакала, не кричала «дождалась», а он просто молча целуя и обнимая, прошептал на ушко: — Я ни куда больше не отпущу тебя и сам не уйду, я знал ты, что дождешься… я тебя очень сильно люблю, родная моя. — И что не сомневался? — Нет, я ж тебе доверяю, любимая. Наслаждаясь моментом, я пыталась не открывать глаз… Ненавижу иллюзий, что преследовали меня все это время и если это одна из них я этого себе не прошу. Все вернулось, как и было раньше, только теперь я знаю цену дням и ожиданию, я знаю, что он меня не бросит никогда. Мы тихонько приготовили себе покушать, после пошли в спальню о чем-то говорили, моментами просто улыбались, целовались, обнимаясь, слушали музыку, комментируя армейские песни и обсуждая всю историю года отношений. Теперь я знаю, что год в разлуке — ровняется за три года отношений. А после одежда медленно стала сползать с нас, раздевшись, началось все то, что обычно происходит за закрытыми дверьми… Знаете, стоит ждать, что бы в конце пути сделать свои итоги, свою историю. Ведь когда ждет парня с армии девушка для нее жизнь не бежит как быстро, как для остальных, она живет только им, а друзья просто забывают про человека на один год, вспоминая только по звонкам мобильного. Мы сидели друг против друга размышляли о том, что было б, если Дека женился на Алине или просто узнал о ребенке. Узнал, что его девушка не изменила с его братом, а просто спасла ребенка от такого папочки. Алина упиралась локтями в стол, а я то держала руки на ногах, но лишь кисти рук, закрытые в элегантный женский полу кулачок. Малышка Вилка подошла к маме впредь плачевном состоянии, отвлекая полностью нас от душевной беседы: — Мама! У нас закончилась зубная паста! — Объяснила маленькая. — Ну новую купим, как приедем. — Мама! Ну мне же надо сейчас! — А зачем тебе паста? — в голосе Алисы уже звучали нотки беспокойства, особенно в истерические они перешли, когда девушка вспомнила, как Дима вложил в чемоданы новый тюбик. Я же не закаленная возможными детскими шалостями, предложила: — Я могу тебе свою дать! Моя паста правда в банке и сухая, но… — Тетя, там один дядя очень замазался, я пробовала его салфетками отмыть, но он такой грязнуля! Как его мама не наказала за такое и дома не оставила? А ваша паста отмоет того черного дядю? — Тут я поняла, какого черного дядю моет Вита и расхохоталась, на минуту даже захотела одолжить свою пасту, сделанную по специальному рецепту для меня, как для аллергика, чтобы отомстить за ранние сказанные слова темнокожего в мой адрес, но Алина не поддержала моих мыслей и со словами: — Быстро сядь сюда, ты наказана! Какой кошмар! — Подскочила, побежала будить парня. А по дороге чуть не упала, через петуха. Парень, после попыток Вилки отмыть его, долго ругался и даже покрылся волдырями. Мы с девочкой объединились против грозной Алины и защищались от криков как могли, будто вместе натворили это. Неформалка ушла будить мужа, чтобы тот поговорил с парнем, а Вилка заинтересовалась мной, а еще недавно собиралась убить для парика кукол: — А как тебя зовут? Я — Вилка, мне вот сколько годиков, — и она показала на пальцах пять лет. — А я — Алиса. Алиса Волшебница. — Раньше у меня не было опыта общения с детьми, поэтому как разговаривать с «маленькими спиногрызами», так любила говорить Лизка на своих меньших сестер, я умела только на интуитивной ноте. — Ух, ты! Ты со страны чудес? Мне мама часто эту сказку рассказывает! — Детскому наивному щебетанию не было предела. — Я же не могу вот так взять и рассказать тебе свой секрет? Сначала расскажи мне ты. хм… вот например, кем ты хочешь стать, когда вырастишь? Вилка сделала серьезный вид, словно ее спрашивают не о простой вещи, а о секретной информации в штабе шпионов и шепотом сказала: — Я просто выйду замуж за банк, не буду работать! — За банк? — Мне показалось, что я ослышалась, — может за банкира ты хотела сказать? — Нет, за банк или как сделала мамина сестра — вышла за директора банка и теперь каждый день в новых платьях приходит и мне конфеты приносит! Я тоже хочу за банк замуж… Только нужно еще школу на отлично закончить. эх… — Ну, знаешь Вилка, я бы за банк замуж не вышла. Те, у кого много денег не счастливые. Счастливые те девочки, которых любят их мальчики. Безумно любят, как твой папа маму. А еще счастливые, если у них подруги хорошие и мамы добрые. — А у тебя есть тот, кто тебя сильно любит? — Казалось у девчушки в розовом платье сто один вопрос в уме без ответа, подкрепленный километровой книгой «Как сделать шкоду. Том первый, издание не полное». — Нет. — ответила я честно. — А почему у такой красивой тети нету парня? Хочешь, я тебе прическу сделаю или полечу? — объяснение не понадобилось для Виты, и она бы залечила всю меня до облысения и обморочного состояния, если бы в проходе не упал дед Тимофей. Вилка сразу поняла, надо нести аптечку и спасать дедулю, а я пока могу и подождать. Деду больше помощь нужна. Он явно поранил коленки или даже разбил локти. Бабушки кинулись поднимать дедулю, как голодные волки на кусок мяса. В одной из них в глазах читалось «Не смей умирать, ты еще свой дом на меня не переписал, а у меня четверо внуков», у второй был ужас, что он наступил на то самое полеченное крыло ее любимого петуха, получивший имя в транспорте Дергающий Глаз Джо. Третья в битве за виноградники, приглашавшая ранние заехать к ней на дачу, с перепуга стала делать массаж сердца совсем не нуждающемуся в этом Тимофею. Вцепилась в него, как пиявка решившая посидеть на диете, а потом резко плюнула на это дело, как увидела ногу жертвы. Баба Приська, осмыслив, что этот раунд за шикарного претендента она проиграла, оставила своих конкуренток с Тимофеем, принялась гоняться за петухом с костылем. В итоге, петух оказался между нею и Вилкой на переходе, долго не думая прыгнул на руки к девочке, и некоторым даже показалось, что он судорожно стал хватать воздух клювом. Вилка, в свою очередь, понесла замотать крыло бедной, изрядно настававшей птичке, при чем от кого больше пострадавшей от бабули, дедули или самой девочки, так ни кто и не понял. Держа вестника зари между крохотными ногами, Вита перемонтировала ему крыло — обмотав, по дороге найденным новокупленным кем-то платком, и сделала ему эпиляцию хвоста, чтобы лучше было видно, кто за ним бежит сзади. Птичка кукарекала, но идти назад к грозной бабуле на отбивную — не внушало никакого энтузиазма и желания. После лечения и ухода от мастера «Мне виднее» и врача высшего уровня Виты, у петуха появились еще легкие конвульсии всего тела, а особенно часто наблюдались хаотичные махи головой. Больше жертву самолечения и знатного драчуна никто не мог найти почти до самого приезда к конечной станции, Дергающий Глаз Джо забился в угол и решил там покрыться пылью и дожить свой скромный, куриный век. Под этот шумок темнокожий парень решил отомстить за свои мучения в отмывке зубной пасты девчонке, пока ее отец спит, а мама где-то походит. Артур пробрался к Вилке и начал ее ругать, по манере общения и выражениям тип раньше не имел с детьми никакого общения и даже не понимал, почему так ехидно Вилка повторяет за ним бранные слова, любезно выученные с помощью брата, когда он закончил свою бранную речь, девочка вынесла ему диагноз: — Дядя, моя мама говорит, что так не красиво выражаются те, кого аист ронял в детстве! Дядя, так ты потому такой черный, что много раз падал? В очередной раз покраснев в силу и возможности Артур быстрым шагом ушел к своему месту, но лег в этот раз на верхнюю полку от греха и Витки подальше. Причем он бы с уверенностью заявил, что малышка и есть всея воплощение маленького дьяволенка, хотя в школе таких детей сейчас называют просто гипер активными. Я сидела у окна, мечтая о теплом пледе и чашке горячего шоколада, о таком привычно валяющемся на коленях джойстика и пульта от телевизора, но ехать еще десять часов и куда податься ночью при приезде не знала. Наташа явно не поверит, да заявляться ночью к ней на порог, совсем не хотелось, придется всю ночь на пролете болтать или идти куда-то, а сил не было. Шумная поездка поглощала всю энергию, под глазами появились не характерные для меня синяки под глазами, спать хотелось выше крыш и даже неба, но в такой обстановке, с чутким сном — не уснуть. На соседнее место кто-то плюхнулся с силой. Я нехотя перевела взор на нового собеседника и, узнав в нем напарника в мафию, натянула на губах милую улыбку, как признак вежливости и доброго настроя к беседе. — Привет! Мы так и не познакомились! Я — Марк. — Привет, Марк, — доброжелательность моя была на пределе, сон просто умолял в себя погрузиться и насладится нежно- ванильными пейзажами приправленными исполнением всех заветных желаний, и обещал отпустить с своих объятий только когда контролер разбудит. — А ты в гости к кому-то едешь? — я приняла слова за очередную глупую попытку продолжить общение, но если я не начну разговаривать с этим на вид самодовольным парнем, усну сидя, а Вилка как раз отыскала ножницы в сумке одной из бабушек и уже удачно отстригла втихаря половину хвоста спящей француженке. — Можно и так сказать. А ты к конечной? — Да! Я хотела спросить про хороший отель и остальные накопившиеся вопросы, но вовремя осеклась и замолчала. А вдруг он решит, что заинтересовал меня и не отстанет вовек, пристанет, как банный лист? Лучше воспользоваться всемогущим отцом современной молодежи в эпоху технического прогресса — Интернетом, чем дедовским методом «язык до Киева доведет». Тем временем, поезд сделал очередной раз остановку, с радио донеслось ее название и, судя по всему, это была предпоследняя задержка на пути к финишу. Я с пробежавшим по телу зарядом тока-надежды и холодного пота набралась смелости, попросив парня, удалится в вежливой форме. Снова транспортировав столик в кровать, брезгливо застелив ее покрывалом, улеглась. Плеер сел, об этом индикатор зарядки уже пикал несколько часов, телефон еще до захода в поезд отказался работать, порывшись в сумке, оставалось достать только планшет и поставить в него сим — карточку для использования сетевого соединения. Через час я узнала номера ближайших гостинец от вокзала и даже заказала президентский номер. А что тут такого? Если матушка все — равно заблокирует карточку со временем, то можно и пошалить, тем более я так устала. Устала, как выдавленный последний кусочек лимона в доме для большой компании, поездка перестала увлекать своими картинками, сначала все было цветом солнца, а теперь ванильные ожидания развеялись и поросли отчаянным зелено- серебристым мохом. Аська и скайп не умолкали, но я уснула, так и не ответив, ни на один звонок. — Вилка, просыпайся! Вилочка! И как ты вообще уснула тут? Кто-то кричал над ухом уже несколько минут, сознание не давало вырваться из сна, но тело уже проснулось и поняло, что руками обнимает кого-то. Первым моим движением было оценить, кто рядом и где я вообще находится. Надежды на то, что рядом валяется мягкая игрушка или брат развеялись, когда поняла, что нахожусь в поезде, кричащий голос с нежно- бархатными нотками любви и тревоги, принадлежал новой знакомой Алине. Пока руки готовились к пощечинам, голова потихоньку соображала, что ни охранник ни дед Тимофей бы не оставили такую картину мимо себя и явно разбудили, дав трубку охранникам. «Ближе к мечте…» «Раз!» — Начала я считать про себя в панике. Кто-то очень сильно обнимал и дышал в мои волосы. «Два!» — Надо резко открыть глаза. Лишь бы это не муж Алины, мне будет очень стыдно и неловко. «Три!» — Открываемся глаза… Я сказала, открываемся! Мне захотелось смеяться и не останавливаться! Рядом со мной спала Вита или как мать ее называет Вилка. Ее носик, изрядно напоминающий горошинку, был запрятанный в моих волосах, маленькие ручки, очень загребущие, стянули с меня одеяло и обняли, как маму или сестру. Я никогда не сплю на подушках, еще с маленького возраста они меня очень раздражали и делали сон не таким приятным, особенно от подушек болит голова, шея и плечо, так что приходилось просыпаться от онемения этих частей тела, но очевидно моя маленькая сокроватница так не считала, разложа свои тоненькие беленькие волосы по всей поверхности аксессуара для сна. Мне захотелось провести рукой по ее щеке, такой милой и беззащитной она казалась, как говорит моя няня «пока спит зубами к стенке» не что иное не могло больше охарактеризовать Вилку, чем это выражение, вероятно ее особенные батарейки в одном месте тоже устали и разрядились. Витка открыла лениво глаза и все в вагоне подумали одну и ту же фразу: «Я выспалась! Пора вас полечить!». Ангелок поднял на меня глаза и таким заспанным, невинным детским голоском промурчал: — Мне понравилось спать возле волшебницы! Так приятно стало внутри, аж распирало из-за непонятного счастья, свалившегося на голову за одной нелепой фразы. Несколько минут, правда, показалось я — волшебница, все вокруг выглядело сном, нагло всем назло наколдованным, чтобы хоть где-то мне быть счастливой. Я получала удовольствие от поездки в зеленом горе-поезде наблюдая за обычными вещами для многих людей в окно и впервые увиденные мной огород, пробегавшая лиса среди поля и еще… только вот попрошу не хихикать там с меня, но трактор и корову видела впервые. Если это был сон, то я до сих пор в нем нахожусь и просыпаться совсем не собираюсь. Вилка ущипнула меня, будто поняв ход моих мыслей, а после самым бесцеремонным образом укусила за живот, за что Алина очень рассердилась и ругалась, а мне было так смешно и обидно. Я ей обязательно отомщу этой маленькой непоседе! К нам поспешил Дима, и девочка, видно чуя авторитет названного папы, сразу поднялась на ноги и сделала вид, что мать ее не любит и кливетает во всех правдах и не правдах. Только теперь на девочке красовалась не красивая оранжевая пижама в серый горошек, а платье синего цвета чуть пышноватое. Дима посмотрел на часы и к большому удивлению, обратился ко мне, напоминая собой поведение Виктории: — Алиса! Малая перебила, исправляя папу: — Это не просто Алиса! Это волшебница! Только у волшебниц бывают такие волосы! Все и всегда обращали внимание на мои рыжие яркие волосы, ни разу не крашенные, меня первое время это смущало, поэтому я пошла в салон вывести веснушки и перекрасится в русый. Передо мной в очереди сидела Лизка, услышав почему я пришла… В общем сколько криков и одновременно комплиментов в самых ярких и сочных красках больше не слышала ни где. Теперь же я свои волосы с того дня доросшие к пояснице, лелею, берегу и просто обожаю. — Алиса, — повторил Дима, — мы через пять минут приедем уже, тебе стоит тоже приготовиться к выходу. Тебя встретят на перроне? — Нет, меня не кому встречать. В дороге я заказала номер в гостинице, они пришлют за мной швейцаров и такси для помощи с багажом. — Мне даже было немножко стыдно говорить эту фразу, но Дима, ничуть, ни изумился, не одна складка над глазами или губами не дрогнула. — Отлично! Дай свой номер, мы позвоним вечером убедиться, как ты доехала. Прости, но ты производишь на меня впечатление слишком наивной и не способной за собой присматривать девочки. А так, как моя дочка, — он с такой любовью произнес это слово! Каждая моя клеточка дрогнула, а мурашки на коже выглянули посмотреть на этого человека во все глаза, — полюбила тебя, поверь, это бывает крайне редко, мы с женой будем за тобой приглядывать! И не спорить тут. Звони еще раз в отель, убедись про выполнение заказа. Мне вроде указывал посторонний человек, что и как нужно делать, а мне нравилась эта забота. Я тут же подскочила, времени на поиски футболки не было, пришлось вытащить одно из классических платьев бежевого цвета с рукавами покрова полуреглан: платье несколько облегало тело, наверху красовался мягкий вырез, а небольшой пояс особенно хорошо подчеркивал линию талии, на спине красовались тканевые складочки, подчеркивая хрупкость моего тела. Еще пару минут покопошись в чемоданах, отыскались туфли на восьмисантиметровом каблуке, чуть темнее цвета платья. Закрывая сумку, мне показалось, что что-то выпало с нее, пришлось полезть посмотреть под кровать. В углу валялся кулон, подаренный заботливым братом на Рождество — это цельная тонкая золотая цепочка с круглым оберегом из агата. — Малышка, — поднявшись с барабанов в моей комнате, сказал брат, — это тебе, я мог не дарить и все — такое в этом духе, но это не просто очередная цяцька, надеюсь, она принесет тебе то, в чем заключается сила этого амулета. — И что же это? — я скептически не верила в то, что золотая цепочка с каким-то камнем приносит что-то, кроме расходов на покупку ее. — Если сбудется, узнаешь. Главное, пообещай надевать амулет. Носить эту побрякушку мне очень не хотелось, она и пролежала в коробочке всю зиму, я даже не подумала заглянуть в сети великого Интернета, узнать о истинном значении камня, в которое верил мой брат, а зря! Там бы я узнала, что талисман из агата — притягивает искреннюю любовь, оберегая от неудач своего хозяина. Этот камень способен предотвратить неблагоприятные ситуации и несчастные случаи в жизни хозяина. Хоть это был не очередной бриллиант, но камень мне понравился, очаровал силой, прося: «Одень меня! Одень и не снимай!». Зеленый поезд должен остановиться с секунды на секунду, а я стояла будто загипнотизированная, смотря на черные и темно-красные полосы золотистого камня, которые переливались со светлыми тонами. Солнышко, просочившись сквозь бархатные занавески на окне «номера люкс в вагоне» последними лучиками этого дня, перед поглощением их багрово-пепельным закатом, придавали камню мистического вида. Одев его впервые в поезде, я ощутила какую-то магию и удовлетворенность собой. Мне важно выйти с поезда красивой для новой жизни. Вилка проходя мимо, показала два больших пальца вверх, а дед Тимофей тоже тот еще чудак оповестил Колобка о моем переодевании. На что я услышала из громкого телефонного динамика дикий ржач и отвешенную шутку Терминатором: — Радуйся дед! Хоть на старости насмотришься на красивых! Если мерить мою злость и быстроту испарившегося удовольствия услышанного от моего личного детектива или лучше будет назвать стукача, я бы принялась ее измерять на примере кипящего чайника и пририсовала с анимэ пару любимых приколов — карикатур. Я медленно превратилась в чайник, который поставили на конфорку, только хозяин отошел, как с ручки пошел пар, окутавший комнату до такой степени, что даже пролезающий крот под землей нашел у себя глаза посмотреть, как я бушую, а после от перегрева — взрыв, сотрясающий всю планету. Мультипликаторы изобразили бы это: земной шар при виде из космоса дрогнул, а солнышко с удивленными глазами и летающими над ним птичками с плакатами «Мы успели сбежать с Земли», протянуло руки к нашей планете, обхватило и поставило на место. — Дорогие пассажиры! — Пробормотало радио, очень противным, скорее всего паяным голосом, после он не внятно назвал, куда я приехала и, помолчав до полной остановки, добавил: — Просим вас не забывать свои вещи. Всего хорошего! Люди оживись, забыв о возможных формах этикета и прочей ерунды, отличающих человечество от своих ближайший родственников с красными пятыми точками, горил, побежали к выходу и вылетали пулей с вагонов. Компания бабушек и дедушек приняли единогласное решение поехать домой к пострадавшей даме с слуховым аппаратом от Вилки, все сравнивали невинные детские игры девочки с набегами ногайцев на земли Русского государства в конце XVIII века. Маленькая Витка — юла разрушила полвагона и спать не собиралась, только когда ею начали умиляться французы, Димка пошутил: — Вот дочка — это злые волшебники, сейчас они прочтут заклинание и заберут тебя с собой в страшный черный люк, если не будешь случаться папу и маму! — Меня спасет добрая волшебница! — Закричала, убегая девочка. Буквально через секунду Вилка отобрала мое одеяло, решив, что удачно спряталась — уснула. С вагона мы выходили последние за руку с Вилкой, она категорично отказалась идти перед французами, устроила отцу настоящую женскую истерику, теперь я знаю, откуда корни растут у этого вида манипуляции перед мужественной стороной нашего человечества. Платформа меня удивила, я ожидала полностью изменившейся станции или чего-то в этом роде, но было темно и одни длинные рейсы с информативными таблоидами о прибытии и отбытии поезда. Радостные родственники встречали всех и обнимали с такой нежностью, некоторые даже плакали от счастья увидеть любимых и дорогих им сердцу людей. Промелькнула мысль «а меня мачеха даже не проводила», но я быстро отдала думушку на съедение своим букашкам в голове, иначе расплакалась там, смотря на других. Внимательно изучив на каждое лицо, которое видела рядом с собой, я принялась примерять мысленно на себя их «одежду», чувства от встречи с встречающими их людьми: радость, поднесенное чувство наслаждения от простого человеческого взгляда на родное лицо, пыталась представить «а если бы мы поменялись телами». Для машиниста этот рейс был очередной работой, будним днем. А для меня поездка не в привычном первом классе самолета с настырными официантками, а именно в поезде, среди простых, как доска, людей, не переживающихся о цене их ужина или платья — начало, еще больше влюбляло в мир и поселило чувство легкости от принятого решения уехать. Среди шума и балагана я с глупой властной Вилке надеждой поискала Наташу, да она не знала, что я в городе, рейс, вагон, но мне было важно, чтобы она тут стояла. Эта бы глупая баба при встрече накинулась на шею, кричала разные стервозные фразы и любимые свои словечки в стиле «фантазии нет придела». Она всегда как ляпнет! Один раз ей парень признался в любви, а эта глупышка подавилась соком от услышанного, откашлявшись, закричала на полресторана: — И когда ты успел так влипнуть пацан? Мы же две недели знакомы! Еще один раз Туся уловила на свой крючок «золотую рыбку магната». У нее вообще пунктик помешательства на богатых парнях, этой красотке взбрело в голову, что ей нужен миллионер и слушать меня, она не собиралась с лекциями: «Богатым быть не так уже и хорошо», если бы я призналась о своей семье, та бы сразу выпалила: «Отведи меня на ваши тусовки!».И я уверенна, после половина считали ее наивным ангелком, сострадали горестям тяжкой жизни, а вторые тихо ненавидели хамку и невежду. Самое главное после этого вечера у них бы появились клички в ее стиле, даже сложно придумать как она, но я рискнула представить: «Волосатая медуза с клювом», «Сиськатая грымза», «Няшка — хреняшка», хотя ее стиль придумывания мне уж не повторить. Так вот, эта «Золотая рыбка» так ее любил, задаривал всеми прелестями, которые мужики подкупают доброту женщины к себе, дошло дело к первой совместной ночи, она, как и обычно это делает, подсыпала ему снотворного, а в этой рыбки явно к этому иммунитет оказался. Они целовались, он снял с себя в порыве страсти рубашку и кинул на пол, Наташе среди поцелуя понабилось посмотреть на часы и, как конь, заржала перед ним. Бедный парень ее успокаивал, успокаивал, не мог понять ее истерики, а она только смогла говорить, произнесла вслух: — Твоя волосатая хачилендовая грудь вызвала у меня, как ты видишь, кучу эмоций! До сего дня Наташка так и не узнала, услышал он ее фразы или нет, потому что на последнем слове мужик захрапел, можно подумать, проглотил трактор. После долго извинялся, но подруга уже переключила свое внимание на очередного потерпевшего от нее. Дед Тимофей, нервно куря папиросы, ждал на перроне, отстав от своей компании, истерически объяснял Колобку, что его миссия закончена. Лично мне было и смешно, и противно, и забавно, и даже часть была благодарна виноделу, охраннику и контролерше за такую заботу, даже если и купленную заботу. Я расщедрилась и вручила деду несколько довольно крупных купюр, Тимофей на радостях даже вытянул свои руки вперед и принял губами позу поцелуя, но я удачно увернулась от попытки, нагнувшись поправить туфлю. Алина, в очередной раз, вычитывая за плохое поведение дочку, старательно пыталась не рассмеяться. Как я поняла с разговора, малая, не бросая моей руки, успела сказать проходящему парню: — А моя мама папе говорит, что только пьяные и наркоманы растягивают уши и делают татуировки и таких людей нужно лечить. Дядя вы болеете? Димка ехидно заулыбался. Отлучившись от жены, на ходу шепотом произнес: — Щас ты мне за все поплатишься дорогой, но сначала Вилочка тебя в форму приведет, подлечит и губки накрасит, одолжит пару перышек для благих дел во имя человечества известных только этой малой вредине! Гот направился в сторону бабули-хозяйки питомца, даже скидку успел выторговать, обосновал это не товарным видом и сделал облик, что его дочка ни разу не причем к нервным конвульсиям. Довольный ситуацией Дмитрий и раздраженная бабуля, что повелась на провокацию парня, обменялись валютой и товаром. — Алиса, а у меня будет писюкок! — Закричала на весь перрон малая и тыкнула мне язык, вот точно все наши причуды женские родом из большого детства, и от радости забыла о злых иностранцах, наблюдающих за ней, принялась, хлопая забавно руками в ладоши, прыгать в такт от радости, танцевать бедрами вправо — лево. Несомненно, чувство ритма она переняла у своих родителей. Вчетвером мы покинули перрон на такси от гостиницы, по дороге я попросила водителя отвезти уставших домой. Вилка, мне показалось, что мы оба были без ума от друга и, только бы никому не признаться в этом, но она напомнила меня в детстве, только предметом моих изживаний был соседский мальчик и брат. На прощание Витка меня обняла и даже поцеловала в щечку! Дети — это особенная раса людей беззаботных и с простым и четким стимулом к победе, целям. Вилкина наивность, искренность полностью меня покорила. — Я буду за тобой скучать, Вилка! — тихонько прошептала я ей на ушко, чтобы остальные не услышали, но она не собиралась играть в шпионов или последовать моему примеру, громко на всю машину заявив: — А ты не скучай, волшебница, найди себе мальчика, не серьезно взрослой тети быть одной! Хочешь, я тебе помогу найти? — Хочу! Тогда я буду приезжать к тебе в гости? Ты не против? — Не! Я тебя познакомлю с друзьями и своей второй половинкой! Ну, все я пошла, а то мама будет ругаться! — Веди себя хорошо, Вит! Я у мамы буду спрашивать и может, если не будешь баловаться, наколдую тебе подарок! Что ты хочешь? — Ээээ… Я очень хочу домик для барби, а мама говорит, я не заслужила и еще…он очень дорогой. Дима, Алина и Вилка ушли, оставив меня одну в чужом городе на заднем сидении такси. Через час машина резко остановилась у довольно скромного на вид отеля, ему далеко было к гостиницам Европы, в которых мы проживали, но эта простота нравилась и поглощала мою душу. Под ночные софиты плохо было видно здание. Вывеска сообщала: «Отель Royal». Захотелось найти в номере рояль и сыграть, играть, не переставая водить по клавишам тонкими пальцами наслаждаясь каждой ноткой, композицией и радугой звуков с тем же блаженством, умиротворением и нежностью к миру, как раньше до смерти отца. Понимание — мои руки будут фальшивить, и сбиваться первое время, период без практики мимо не пройдет, привело меня в бешенство. Я так ненавижу допускать ошибки. Помещение отеля, как гласила вывеска, находилось в центре города, занимал небольшую площадь, но дизайнеры и архитекторы удачно поколдовали над ним. Раньше это была усадьба, тип таких я изучала в академии наук, и со всем знанием дела, меня не удивило увидеть подобный стиль конструктивизма среди этого города. Большие бетонные конструкции, комбинируемые между собой, были украшены различными узорами, скорее всего украсы появились в наши дни. Перед помещением удачно располагались парковка, пару кафе и множество клумб, на некоторых с них были замершие кущи моего любимого цветка — ромашки и вылизали милые тюльпаны. Внутри отель порадовал объединением стилей романтизма и барокко, все — таки этот европейский стиль 17–18 века продолжает влюблять в себя до наших дней своим через мерным пафосом, поднесенным в очень красивой форме. На входе у стойки широко улыбаясь, стояли две девушки менеджера. Я честно не хотела с ними разговаривать на английском, но привычка вторая натура человека, договорилась с языком отдельно от разума, и только под конец разговора ко мне дошло, меня бы на русском бы отлично поняли: — Добрый вечер! Миловидная блондинка, бейджек гласил ее имя как Яна, перекривила лицо в улыбке и выглядела, точно на ней грим клоуна. Глубокий вырез декольте, на который сейчас уставились, кроме мой скромной особы еще три мужчины, обещающий, что скоро все внутреннее оттуда вывалится в самый неподходящий момент, подчеркивал дурной вкус хозяйки. Девушка считала себя более привлекательной в одежде меньше на два, а той и три размера. Ее напарница, тоже блондинка, со мной бы согласилась. Второй светловолосой стиль одежды напоминал мумию, наподобие мумий фараонов: та же худоба, анорексия (вот глядя на нее мне так захотелось поесть и побольше всего) и стиль одежды «ни кусочка тела не покажу, одену паранджу». — Добрый. Я могу вам помочь? — с плохим произношением сказала Яна. — Да. Я заказала президентский номер. Мне хочется расплатиться за три дня сразу. Будьте добры ключ и доставку моих чемоданов в номер. Девушки переглянулись, проверили запись. Яна поспешила достать с кармана мобильный, попросив извинения, начала говорить по телефону: — Дорогой, понимаешь, тут такое дело, девушка англичанка, заказала номер перед тобой… Да, я знаю, что ты постоянный клиент у нас, но сегодня облом тебе парень… ни че я не ревную, приезжай — проверь… Нет, я не могу иностранку поселить в другой номер, меня начальница уволит… Ну, Зах, не злись… Встретимся на выходных? Пока, милый. Кто бы думал, мой язык чувствовал, что хозяйка может остаться без крыши над головой или ехать к Наташе. После двух дней в транспорте хотелось отдохнуть, от приятной головной боли. Как она назвала своего бывшего (или у них свободные отношения?) Макс? Рак? А не, Зах! Зах, я тебя сделала сегодня, мой уютный номер тебе для грязных делишек не достанется! — Ваши ключи, двенадцатый этаж. Лифт прямо по коридору. Вещи принесут через пять минут. Что-то особенное желаете? — протараторила Катерина. — Да. Закажите мне в номер китайской еды и сладкого, очень кушать хочу и никакого шоколада. Пускай горничная воспользуется своими ключами, чтобы занести, я буду спать. До свидания. Спасибо. Увидев лифт, я послала все проклятия в мире на всех известных мне языках (на сегодняшний день их я знаю более пяти, не считая русского из-за постоянных путешествий и проживаний по всему миру) и еще много страшных слов дизайнеру этого места, и пошла подниматься пешком по лестнице все двенадцать этажей последующее три дня. А дело вот в чем: внутри вместо привычных всем железных или деревянных стен, красовались перегородки из зеркал по последним тенденциям вымытый, повеял легкий аромат чьих-то духов и дыма, видно его посетителей перед мной. У каждого человека есть свои причудики, живущие в его мозгу, пиля его своими странностями. Моя же дурь выражается в боязни зеркал, аллергии на шоколад и сигаретный дым. Если два последних по понятным причинам особенностей моего организма, то спектрофобия меня преследовала параноическими шагами везде и в любое время суток. Вот у моих знакомых более объективные и понятные фобии. Наташка жутко не переносит вида крови — в детстве ей переливание делали, это отразилось психике. Моя мачеха боится пауков, если бы мой отец, как ее, был аранхологом и изучал этих насекомых постоянно дома, моя ранимая натура этого тоже не выдержала. У Лизки наступает паника в полной темноте. Но почему боятся смотреть в зеркало мне даже самой не понятно. Я не потерялась. Взяла номер Яны, очередной раз, прогулявшись вниз, и звонила ей по нужным вещам: прислать горничную убрать или пропустить курьера с едой. Я девочка спортивная, но это не значит, что мазохистка и буду выбирать с двух зол лучшее: бегать двенадцать этажей туда — назад или лифт, в котором даже закрыв глаза, видно эти зеркала. К третьему дню, воскресенью, мне вспомнилось, что мобильный телефон, оказывается, отключен и требуется зарядки, а вместе с ним и планшет, и даже нетбук. За эти дни мои занятия в отеле были ограничены: пару раз послушала, как Яна обламывает своего «милого» с моим номером, спала больше двадцати пяти часов, еще полдня просидела в ванне и полдня ела за всю неделю прошлую и на будущую тоже. Наверное, на рецепшине решили меня прозвать в стиле «троглодит», сама же свой живот я прозвала «Жора» от слова жор, мой голод не угасал и так не хватало того суши-повара от Лизы или кухарки на домашней кухне. Выходить и ехать в ресторан не хотелось. Включать интернет или телефон мне стало страшно. Во-первых, Наташа там явно лютует куда пропала, ей я решила позвонить после принятия моих документов в ее универ, во-вторых, Колобок и Терминатор там точно оставили пару сотен пропущенных и главное, третье, мне было не по себе, не увидеть ни одного входящего от Виктории. Последнее меня очень ужасало, свою маму я почти не помню, меня растила няня и куча слуг, но Виктория всегда считала меня своим ребенком и защищала от внешнего мира неудач. Я только недавно узнала, Антона забрали в армию по ее настоятельному совету и даже не обиделась. Чуть помедлив в выборе решения: идти вниз в интернет — кафе или лениться и пить горячий кофе, моя внутренняя жаба приказала подняться и привести себя в порядок. Внутренний зоопарк был в ауте, что мы с Наташей сколько дней не говорили, и в одном городе будучи, не встретились. Сколько раз хотела позвонить и сказать: «Я в Рояле, приезжай», но эти дни я вымотала, как тряпка, и нужно поддерживать свой образ девочки — хрущеб, который скоро станет моим полностью. Кстати об этом, нужно найти квартиру и машину. На сбор ушел час. Первые минут двадцать я негодовала, что в чемоданах оказались только платья и туфельки, потом еще минут тридцать приводила кучеряшки в порядок, бережно укладывая их с помощью воды и последние десять минут мне понадобились, чтобы срочно отыскать тот кулон от братца. После первого одевая этой милой, слишком не характерной для меня штучки — аксессуара меня будто подменили, чувство, что должна выходить красивой из «осажденного» номера в отеле «Рояля» преследовало по пяткам, раздражая. Элементарно когда нужно спуститься двенадцать этажей, я каждый раз готовилась минут тридцать, примерно такое же время спускалась на каблуках, пару фраз переговорив, возвращалась по лестнице назад. Цокая каблучками на деревянных ступеньках и задыхаясь от нагрузки, неделя без тренажерного зала давала о себе знать, успешно добралась к менеджеру. В холе меня ждал сюрприз: никого не было, лишь швейцар стоял за стеклянными дверьми, за то вместо всех появилось то, о чем я больше всего мечтала — белый рояль фирмы Стейнвей (Steinway & Sons). Мои ноги собрались бежать к нему, а вот классическое черное платьице с белым воротничком, с низом юбки — карандаша не позволяло этого сделать. Возможно, нельзя садиться играть за инструмент, но в тот момент ни что не остановило бы. Наташка часто пишет такую фразу: «Это то чувство, когда у тебя текут слюни. Глядя на это, понимаешь, что уже плаваешь в них» — вот то я характеризует меня сейчас. В уме сравнив себя с быком на корриде, а в роли муллеты (красной тряпки тореадора) выступал он, предмет, выражающий мои чувства — рояль. Если в тот момент кто-то наблюдал за странной рыжей девицей, то меня отослали б в места не столь отдаленные палаты номер шесть. Если бы со мной была Вилка, она точно оценила это как авантюру и стала руководителем полка ненормальных. Только вот малышке это простительно в меру ее лет, со мной же явно дурдом творится. Убрав распущенные волосы на спину, руки сами приняли на клавишах «исходную позицию». Правая рука проверила звучание каждой ноты, уши остались довольны звучанием слегка потрепанного инструмента годами. Внутри все скукожилось, отдавая в голове каждую из семи нот своим цвет так любимой мной радуги. Каждый цвет — это определенное чувство. Играя на инструменте главное, не только иметь слух или упорство научиться, мало знать все ноты и уметь использовать, нужно уметь чувствовать и видеть музыку. Когда гремит гроза — это никого не оставляет равнодушным, так же и с музыкой — найдите в мелодии свой внутренний мир. Свои выступления в «ВВ» я очень люблю, но мне нереально сложно играть близкие эмоции сердцу сколько раз, но именно в отеле все чувства всплыли наружу. Первые ноты вышли робкими и застенчивыми, по — детскому наивными и скромными. Глаза закрылись и показывали мне картинку: я сижу на лугу, возле речки, качаясь на качелях, надо мною небо такое голубое- голубое и облака в виде разных зверей — на западе будто панда, на севере — дракон. Мужская рука раскачивает меня сильней и сильней, смех вырывается с горла наружу, отдаваясь эхом и пеленой по речке, рука все больше раскачивает, вторая с трепетом держит мою ладонь, только почему эти руки разноцветные, замазанные во что-то так и не понятно. К кульминации произведения, а я играла «Ближе к мечте», хотелось в разуме развернуться и посмотреть на хозяина этих рук, не нарушая воистину волшебной картинки, мои глаза кокетливо, медля повернулись и с нереальности и создаваемой во мне музыкой легкости, беззаботности, легкомыслия, мира грации и задумчивой эйфории, вырвали несколько пар рук с аплодисментами. Картинка перед глазами пропала, так хотелось увидеть того, кто хоть в воображении так близко ко мне подошел сквозь все преграды, словно именно его я ждала здесь и сейчас. Полностью весь мир исчез, когда пришлось вспомнить, где я и почему сюда пришла. Аплодисменты не утихали, я продолжала доигрывать мелодию уже на техническом уровне. Стыдно так повернуться! Мой брат бы бросил играть, повернулся и начал кричать: «Спасибо!» и кланяться, а я вот предпочитала роль серой мышки — дождаться окончание бури. — Зах, ау, Зах! — прошептала Яна, по свое вероятности стоящая недалеко от меня с тем самым спутником. Все — таки захомутала своего принца на свидание в рабочие время! Не зря такой вырез в людное место носит! Но Зах был увлечен другим и она даже поклацала пальцами, наверное, перед его лицом, — Зах, милый, у нас дела! Пошли! Что сказал ее ненаглядный Зах, я уже не слышала, но сообразила по ответу менеджера: — Да, это та девушка, что заняла наш любимый номер… Что значит, тебе нужно идти? Зах, на тебе лица нету! Радость моя, хочешь массаж? Пошли наверх… Доиграв последнюю нотку, меня прям распирало от любопытства посмотреть на этого так наслышанного мною «Заха милого» за эти дни, но когда повернула голову назад, на щеках появился легкий румянец, не свойственный моему типу кожу, за спиной стояло человек двадцать — тринадцать и все смотрели на меня, улыбаясь. В памяти бликами пронеслись картинки с концертов, смениваясь, как слайд шоу. Ни Яночки, ни ее Заха видно не было, в стороне дверей через стекло виднелось, как менеджер бежит к белой машине своего избранника. Мне тогда стало не по себе, я чувствовала свою ответственность за ситуацию и непосредственную вину в расстройстве Яны, а, возможно, злость. Но я же не принимала в этом участия! Моя «публика» смотрела и хлопала, правда, уже на пару тонов тише. Катя, напарница блондинка, подбежала и смотрела мне в глаза, как на бога. — Блин, я же французский учила только, как мне с ней поговорить, пока та белобрысая бегает за своим мажором? — спросила Катя у швейцара. Уголки моих губ дрогнули. Разум собирался выдать на французском фразу «Извините, возможно, нельзя было трогать инструмент, но мне так захотелось поиграть», а язык, отдельно живущий орган, решил русский сойдет: — Катя, вы бы не могли мне помочь? Я пришла, а тут никого не было и уж простите, не удержалась немножко поиграть. Если сказать Катя изумилась, подняв брови и приоткрыв немножко ротик, попятилась с еще большой силой на меня смотреть, то я в миллиарды раз уменьшу ее искреннее удивление. Девушка просто ошалела, выглядела, как статуя Венеры оцепеневшая и неподвижно каменная. — Катя? И как же вывести эту глупую с транса? — Да. Вы очень хорошо играете. Вы музыкант? — полегчало девушке, а я готовилась к методам Вилки… — Нет. Я психолог будущий. Катя, вы не подскажете, где находится лучшее агентство по недвижности в вашем городе? Я бы воспользовалась интернетом, но нет возможности. — Одну минуточку. — Девушка принесла из-за столика листочек с адресом и названием агентства. Она смотрела на меня, глазами готовыми съесть взглядом. — Вы очень милая, Катя. Спасибо. Ваш отель может дать мне водителя и машину на день? — Да. Подождите пару минут. Катюша позвонила водителю и попросила меня занять свободное кресло ожидания, а чуть смущенней добавила, что я могу поиграть пока им. Мне пришлось любезно отказаться от заманчивой идеи. Развернув голову в сторону рояля, я мысленно вытянула руки на два метра, а то и на все три к музыкальному инструменту и сыграла в голове кульминационную часть в ми миноре мелодии собственного сочинения, которую мы с братом готовили на большое турне с группой. Как же я за музыкой скучала! Почему тогда первая ушла «со сцены», а теперь, в этом городе просто окрыляет и тянет играть до онемения, до боли и отказа рук? Может, это кулон так действует? Не знаю точно, но обязательно еще сыграю, а лучше куплю в квартиру себе музыкальных инструментов или попрошу мать прислать контрабас на новый адрес. Яна вернулась минут через десять, вся на нервах и с глазами на мокром месте. Я, считающая себя виновником, не могла просто сидеть и смотреть на страдающую девушку. — Яна, я могу тебе чем-то помочь? Не удивляйся так, случайно поздоровалась на английском первый раз, по привычке и пошло… — поспешила я отвлечь девушку, но эта только обрадовалась, что сможет в полной мере нажаловаться на отказавшегося от ее массажа. — Нет, я просто с одним другом поссорилась, — завывая очередную оперу слез прохлюпала Яна, ее руки полезли вытирать слезы и изрядно испачкали лицо и окончательно убили любой намек на возможно идеальный макияж. — Это твой парень? И зачем мне все это? Пускай поплачет, полегчает, вот когда мне плохо — играю в компьютерные игрушки, убивая каждого монстра или противника, мысленно посылаю в него все негативные эмоции, бывает, представляю на их месте обидчика, такая не свойственная у меня девушкам реабилитация. Наташка вообще чудо еще то, она садится в позу лотоса, включает метал, под правую руку ставит тарелку с почищенными от фантиков конфет и едя, медитирует. Виктория идет к психологу. Максим по клубам уходит на тусовки. В моем списке из знакомых нет людей, которые плачут за такого, в общем, какие странные знакомые меня окружают! — Ну, он творческий человек и у него каждый день — другая. Мы с ним часто встречаемся. Знаешь, а я его люблю. Вероятно, его, скорее всего, все девушки, которые с ним рядом — любят. Он заставляет их чувствовать себя своими фибрами или энергетикой — желанной женщиной. Понимаешь? Он такой творческий, властный, богатый, красивый, свободный… Почему он ушел? Все же было хорошо, а когда ты играла, он так смотрел тебе в спину и слушал, закусывая нижнюю губу. Может, вы знакомы? — она снова завыла и захрюкала слезами, как большое стадо зверей. Вот дурная девушка, в любви нужно уметь находить компромиссы, не унижая себя. — Я в этом городе ни кого не знаю. Если говоришь он богатенький мажор с причудиками, зачем тебе такой милой он нужен? — лесть — это второе счастье, Наташа часто повторяет, может и мне поможет? — Он мечта девушек всего города, увидишь его — поймешь меня. — Нет уж, спасибо! Мне этот creative womanizer (творческий бабник) не нужен, — громко сглотнув, вспомнила цыганку на вокзале. Предупрежден, значит — вооружен, — Прости, конечно, но слишком ценю свою гордость и я жутко ревнивая натура. Первого и тебе советую. Эту дерзость и резкость словами я одолжила лишь малую капельку с жаргона моей любимой подружки, мне захотелось, чтобы она поняла кого «любит». Хорошо быть подвластной мужчине, но нужно знать меру и черту, за которую нельзя переходить. Зря, я этого богача не увидела, точно знала, кому два раза уже обломала свиданку. Швейцар любезно предоставленный мне отелем на целый день. От экскурсии по городу пришлось отказаться, я собиралась за день выбрать себе подходящую квартиру и машину. В помещении агентства недвижимости меня встретила пожилая дама и стала узнавать, что я хочу видеть в своем будущем личном пространстве. — Мая Степановна, — так гласила надпись на столе с именем, — Мне нужна трехкомнатная квартира с большими окнами, без зеркальных потолков и стен, желательно в стиле кантри. Я собираюсь въехать в новый дом сегодня, так что выбор нужно сделать немедля. Мне нужно сейчас уехать в автосалон. Через сколько будут готовы примерные варианты адресов для осмотра? — Дело в том, что у нас только один вариант подходящий. Мы можем поехать туда не медленно. Один вариант, это не очень хорошо. Хотелось уже приобрести свой уголок, и я была благодарна, что мои счета не заморозили при взгляде на листочек в руках с ценой. Для нашей семьи это не была такая огромная сума, само собой повлияет на расходы, но отец хорошо позаботился о небедном существовании своих детей. Предложенная мне квартира находилась в центре. Постройка была новая и возвышалась к небу на тринадцать этажей, похожая на Гонконговские постройки сорока этажные с одной квартирой на этаж, только тут на первом было две квартиры, а на остальных по одной. Перед домом сидели в коробке два маленьких котенка: серый и беленький, примерно трехмесячные. Состояние крох ужасное: все в ранах, ссадинах, они кричали от голода, потрепанная беленькая девочка зализывала пораненную лапку. Картина привела меня в ужас! Каким же нужно быть бесчувственным, чтобы каждый день ходить мимо них и не накормить? Я подошла к малышам, а они в свою очередь замяукали. Мальчик стал в защитную стойку, а девочка промяукала похожее на людское слово «Мама» и протянула ко мне больную лапку. Гладить котят я не решилась, мало чем они болеют, и боялась провести случайно пальцами по ранам или ссадинам, но забрать к себе в будущий дом — было обязательным. Как донести котят до машины и где их оставить, если не куплю квартиру я продумала сразу. За забор, с внутренней стороны дома сушилось белье, особенно мне понравился плед, возле которого стояла женщина — пенсионерка, охраняя. Купив плед, за цену, завышенную этой тряпке, котята пошли со мной смотреть наш новый дом. Последним этаж — стал моим. Дом особенно радовал лифтом с зеркальным потолком. Не город, а зазеркалье! У моих новых друзей — питомцев, Тимона и Пумбы, причем девочка Пумба, а мальчик Тимон, тоже фобия зеркал и мы с ними друг друга поняли с первого мяуканья-завивания от всех трех сторон заложников странного страха. Иронично, но единственный предложенный вариант подошел. Моим новым домом стала квартира на тринадцатом этаже номер четырнадцать. А вы верите в любовь с первого взгляда или слова? Вот эта любовь появилась у меня не только к Пумбе и Тимону, а и, переступив порог, я попала в иной мир созданный дизайнерами по всем нормам стиля кантри, кроме окон, они больше подходили под хай — тек и раздражали моих малышей. Большая квартира с несколькими пространственными комнатами в деревенском стиле с привкусом современности и вмешательств огромных окон, занимающих половину стен в гостевой и кухне. Кухня — объединенная со столовой. Две комнаты между собой преграждены посредине полоской перегородкой, в виде перил на ступеньках. Кухня хорошо оснащена последними выдумками технической сферы человечества, но мне понадобилось долгое время, чтобы увидеть все под тщательной кантри маскировкой. Деревянный поток украшали маленькие огоньки светильники в виде свечек. В столовой стоял по центру тяжелый, выточенный стол с круглыми, массивными ножками с восьми такими же стульями по краям, моей скромной особе хватит и одного. Большое окно, замирающие всю стену столовой, начиналось в районе колен и заканчивалось под потолком, выходило на западную сторону дома и открывало захватывающий городской вид. Вот спальня меня влюбила в себя насыщенным светом от окна, точно такого же, как в предыдущей комнате, только выходило на восход. Посредине комнаты стояла деревенская, большая старая кровать, возле которой возвышались тумбочки, скрывающие многочисленные розетки. Справа — тяжелые сплошные полочки, в виде шкафа, куда поместятся любимые книги, фотографии и прочая дорогая мне ерунда. В ногах кровати разместился искусственный камин, красиво замаскированный под настоящий. Слева — окно с цветастыми сине — розовыми занавесками. Первая гостиная комната продолжала мотивы духа квартиры. В ней находился на всю стену шкаф с четырьмя дверцами далеких от купе или прочего технического прогресса, что адски поднесло мне настроение и вдохновило. Под другой стенкой стоял полукруглый кожаный диван с маленьким чайным столиком возле, а чуть дальше спрятанный телевизор в стенке, довольно крупных размеров. Вторая гостиная комната была совершенно пустой, без мебели и ремонта. Просто большая просторная комната с готовыми стенами к обстановке. Невольно стала задумываться, а может судьба это не выдумка? Дизайнеры не успели ее оформить к заезду, а мне как раз будет комнатой с музыкальными инструментами! Все комнаты объединял один коридор с полосатым ковром, светло — бежевыми стенами и стенами под картины и шкафом — вешалкой. Тимону понравилась первая гостиная, а Пумбе облюбовала кресло — качалку в моей спальне, возле камина. — Я все осмотрела и покупаю квартиру. Повторите адрес здания, я вызову нотариуса и юриста сюда. У вашей фирмы отличная репутация, но моя семья меня научила все делать через своих людей. — Обратилась я к старушке Мае, через час осмотра жилья. Еще через два часа я закрыла двери своего дома, открывающееся во внутреннюю сторону, перед носом агентов недвижимости, юриста, нотариуса и двух ветеринаров. Тимон оказался котом с настоящим мужским характером и не давал в руки Пумбочку никому, кроме меня. Врачи, отмыв и проверив малышей, порадовали в их абсолютном здоровье, кроме старых ссадин заживающих, и перевязали лапу крохе. После большой стирки малышей оба стали такими благородными и ухоженными. Тимону купание не понравилось, он сидел в углу облизываясь, чихал от шампуня, а вот Пумба всеми лапами вцепилась за ванночку и категорически не хотела уходить, даже пыталась пену есть. А еще кота раздражал новый беленький массивный ошейник, который очень шел его пепельной шерсти с беленьким животиком. На подбородке был признак настоящего мужчины — борода. К тому же не просто борода, а длинная настоящая котячья борода, раньше мною не виданная ни на одном из рисунков Интернета. А Пумбе ее коричневый ошейник понравился. После долгого часового ее плавание в воде, оказалось, что ее окрасу могут позавидовать многие титулованные породистые коты: белоснежно белый окрас длинной шерсти с коричневыми лапками, кончиком хвостика и краешками вислоухих ушей. Котята вели себя культурно и не приносили убытков квартире, но закрывая их в доме, я на всякий случай им обоим рассказала про Вилку и петуха, пригрозив котятам отдать полечить не к предыдущим врачам, а именно к ней. Как бы странно не звучало, но Тимон даже перестал есть, дослушав мою фразу, мяукнув, забирая Пумбу с собой пошли на диван и спали к моему следующему приходу. До ужаса убедительной фразой котенку стало мое обещание разрешить Вилке помереть их давление. К вечеру я перевезла вещи с гостиницы, скупилась в ближайшем супермаркете и определилась, что машину я покупать не стану по понятным причинам. С Наташей ездить мне будет нельзя, значит, в университет на общественном транспорте, тем более к нему две остановки. С магазинами та же удача, они находились все в моем районе, если что проще заказать такси. Матушке не обязательно знать, что деньги за машину я просто сняла и перевела на тот же счет в швейцарском банке, что и раньше. Набравшись смелости, включила сначала скайп и аську, где пришло около шестидесяти восьми сообщений Наташи, около пяти от бывших приглашателей на свидание и пару сообщений прислал Терминатор с текстом: «Сообщи свой номер телефона проказница или я приеду и найду тебя» и «Мы с Соломией сходили на свидание. Она улет!», одно скромное от Лизы: «Как доехала?» и от Максима «Ты бредешь! Как ты меня кинула? Можешь не надеяться, что избавилась от любимого брата, приеду в гости. Позвонишь мне». Пройдясь по списку, я написала всем одно сообщения, кроме подруги: «Я хорошо, с телефоном проблемы, купила квартиру, целую.» - и выключила его. Подруге же я в аське написала: «Проблемы с телефоном и инетом, завтра все объясню утром или ты будешь на парах?» Туся не медлила с ответом: «Тебе повезло, что я на свиданке! Убила бы, расчленила и не побрезговала. Будь у тебя крушение, но мне ты должна написать! Завтра утром у меня семинар на третьей паре, к пяти буду дома. Люблю тебя, дурочка.» Выключив телефон, заварила себе чай. Покормив Тимона и Пумбу, уселась смотреть в окно столовой. Легкими бархатисто — шелковыми нитями багрового цвета с легким привкусом томления и приятной истомы появлялся вечерний закат. Он, окутывая собою все небо, обволакивая сердца наблюдающих за этой колдовской картиной и поселяя в душах людей кислый осадок неудач с шуршащей по венам нежностью — влюбленностью и окончанием дня, как завершения очередного отрезка на жизненном пути. Я люблю яркие закаты после тяжелых эмоциональных дней, смешивающие на палитре краски всех цветов, даже не ведомых радуге, проигрывающее мелодию ушедшего дня, забирая с собой бурю чувств, меняя их на спокойствие, хладнокровие, самообладание, затишье, безмятежность и бесконечную ванильную задумчивость. Влюбленные находят в закате свой стыдливый, неловкий румянец и неиссякаемый поток энергии от чувств радости и возвышения, видя его в красных, карамельных розовых тонах. Солнце еще не полностью спряталось за линей вымышленного горизонта и меланхолично, последними аккордами тепла и света озаряла серебренными с бледно- оранжевыми интонациями поклона жителей планеты. Так своеобразно прощаясь на ночь: «Спокойно ночи, планета». С другой стороны капризная луна не стала дожидаться ухода своего брата и поднялась довольно высоко в небо, расставляя в хоровод своих детей звездочек на небосводе. Терпкий аромат ромашкового чая раздался по всей квартире, проник даже в подъезд. Наслаждаясь нежным его ароматом, я пошла в спальню, подготовить на следующий день любимый классический наряд: блузку — кофту белого цвета с оттенком синего и строгую темно-синюю юбку и туфли на маленьком, толстом каблуке цвета мокрого асфальта с такой же сумочкой в тон. Пумба все спала на кресле — качалке, а Тимон время от времени приходил посмотреть на нее, а после улегся рядом, облизав ей больную лапку. Перед сном, мне захотелось их отблагодарить за то, что они рядом, я на носочках подкралась к стулу, погладила обоих, поцеловала свою руку и передала им свой воздушных поцелуй на краешки их носика. Говорят у людей разные отпечатки пальцев, а у котов разные отпечатки носа. Вот так мы с ними и обменялись своими эксклюзивными отпечатками. Котики почувствовали мою нежность и сладко замурчали, касаясь, друг к дружке спинками. От радости, излучавшими этими двумя, мне захотелось танцевать, включив Шопена — Мазурка N13, a-moll, ноги протанцевали вальс и, упав без сил с наушниками в ушах, уснула. Новый длинный день — понедельник. Он порадовал своим бесконечным тепло греющим солнышком, которое выспалось ночью, так же хорошо, как и я. Будильник зазвонил в шесть утра, обычно мне нужно пару сотен раз отложить звонок на пять минут, а потом понять уже можно ни куда не идти потому, что проспала, но сегодня мои глазки решили открыться еще в половину пятого. Полчаса я нежилась в белоснежной, атласной постели, переворачиваясь с бока на бок. Моим животным стало, видно, тесно ночью на кресле, они удачно оккупировали две подушки, скинутые перед сном мною туда. Тимон спал на спине с открытым ртом, высунутым длинным языком, его голова свисала на пол, и он не просто посапывал, а храпел, как взрослый мужик — трактор. Пумба очень отличалась манерами от своего женишка: кошка грациозно спала на животику, вытянув вперед лапки, чуть еле заметно дыша. Присмотревшись, я увидела между подушками кошачью миску, совершенно пустую и возле дверей в комнату маленькую дорожку от корма. Не уж-то кот приносил кормить свою невесту? Судя по его храпу, он просто ведет себя как обыкновенный типичный мужик: лежу на кровати, смотрю телевизор, еда под рукой — моя жизнь удалась. МП3 играл всю ночь, голова стала такой, будто побывала на двенадцатичасовом личном концерте, а уши разболелись от капелек — наушников, изрядно надавивших мочки. Производителям пора давно придумать такие же наушники, только беспроводные и для удобства приделать на каждую капельку пищалку, сообщающую, где она находится, когда потеряли. Котики не собиралась вставать в такую рань. Тимон проснувшись от своего же храпа, зашипел на меня, проходящую рядом в комнатных тапочках, решительно захотел укусить за ногу, но Пумба направилась в его сторону и стала умывать этому проказнику мордочку и уши. Бородатому коту это не нравилось. «Доброе утро, город!» — проговорила я, открывая занавески на большом окне. За пару минут панорамный вид вызвал кучу мыслей и размышлений. Больше всего мое сердечко уходило в пятки от встречи с Наташей, да что там говорить, я даже оделась идеально и макияж сделала для нее. Это же так глупо! В этой девушки всегда пунктик на идеальности во всем, начиная от той игрушки, что мы с ней играем, где она завоевала всех и все, что только можно было, и, заканчивая мелкими деталями в меру ее возможностей. Лишь только на что она не распространяет свою заботу идеальности — учеба, для Наташи не любимые дела не стояла сил и вежливость. Проехав тринадцать этажей лифтом с паранойей фобии зеркала над головой. Я про себя отметила ходить пешком — это полезно для укрепления мышц сердца и дыхания. Отныне туда больше ни ногой! Часы показывали восемь утра. До приема к ректору еще пару часов, захотелось использовать их с пользой. Перед выходом я нашла в сети адрес музыкального магазина, находившегося через квартал, рядом карта показывала тату студию. Мне сразу вспомнилось, как Наташка бредила татуировкой на предплечье со стороны, где уколы в вену делают, она даже нашла черно — белый рисунок: на ловце снов сидела сова, один глаз у нее был закрыт, а второй — немножко пьяный. Целых три месяца она сомневалась, но даже договорилась делать, а врачи ей запретили из-за проблем с кровью. Когда я стала расспрашивать что за проблемы, она либо переводила тему, либо говорила: «ерунда ерундовская мадам!». Я верила в эту ерунду, ибо чрезмерное жизнелюбие и энергия девушки показывали все за себя. В выборе инструмента мой внутренний творческий человечек остановился на синтезаторе. Мечтать о рояле или форте, живя на тринадцатом этаже с узенькими дверными проемами, то же самое, что выпрыгнуть с окна и думать: «я умею летать». Контрабас мне Терминатор с Колобком пришлют посылкой, нужно будет им напомнить, не запугивать службу доставки. Прошлый раз, Терминатор отсылал брату барабаны, перед очередным выступлением за три дня, потому что оказалось ему не подходят все барабанные установки и срочно пришлось просить этих горе — охранников. Груз доставили за сутки, но как курьеру с неба на лицо упал синяк, оба отправителя отмалчиваются. Тату салон выделялся с окружающих стареньких домиков своей покраской в современном экспрессионистическом стиле, напоминающим собою картины моей домашней библиотеки в доме мачехи. Стены были покрыты основным белым цветом, по ней прорисована черная дорога, по которой идут белые люди с разным световосприятием и культурой. У каждого на теле виднелись тату. Разрисованное здание меня приворожила сильно, захотелось внимательней рассмотреть. Стуча каблуками, я подошла к окну. Сообщение в аське вырвало меня с очарования здания в реальность. Наташка, забыв про меры вежливости, ныла, ненавидя всех и вся, что только приехала с клуба и сразу, не спав нужно идти на пары. Пришлось ответить: «Я утром слушала радио. Тебе по гороскопу обещали в первой половине дня радостную, судьбоносную встречу, может, это как твой богатенький? Давай приводи себя в порядок! Тебе от твоего режима три дня играю — день сплю сурком, не привыкать к такому!» Наташка печатала со скоростью света всегда, не заставляя собеседника ждать: «Я тебя ненавижу за это! И в этот раз без продолжения ненавижу! Зачем ты слушала его? Вот мне теперь придется переться на другой конец города и седеть там целый день! Тебе меня не жалко?». Первый раз услышав: «Я тебя ненавижу!» от Наташки было обидно. Я несколько недель ее игнорировала, а после увидела у нее в социальной сети статус: «Глупышка, я тебя ненавижу каждой клеточкой души и тела за твое поведение, за игнорирование и через мерную наивность, но когда я тебя вижу или слышу, моя злость улетает сотнями птичек отдыхать на море». После она мне объясняла: — Вообще-то это фраза про любовь, мне ее Георгий говорил, после чего и был послан гулять на хуторах, правильная версия фразы любовная: «Я тебя ненавижу каждой клеточкой души и тела, но когда я тебя вижу, в моем животе просыпаются миллиарды бабочек, дающих мне силу летать вместе с ними от одного твоего взгляда». Я, улыбнулась своему телефону, во мне включился ген волнения за возможно пропущенную пару Наташкой и отмены нашей встречи, пришлось не скромно писать в доходчивом ей стиле: «Жалко у пчелки! Вали на пары быстрА», мысленно добавив себе «я тут вообще-то тоже иду в твой университет». Подруга больше не писала. Я отошла от окна тату салона, оглядеться. Музыкальным магазином оказалось соседние здание с открытыми дверьми, впускающими внутрь не только ранних посетителей, а и любвеобильные разыгравшиеся лучики солнца и тепла. Я быстрым шагом зашагала к входу, но телефон зазвонил, что ж за утро такое всем нужна. Экран показывал номер Виктории. Разблокировав экран, отпечатком пальца, пришлось принять входящий. Голос мачехи был не эмоциональный и однотонный: — Доброе утро! — Доброе утро, Виктория! — почему она мне звонит? Как провести меня на вокзал или узнать, жива ли я за эту неделю — занятие охранников, а тут такая милость сошла с небес на звонок ко мне. — Я хотела лично сообщить, что сегодня заблокировали твою карточку. Ты сама приняла решение уехать, в договоре не уточнила суму высылаемую тебе мною, как обязательную. Поэтому твою карточку заблокировали. Надеюсь, ты хорошо устроилась? — Виктория, спасибо, что лично сообщила. До свидания. По телу пробежало отчаянье, остановившееся где-то в районе груди. Слезы пытались пролиться с глаз проливным дождем, но я им строго — настрого запретила это делать. Рука так и застыла с телефоном около уха. Мне было не жалко денег, просто только что растоптали мою мечту о музыкальном инструменте, доля обиды на мачеху разрывала на куски, порождая злобу. Так же продолжая держать телефон возле уха, я направилась снять деньги со швейцарского счета, заранее приготовленного, но счет был тоже заморожен. Наверное, все деньги Виктория заморозила, в том числе и расходные, кроме оплаты покупки квартиры. Взяв себя в руки, а ноги в кулаки, я не собиралась стоять тут и распускать нюни. Я привыкла выпускать эмоции через музыку, а раз купить не выйдет, придется просто сходить поиграть в магазин. Тяжелая дверь тату салона стукнула с большой силой, мне захотелось обернуться, посмотреть, кто вышел с него, я чувствовала, что оттуда прожигают меня глазами, но меня окрикнул знакомый голос. В пару метрах от меня стояла Алина, успевшая перекрасить свои волосы в бледно фиолетовый цвет, который несомненно подходил и образу, и ее лицу. За руку неформалку держала Витка, приодетая в пышное темно-зеленое платьице и с такой же детской сумочкой в руке. — Волшебница моя! — кричала девочка на всю улицу, как и всегда забыв о рамках приличия поведения, выслушиваемые каждое утро от Алины. Вилка бросила мамину руку и побежала ко мне, распахнув руки для объятий. — Вилка! Какое у тебя платье шикарное! Все парни в детском садике сегодня будут твоими! Витка сделав серьезный задумчивый вид, погрозила мне пальчиком и ответила: — Сказочница ты, тетя! Я уже не знаю, куда от парней прятаться! — Поэтому ты вчера заставила трех парней на танцах отжиматься триста раз? — смеялась подошедшая Алина. — Нет, мама! Просто они не могли определиться, кто со мной будет танцевать! Я хотела с Петей, а у него была уже пара. Мы все втроем искреннее засмеялись, и Вилка принялась убирать мои волосы со спины наперед. — Вот так тебе красивей! — как профессиональный стилист заверила меня малая. — Алис, а что ты тут делаешь? Ты в этом районе квартиру купила? — спросила Алина. — Нет, я хотела зайти в музыкальный магазин. — Маааам! А маааам! — протянула Вилка, складывая ладони в позу «плиз» и хлопая глазками. — Хорошо, но только не играть на инструментах, Вит! У мамы нечем возместить потом цену магазина! Оказывается, Витка давно хотела зайти в этот магазин, увидев один раз, как с него дядя выносил саксофон, но Алина боялась ее на метр подпускать к музыкальным инструментам. — Уррааа! — очень громко заверещала Вилка, — Мы пойдем в магазин, слушать, как волшебница играет, — пару секунд помолчала и тихо спросила: — Ты же играешь? Или просто смотреть? — Немножко поиграю, если ты потанцуешь! — Я только с мальчиками танцую, сама не умею, — Витка свела плечи и подняла их немножко вверх в знак «непонятно почему я сама не умею танцевать». Описание магазина в большой сети Интернета со всяческими комментариями не отображало половину правды о шикарном элитном музыкальном магазине. Внутри помещение разделено на пять секторов: духовые, струнные, клавишные, ударные и народные с выбором на любое предпочтение и индивидуальный вкус. Акустика магазина позволяла отлично проверить инструмент и, мне кажется, звучание было слышно на улицу при открытых дверях. В каждом отделении стояло по несколько человек, ждущих своей очереди к консультанту. Нам с Алиной и маленькой Вилочкой повезло — перед нами из ниоткуда появилась девочка-консультантка. Молодая, русая с коротко подстриженным каре в коричневом облегающем платьице, разговаривала по телефону: — Хорошо. Я все сделаю. Будешь мне должен… Ну ты знаешь! — и мило улыбнувшись, будто кокетничая, девочка засмеялась и переключилась на нас троих: — Добро пожаловать! Я могу помочь? — приятным не громким, но и не тихим, немножко резковатым темпом обратилась девочка к нам. На бейджеку виднелось «Катя, консультант отдела клавишные». Могу поспорить, девушка играет на струнном инструменте — скрипке, специфический засос на шеи от инструмента и правая рука со сложенными пальцами свидетельствовали об этом. — Я бы хотела выбрать контрабас и синтезатор. Можно опробовать будет? — вежливо полюбопытствовала я, чуя, как Вилка берет меня за руку. — Извините, но контрабасов у нас нет. Джазовая группа вчера его забрала, но пройдемте к клавишным, — предложила девушка, а Вилка тем временем попросилась на руки к маме, объясняя, что ножки болят. Пару минут повозившись с синтезатором, я уселась возле него на стул. Что сейчас сыграть — не пришлось обдумывать, пальцы легко сами управлялись, погрузив меня звуками далеко отсюда. Несколько лет назад я слышала, как играет Максим с братом Лизы мелодию, как он сказал: называется «Реквием по мечте». Я хорошо запомнила ноты для этого инструмента, как и всегда с первого взгляда, точнее прослушивания. Кто исполняет ее в оригинале и как звучит — я не знала. Перед глазами появились привычные картинки. В этот раз это были воспоминания связанные с Викторией: первый приход ее в дом, первый подарок мне — кукла, как она нас в школу первый раз вела, а потом резкое изменение Виктории с дамы — мамы в строгую женщину. Я никогда не задумывалась, что ее так изменило в один день? Первые годы с ней мы с Максимом не задумывались о родной маме, для нас маленьких это было необходимым на тот момент, а однажды, придя со школы, нами стала заниматься только няня и обслуживающий персонал. Мелодия подошла к концу. Вырываясь с музыкального наслаждения с чувством высказанности и успокоения, мои глаза открылись. Возле — стояло пару десятков глаз, смотрящими на мои руки, некоторые всматривались с лицо, держа в своих руках родные им инструменты. Вилка с Алиной застыли на месте, смотря глазами — пятаками. Я поднялась со стула, окружившие люди, начали выходить с оцепенения и аплодировать, первой начала Вилка, крича: — А меня научишь? К вечно хлопающим людям, после игры на музыкальном инструменте было не привыкать, но каждый раз приводил меня в неловкость и заставлял мысленно проиграть запомнившуюся запись в голове, проверяя идеальность своей игры. Консультант разогнала скопившийся народ, увидев мое смущение, молвила: — Девушка, вы совершенно играете! Вы заканчивали консерваторию? — Спасибо, нет. Я довольно редко играю в последнее время. Могу узнать цену? Сейчас как-бы не хотелось, но так вышло, что позволить себе не могу, но копить буду! Девушка указала на цену на витрине. Мы с Алиной пошли к выходу, слушая приставания Вилки, что она теперь будет ходить в музыкальную школу и научится играть, как я. Катя окликнула нам в след, догоняя бегом: — Девушки, у нас в магазине опрос от начальства, пожалуйста, примите участие. Надо ответить на пару анкетных вопросов и сфотографироваться возле вашего любимого инструмента. Наш руководитель, Олег, хочет знать, что изменить. Лично я очень опаздывала, судя по часам, но Вилка с криками: «Я, что зря это платье одевала, а не штаны? Пошли фотографироваться!», потащила нас с Алиной к фотоаппарату. После мне пришлось отвечать на вопросы: «Адрес», «телефон», «что вам не нравится в магазине?», «что нравится?», «на каких инструментах играете?». Больше всего меня удивил вопрос: «Вы являетесь жителем города или гостем?» или как-то так сформулированный, но с там смыслом, на что я с гордостью ответила «уже житель города». Дойдя к остановке с Вилкой, Алина меня спросила: — Алис, а ты работу не ищешь? Я работаю в детской танцевальной студии и нам надо на вторую половину дня замену музыкальному руководителю. Зарплата не очень, но будешь играть — сколько хочешь, и будем с тобой в паре работать! — Хочу! — я никогда не работала, но работу мне нужно, тем более играть музыку — единственное, что мне подходило с возможных вакансий на сегодняшний день. Алина обещала устроить мне в пятницу прослушивание и позвонить. Подъехала маршрутка, Вилка поцеловав меня в щеку, разрешила идти садиться в транспорт. Через пару остановок завиднелось новое здание моего будущего учебного заведения. Декан оказалась миловидной и приятной женщиной, увидев мои оценки и узнав имя, она впрямь порхала надо мной, как птичка. Оказалось, нужного мне факультета нету, но возможность выбрать с двух идентичных мне предоставили сразу, пояснив: — Если вы выберете наше заведение, нам с вами придется пересчитывать ваши занятия. Программа прошлого университета более глубокая и вы прошли уже на год вперед, но есть такие предметы, что у вас не читались, например, детская психология и ее ветки. В итоге, вспомнив группу Наташи, я остановилась на этом выборе. Учебная часть, после подсчетов оставила с двенадцати пар мне нужно посещать четыре: две в понедельник, одну в среду и одну в пятницу. Идеальное расписание! А так же меня порадовали перенесением оценок за экзамены предметов, которые я не буду посещать, если получу у преподавателей допуск. В итоге я должна буду сдать только зачеты. Ректор, Василиса Ивановна, намекнула скромно на звонок тети, пожертвование мачехи, мои успешные прошлые олимпиады и пожелала приятной учебы, поблагодарив за правильный выбор университета, лично повела меня в группу. Лифтом в этом университете пользовались только преподаватели, но ректор вручила «маленький презент» в виде карточки для пропуска в лифт. Мое негодование было огромное из-за ее открытого подхалимства, но четыре пары в неделю — успокаивали и согревали душу. Лафа! Будет время нагуляться по городу и можно устроится на работу в полный день. Лифт оказался железным, без зеркал и всякой зеркальной ерунды. Кабинет 41а находился на четвертом этаже. Как объяснила директор заведения, на каждом этаже по десять кабинетов, первая цифра всегда указывает на этаж, вторая на номер кабинета от подъемной лестницы. Каждый этаж был идентичный предыдущему: бежевые стены, белые двери кабинетов с табличками, справа мягкие стулья с скамейками, справа — стенды с гордостью университета, разными рисунками факультета ИЗО, фотографиями. Перед кабинетом Василиса Ивановна остановилась, постучав три раза тонкой кистью правой руки с французским маникюром, открыла двери аудитории. Пропустив меня вперед, женщина, гордо выпрямив спину, попала в класс следом. Мои глаза пробежались по стенам и столам. Я оказалась в копии школьного класса — никаких больших аудиторий или совместных лекций с другой группой здесь не практиковалось. На занятие ходила одна группа с двадцати человек, во главе выбранная староста. Та же школа, только для больших деток. За преподавательским столом сидела пожилая женщина, лет пятидесяти пяти с собранными в конский пучок волосами, довольно седыми и не крашеными. Заприметив ректора, Иванна Григорьевна, подскочила и чуть ли не начала там кланяться великому божеству и работодателю Василисе Ивановне. — Добрый день, студенты! — обратилась начальница, осматривая каждого присутствующего за столом. — Добрый день! — прокричали ей в ответ, что меня шокировало. В прошлом университет, все бы кивнули головой, спросив у соседа на ушко: «Че за чувак пришел? Это кто?» — Третий курс, познакомьтесь с новенькой студенткой, — Она указала на меня смотрящую на нее глазами кота из известного мультика, с просьбой в глазах — только не говорите о «спонсорстве» и олимпиадах, женщина явно уловила взгляд этот и не выдала меня: — Это Алиса, она сегодня перевелась к нам. Будет посещать четыре предмета до конца года… И она продолжила объяснять студентам, почему такое решение принял деканат с учебной частью. Я же искала глазами Наташу, которой в аудитории не было. На пустом стуле валялась сумка, которая меня очень успокоила — такую видела у подруги на фотках и возможно она вышла, разминувшись. Ладно, подготовлюсь. Единственное свободное место оказалось возле миловидной девочки, чуть детского вида с экстравагантного цвета волосами, видимого мной первый раз вживую. Волосы длинной до локтей выбили профессионально выкрашенные в белый тон до плеч, чуть ниже линии каре начинался плавный переход от слабо голубого цвета к почти черно-синему. Переход был не резким, и волосы выглядели натуральными и ухоженными. Видно руку профессионала. Лицо подчеркивал макияж голубыми ресницами, милым еле заметным пирсингом на левой брови и розовенькими, пухленькими губками. Легкая шифоновая блузка под горло с воротником полукругом и кулоном инь — янь придавали образу девушки легкости, невинности, беззаботности, ребячества и завораживала глаз. — Ты не против, если я сяду рядом? — сев рядом, поинтересовалась у этой девушки, не сводя глаз с ее волос. — Нет, конечно! Я буду рада очень даже! Меня зовут — Оля, а ты Алиса? Алиса из Страны Чудес? — захихикала моя новая знакомая, убирая сумку с моего стула. — Если честно, только не говори никому, я не похожа на свою знаменитую копию. Я не бьюсь с драконами, не уменьшаюсь и не такая фантазерка. — Блин! Я хотела попросить тортик роста, мне не видно с этой парты на доску! Оля оказалась приятной девушкой. Мы с ней быстро нашли общий язык и темы для разговора на скучной паре. — Оль, а вот сумка стоит. Чья она? — спросила я, еще с маленькой надеждой обнаружить Наташу тут. — Это Наташи Юрьевой, ей вначале паре стало плохо. Девушка отпросилась в медпункт. Ответ меня встревожил, и только хотела спросить, где врачебная часть в этом громадном здании, как двери открылись и на пороге, извиняясь, появилась моя любимая Наташка во всей красе. Ростом меня выше на десять сантиметров и более аппетитных форм, чем я тощий дохляк, который ест много и не поправляется, только мечтает набрать еще три — пять кило. Подруга не была полной или пухлой, просто ее формы были красивыми и не тощими. Облегало ее платье цвета волос — черное, элегантное, но как всегда с большим вырезом в области декольте, длинной к колену и под грудью подвязанное широким поясом, отлично подчеркивающую линию талии. Черные средней длинны волосы, заплетенные в вывернутый колосок, свисали чуть ниже плеч, на конце красовалась ее любимая заколка с одних пластмассовых камушков серебреного цвета. На ногах виднелись аккуратные туфельки, я уже за эти годы знала хорошо — если подруга на небольших каблуках, то перегуляла вчера очень и не спала несколько суток. У нее была мания, что она упадет и разобьет нос перед мужиком своей мечты, будучи в усталом состоянии на больших, любимых шпильках. Она вообще фанатически занималась поиском богатеньких претендентов очень удачно, ее еще никто не отшивал от себя, все ведутся на пухлые губки, карие глаза и загорелого вида оттенок кожи девушки смуглянки. Если б я была профессиональным фотографом, международного или отечественного класса, фотографируя эту статную и уверенную в себе девицу в черно-белых тонах, передавая ее сущность и внутреннее «я», то ей в руки дала бы маску маскарадную или другую, без нее фото не будет таким отвечающим правде жизни. Характер подруги, как и любого по гороскопу близнеца, очень двух нравный, разносторонний и каждая из сторон очень разная, как ангелочек и дьяволенок воплоти одной. Парни обычно ее возносили до небес и обожали, считая такой миссис наивностью и не умеющей за себя постоять, еще такого же мнения были преподаватели универа, половина семьи Юрьевых и первая любовь Наташи — Ден. Хотя, последний, после расставания узнав, какая вторая сторона медали его бывшей избранницы несколько месяцев не мог поверить своим ушам, наблюдениям и ее поведению. А эта вторая сторона довольно таки цинична, властна, строга, нахальна и язва. Мне всегда было интересно, кто же в итоге победит внутри моей подруги: ангел или чертик? Наташа посмотрела на меня пару раз и села на свое место возле высокого парня внешностью ботаника. Вытащив телефон, она тут же настрочила смс, не смотря в мою сторону: «Алиса, а ты гороскоп по каком радио слушала? Скажи мне, а? Я их урою! Больше не поведусь на твои провокации идти в универ. У меня сегодня от недосыпа вообще страшные глюки!» Я, незаметно хихикнув, закрыла лицо волосами с правой стороны и напечатала ответ: «Глюки? Ты наркотиками балуешься? Что тебе показалось такое, что ты истеришь?» Наташа даже не поворачивалась в нашу сторону проверить свои «глюки», написала: «Я сегодня тебя видела, вот в моей аудитории. Попробуй только заржать — я это почувствую всеми фибрами души через сотни километров! И тебе вместе с твоим радио будет не очень хорошо! Я на них жалобу напишу в комитет астрологов. А такой вообще есть?» Я сложно сдерживала смех, но рука напечатала: «Оу…. Клево! Ты в меня просто влюбилась!» Я видела, как Наташка застыла, после протерла глаза раз три над телефоном, покрутила пальцем у виска, за что получила выговор от преподавательницы, и повернула в мою сторону голову. К тому моменту я молниеносно напечатала смску: «Пить надо меньше», и положила телефон с неотправленным текстом в карман сумки. Наташа посмотрев еще пару минут пристально мне в лицо, написала что-то, в свою очередь, нащупав телефон, я нажала отправить и достала с того карманчика карандаш. Подруга сложила руки на столе и улеглась на них, бормоча слова проклятия себе под нос. К концу пары ни разу больше не поворачиваясь в нашу сторону. Только прозвенел звонок, она подскочила на стуле вверх от испуга университетского звонка (возможно, проспала на руках пару), медленно подошла к Оле и спросила: — Кто это? — Указывая на мою скромную персону, синеволосая была не очень приветлива с Юрьевой в своем ответе: — Шкаф там. Ты о чем? Смех уже сдерживать не было сил и желания. Закрыв рот правой рукой, я принялась хихикать. Наташка, не собираясь верить в глюки или мне даже показалось, собралась дать своим глюкам в лицо. Медленно подошла ко мне, обошла по кругу три раза, потом против часовой стрелки и даже потрогала меня за руку. Оля, подыгрывая, тихонько спросила у озадаченной девушки: — Наташ, тебе очень плохо? Да? — Оль, мне нужно позвонить на один номер, а деньги закончились. Одолжи телефон? — Мне брат тоже забыл пополнить сегодня. Вообще на мели. Черноволосая опустилась на мой стул, не отводя глаз. Моя психика и нетерпение переходило через край. Хотелось обнять подружку и все рассказать, а после выпороть за пьянку. — Девушка, вы сели на мою сумку! — обратилась я к Тусе. — Извините, — та протянула сумку мне в руки. Вот балбеска! Больше пить не дам ей, явно тормозит! — Ты что так смотришь, будто глюки реально? Эй! Возьми себя в руки! — Сквозь смех с слезами проговорила я. Наташа, молча с стеклянным выражением лица, продолжала смотреть в мои глаза, а через секунд пятьдесят выдала шепотом: — Гадина! Беги отсюда или я тебе такие глюки устрою! Какого ….? Когда Наташка успела повиснуть у меня на шеи и начать ругала всеми ругательствами запрещенными цензурой вперемешку с радостью и слезами — я не поняла. Но с того момента Наташа ни на секунду меня не оставила или подвела бы в любой ситуации. Мы втроем: я, Оля и Наташа стали лучшими подругами. Юрьева сотни раз переспросила: как я приехала? Она была в восторге от маленькой Вилки от моих рассказов насколько сильно, что даже пообещала сделать Витку четвертой подругой нашего круга. Наташу всегда обожали дети, а вопреки хамскому, мерзкому, целеустремленному, эгоистичному, язвительному, подкалывающему окружающих мира характеру с нотками доброты только в выгодных для нее случаях или к дорогим людям, дети были исключением в ее списке тех, кто должен видеть ее саму, как доброго эльфа, а не настоящего современного тролля. Нет, внешне девушка за собой ухаживала, сдувала пылинки, болея процентов на девяносто нарциссизмом, но вот современный термин «троллинг» был кредо и целью жизни. Народ именно про нее составил поговорку: «На меня десятеро напало еле от всех от гаркалась, и не пострадала». Одно время Наташка подрабатывала, писав комментарии к разным событиям. Каждый раз с первого момента нашего знакомства я чувствовала вину за ее поведение к другим людям, даже приходилось намекать ее жертвам, что не в тот день они на нее напали и извиняться за ни за что. Через пару лет я привыкла. Эта бабища довольно закалила мой характер в более воинственный, хотя сама Наташка считает, что я как была наивной, доверчивой на которой весь мир будет ездить на шее, так и остаюсь. Иногда наши с ней отношения очень даже напоминают общение мамы — дочки, не стоит объяснять, кем себя чувствую я, когда эта девушка вечно ругается и поучает мою скромную особу. С сегодняшнего дня Наташка пыталась стать мамой — поручительницей учителем от Вселенной не только мне, но и Оле. Последняя каждый раз при ее попытках корчила рожицу «О, боже, за что ты так со мной», закатывая глаза вверх, делая вид, что собирается поклониться Великой Мамочке до пола при этом поцеловав ее туфлю, как делали провинившиеся слуги в каком-то там году нашей эры и Наташку это страшно раздражало, бесило, выводило из себя с бешеными воплями и криками на весь этаж, но должна признать метод Оли действовал на нее минут двадцать, а после повторялось все по кругу. Мне же за четыре дня пришлось освоить присказку: «Главное уметь вовремя перевести стрелки» и скажу этим я стала владеть в совершенстве ею, отвлекая внимание черноволосой с своей личности на бело-голубую девчонку. Олька, поняв мою стратегию, пыталась ловко провести тоже самое, но как выявилось у нее не хватает быстроты реакции для подобного отвода глаз и заговаривания зуб Юрьевой. Первую неделю мне пришлось ходить на все пары и показываться всем преподавателям решение ректора и учебной части. Каждый из преподавателей считал за честь проверить мои настоящие знания в своей области не только без подготовки в устной форме, а так же письменной или в обоих сразу. После ответов на все самые каверзные вопросы, учителя находили еще каверзней, и я не переставала радоваться, что предыдущий университет так неплохо научил. Пару из преподавателей нахальным образом облапали на предмет шпаргалок, наушников и других студенческих уловок для списывания и к большому их сожалению насладились вкусом облома и краха. Еще с младших классов я не умела списывать — память у меня была, честно говоря, самая жуткая из всех знакомых. Репетиторы пытались хоть что-то запихнуть в мою нежелающую что- либо помнить головушку любимыми правдами и не правдами, особенно это отображалось на цифрах, стихотворениях и снах. Вот, например, все люди на планете знают таблицу умножения и удачно используют ее в повседневной жизни, а я каждое утро в дни математики в школе поднималась раньше на час, учила эту таблицу наизусть и удачно целый день помнила и использовала, но стоило зайти домой, не могла ответить на простейший вопрос: «Сколько будет шесть у восемь?» или что-то в этом духе. С стихами дело обстояло хуже: я запоминала стих если он мне близок к душе с второго прочтения, повторяла про себя, но в голос произнести правильно — это ультра сложная задача высшего уровня. Меня даже лечить пытались! В итоге я каждый день учила по утрам табличку, стыдно признаться, но до сих пор не запомнила ее, каждый вечер мне пришлось учить по одному стиху. Со снами дела обстоять вообще плохо и без прогресса. С появлением музыки и изучением теории этого не простого дела, я упала в полное отчаянье освоить божественные звуки, но благодаря личной упорности, как никогда, в своей цели выпросила учительницу показать мне практику, не зная нотной грамоты. Укоризненный взгляд этой пухлой женщины — музыканта пронял мое сердце насквозь, как иголка, зашивающая мечты и откладывая их подальше в глубокий ящик. Слезы рекой потекли глаз, а ноги пошли сели за инструмент. Отец настоял на том, чтобы мне показали, и я осознала всю важность такого дела, как сольфеджо. Через три занятия зрительная и слуховая память работали на отлично, что касалось музыки. Нотной грамотой я овладела уже учась играть на контрабасе, как бы это не странно и невозможно. Сейчас я не пользуюсь нотами и играю мелодии, которые слушала и видела, как исполняет кто-то. С появлением музыкального искусства память подсказала сама, как нужно выучить моей голове правильно: все лекции начитывались на диктофон, и учись через плеер. За четыре дня мне дали одобрение из десяти учителей — восемь. В пятницу предстояло получить еще два «Разрешаю» и идти проходить слушание в школе искусств. Не плохо было бы по репетировать прослушивание хоть где-то, но Наташка обошла все общежитие и здание университета в поиски похожего на клавишный инструмент, даже бывшему парню, преподавателю по истории, построила глазки, узнать есть такое добро в университете. Получив отрицательный ответ, обозвала этого бедолашку так, что мне пришлось даже искать ручку для записи фразы, но я так долго искала, что было поздно уже. Оля же сказала, что у нее в доме у родителей есть такое изящество, но она живет с шестнадцати лет с братом и в большой ссоре с родителями. Наташа не понимала, как можно ссориться с родителями, в ее понимании это святые люди, давшие нам жизнь и о том, что родные в своей заботе о нас перегибают палку иногда, она даже слышать не стала: — У меня, доченьки мои, совсем другое понимание этих слов и их значения. Я помню, еще маленькой как мы играли вместе, ездили на пикники, прогулки, путешествия и это самое ценное в моей жизни. У тебя, Алиса, маму заменили, а папа был с тобой до совершеннолетия, и сейчас у тебя — есть к кому обратится за помощью. А у тебя, Оля, чтобы не была за причина, родители любят своих детей и тебе стоит помириться, и даже попросить прощения если ты не виновата даже. — Поставив руки в любимую поучительную позу, в боки, рассказывала Наташа с глазами полных слез. — Наташ, я с ними не ссорилась, — сорвалось с губ Оли, опустившей глаза вниз и замерла среди улицы на месте, — Так вышло, что нас в семье трое детей: я, сестра и старший брат. Нашу семью считали образцовой: мама с отцом обожают друг друга спустя все эти годы как влюбленные, мы с сестрой и братом никогда не ругались и были лучшими друзьями. Брат с сестрой пошли в маму — они художники, а я в отца и особо ни чем не наделена с талантов, кроме знаний семейного бизнеса. Мы жили за сотни километров от этого города пока нас не забрал братишь в другой город. В двадцать брат стал популярным художником в своих кругах, без помощи родителей всего добился сам. Моя сестра вечно ставила мне его в пример. С того момента мы и начали ссорится. После случая с моей сестрой, брат приехал к нам домой, молча, собрал наши вещи и на выходе спросил: «Выбирай: или ты остаешься с родителями, и я тебя знать не хочу, или мы все переезжаем ко мне и больше сюда не возвращаемся». Как бы не злилась на этих двух, но оставить их не могла. Пришлось переезжать. С того дня о нас заботится братишка, обеспечивая всем даже больше. Никогда не думала, что такой парень как он так сильно нас любит и сможет позаботиться. Он у нас такой шалтай-болтай! Парень ловелас с закидонами мачо. Он часто пропадает со своими девицами, а после его пассии названивают на вечно лежащий мобильный в кухни или на домашний. Это реально бесит! Правда, с этого воскресения он уже рекордное число побил по проживаю без своих баб, все смотрит что-то на компьютере в наушниках. В понедельник братец пришел такой задумчивый, что несколько дней не говорил ни с кем. Ой, я заболталась, Вам, наверное, не интересно? Между прочим, пойдемте на выставку Захариуса, посвященную мифологии? — закончила рассказывать свою историю Оля, умолчав самое интересное, что так заставило объединиться их против родителей. Брата она и правда любит. Это, наверное, такой город бабников? В отеле Яна плакалась на бабника, потом я на переменке слышала, как еще одна девушка наша однокурсница Василина плачет, что ее бросили из-за другой, теперь брат Оли. Тут что заколдованный круг бабников? Упасите меня от встречи с ними! Ведьмы водят обряды на рождение и разведение ловеласов? — Картины и мифология? — мне нравилось такое сочетание, мое воображение стало рисовать уже известные мне работы всемирных художников. Глаза, замечтавшись, выдали меня, — Это то, что я обожаю только вместе, если это удачно сделано и талантливо, великолепное зрелище! Мне бы хотелось посмотреть на такое. В прошлом городе, мне приходилось ходить в галереи и даже пару картин у нас есть дома. — Тогда решено! Идем на выставку, — Оля вздрогнула и сглотнула, словно сказала невозможную или нелепую вещь, — Но идеальней будет в галереи при правильной расстановке и освещении! Наташа, посмотрев на нее, заинтересовалась только одним: — А сколько твоему брату лет? — Наташ, поверь, он тебе не нужен, — Олька истерически захихикала, предвкушая следующую свою фразу: — Этот тип такой же матрос и динамщик, как и ты. И да, если тебе интересно, ему 26 и у нас с ним договор он не лезет к моим подругам. — Меня культурно отшила сестра возможного парня? — заехидничала Наташка, отойдя от только что сопливой истории и морали о семье, — Это в моей практике новенькое. Я пойду с вами только на «рыбалку» в то место. Вот так мы шли к лифту и разговаривали о важном по дороге на улицу. Обе подруги использовали мою карточку лифта без любых зазрений совести, даже не спросив, где я ее достала. У самого лифта нас окликнул мужской грубый голос. Мы обернулись. — Девушки, — перед нами стоял парень, цыганской внешности с длинными завязанными в пучок волосами, в деловом дорогом костюме с идеально натертой обувью. Кисть украшали золотые часы. В руках парень держал свою барсетку, красную розу и подарочный пакет, — Девушки! Можно у вас украсть вот эту, — он указал на меня: — Алис, можно тебя? — парня я видела третий раз за день, меня порядком стало раздражать ситуация. Наташка с Олей перешепнулись. Юрьева достала блокнот с сумки, сделав пометку, которую увидели они с Ольгой. После и вторая сделала тоже самое в этом блокноте. Парень аккуратно и заботливо взял меня за предплечье и повел через коридор. — Алиса, я хотел бы тебя пригласить сегодня вечером погулять, — он вручил мне розу и пакет. Брать подачки от ухажеров было для меня неприятно еще со школы, но этот тип боязливо подкинул их в воздухе, мне пришлось ловить, что вызвало еще большую антипатию к очередному мужчине, привыкшему, что ему на шею сами вешаются глупые девочки. — Спасибо, но нет. Я развернулась и быстро ушла с подачками. Добравшись назад в лифт, подруги, как два голубка — шпиона, развернулись спиной к парню и, забыв этикет, ржали, как кони. Наташа, услышав мои шаги, привела себя в порядок, поинтересовалась: — В этот раз мы обе, — махая указательным пальцем то на свою грудь, то на Ольки, — Поставили ставку — продержится минуту! Знаешь, а он произвел хорошее впечатление. Нужно будет утешить беднягу после! Туся еще после подхода ко мне первого ухажера рассказала Оле всю историю, известную ей в скорченном варианте, что я не допускаю никого близко к себе. Они, как разведчики, завели блокнотик и ставили ставки на «глупцов», а точнее: «Сколько продержаться парни рядом?», «Возьмет ли Алиса подарок/цветок?», «Что в пакете/коробке врученном ей?». Юрьева не считая, что обижает парня, смотрящего на нас у окна или любые нормы, выхватила с рук пакет и заглянула в него: — Знаешь, единственный плюс от твоих донжуанов — каждый день кто-то дарит тебе шоколад! — Открывая очередную найденную там сладость, проговорила Наташа, ловко отрывая кусочек, угостила Олю. За эти четыре дня я уже привыкла не выбрасывать в урну подарки, а отдавать девчонкам, без комплексов поедавшие бережно выбранные подарки мне парнями. — О да! Это же ты пустила слух: «Она просто обожает шоколад». Интересно, что будет, если я скажу им правду, про аллергию на этот продукт? — Эээээ… Потише! — возмутилась Оля, протягивая руку за очередной конфетой в пакет. — Не лишай меня этого продукта! — блондинка сложила руки в жесте «плиз» и закатила глаза по — кошачьи. — Заключим сделку, девочки! — я уже хихикала, забыв сверлящего мою спину глазами парня. — Эти… все… обеспечивают и дальше Вас (меня) шоколадом, а вы … — А взамен мой рот на замке? Договорились, кэп! — закончила Юрьева, доедая очередную конфету. Мы втроем погрузились в лифт. У Оли зазвонил телефон, и она поспешила ответить своему брату, а мы с Наташей продолжили общение. — Алис, а он не представился? — Туся умудрялась красить губы на ходу без зеркала, и выходило у нее идеально! Моя мачеха говорит: к тридцати пяти лет девушка должна красить губы без зеркала. Скажу, моя подруга обогнала условленный возраст на много. — Тот тип, что подкатывал? — засмотревшись на губы подруги, мне так накрасить с зеркалом трудно и долго, а та за секунду. — Агась, ни че такой мужчина-перчик с мускулатурой! — восхищалась та, своим коронным голосом, готовясь расставлять ему капканы везде. — Это сын нашего декана, Владлен, — оторвавшись от разговора по телефону, произнесла Олька и тут же в трубку добавила: — Морока ты моя, да не ты Владлен, а это к Алисе пристают парни, а она всех отшивает, а последнего не знает как зовут…Да…Да у нас новенькая в группе, только переехала в наш город… она моя подруга братишшшь… Тутя-матютя, может, ты заболел, что решил меня забрать от универа? Подожди секундочку...  — Ольга украла одну с конфет с сумки у Наташки и продолжила говорить: — Ты уже неделю дома тусуешься малого нянчишь! Забрать меня решил…Может, у тебя температура? …Нет, не смешно… Да ты у меня принц в пяти минутах от меня? Жди у входа в машине. Не смей клеится к наивным студенточкам первого курсу… Не лги мне, если ты не подумал о таком, то явно болен! Тем временем лифт спустился на первый этаж. Удачно поев все конфеты, Наташа сложила себе в сумку пакет от них, а Оля забрала с рук розу себе по привычке. Мне не важно, куда деть роз, а она сказала: «Приятно идти с цветами домой каждый день» — пускай ходит. На пороге попрощавшись с блондинкой, я с Наташкой направилась в сторону стоянки, а Олька побежала к брату. Должна признать, брат Ольги, наверное, хорошо зарабатывает, раз сам заработал на последнюю модель машины, довольно, популярной марки автомобиля ламборджини. Я почувствовала за него гордость, чего не могу сказать о себе пока что. Дверь Ольке открыли с внутренней стороны, и как Наташа не пыталась посмотреть на лицо водителя, толсто тонированные окна не позволили, а так же разговора внутри мы не слышали. Я с Наташкой жила в противоположный концах города, и ездили на разных транспортах. Сегодня этой Юрьевой приспичило поехать в больницу, соблазнять доктора, чтоб получить больничный на две недели. Дождавшись на остановке трамвая, мы оказались в большой пробке. Наш водитель решил ехать, чтоб не стало. Через двадцать минут транспорт продвинулся на одну остановку. Какой-то лысый мужик поглядывал на Наташу в ее красивое, выставленное на показ декольте. Подруга, заменив, сделала жест означающий, что сейчас вырвет ему глаза, и даст коленкой, сами знаете куда. Мужик отвернулся. Но, пожилая женщина, увидев это засмеялась, за что тоже попалась под «удар» девушки: — Женщина, извините меня за деликатный вопрос, но вы смеетесь так, потому что вам стринги жмут? Язвительную речь услышала очередная дама и, хихикнув, сделала стратегически важную ошибку — привлекла внимание Наташки, входящей во вкус: — Девушка, вы такие красивые! У вас такое личико! — засюсюкалась Наташа, но я — то знаю, это неспроста. — Спасибо, — стесняясь, проговорила хозяйка внешности в стиле плоское лицо. — Я считаю, — продолжила Наташа, — Вы должны украшать своим лицом мир! Так что выйдете и освещайте его с той стороны дверей. Мне страшно находится с вами рядом, вдруг это заразно? Или тут серьезного нет? Вас ударили? Девушка обиделась и отошла. Наташка тоже обиделась и начала мне на ухо бормотать: — Я же культурно, без обзывания! Почему они на меня не орут? Мне скучно просто так стоять тут. Тем более и принцев нет…Хочу себе принца! Или, на крайний случай, ссоры с кем-то с этих пассажиров. Эх! — Зачем тебе принц? Неужели такая взрослая тетя в душе верит еще в романтику и любовь? — Принца и точка! — капризным голосом проговорила Наташа, обнимая палку для держания чтобы не упасть. — Каждый парень в наше время принц, только принц для своей девушки. Выбирай любого! — Мне нужен богатенький… — и она покрутила у виска, будто я не понимаю ни чего, а она мисс понимания. Вот я даю зуб, ей этот палец вырвут, если она не прекратит такого поведения. — В деньгах нет счастья! — когда она это поймет? Зачем деньги, причем, срочно она не признавалась, но явно что-то себе хотела. — Странная ты! Недотепа, моя любимая! С детства показывают в мультиках, как принцы проводят акцию доброты и дарят бедным Золушкам богатую жизнь! Сама посуди, какая любовь между прислугой и мажором? — Ему нравится ее душа! Они влюбляются и живут долго и счастливо! — Ахаха, такой идет мужик по улице и говорит: «Девушка покажи свою душу»? Ахахаха! Да, ты права. — Подруга хмуро посмотрела на меня, в глазах читался скептицизм: — Она стает богатой девушкой и украшает своим личиком царство государство и ездит по всем столицам, пока сват не склеит ласты, в смысле того, — Подруга указала указательным пальцем в небо: — А после вообще в меде живет с мужем, казну делит восемьдесят на десять процентов, понятно кому 80? И ему 10 и государству 10. Вроде и замужем и принца дома не бывает — все на встречи ездит. — Ты хоть одну сказку смотрела без своего взгляда на мир? — Это тебе стоит стать реалисткой. Такие вот как ты и переписали первоначальный вариант сказки на новый всем известный лад: занюханная девочка уборщица с помощью крестной идет посмотреть на бал и теряет туфельку, которая кроме нее больше ни кому не подходит. А ты знаешь, что первый вариант Золушки был реалистичным. — Оу! Да? — Первая европейская сказка о Золушке была описана Базиле — правда, та, первоначальная, Золушка вовсе не теряла хрустальной туфельки. Имя этой маленькой девочки было Зезолла от Лукрезуцция, и она уже в детстве проявила склонность к убийству. Сговорившись со своей няней, она загубила злую мачеху, предложив той посмотреть на сундук своей матери. Жадная мачеха склонилась над сундуком, Зезолла с силой опустила крышку — и сломала мачехе шею. Похоронив мачеху, Зезолла уговорила отца жениться на няне. Но девушке не стало легче, поскольку её жизнь отравили шесть няниных дочерей. Она продолжала мыть, стирать, убирать дом и выгребать золу из печей и каминов. За это её и прозвали Золушкой. Но однажды Зезолла случайно наткнулась на волшебное дерево, которое могло исполнять желания. Нужно было только произнести заклинание: «О волшебное дерево! Разденься само и одень меня!» Возле этого дерева Золушка наряжалась в красивые платья и отправлялась на балы. Однажды девушку увидел сам король и, конечно, сразу же влюбился. Вот в этом моменте у парня просто появился интерес к раньше не виданной девушке, а не любовь. Так вот. Он послал своего слугу отыскать Зезоллу, но тот не смог найти девушку. Влюблённый правитель разгневался и вскричал: «Клянусь душами моих предков — если ты не найдёшь красавицу, то я побью тебя палкой и пну столько раз, сколько волос в твоей мерзкой бороде!» — Наташа! Хватит чудить! Я не хочу такую гадость слушать! Не порти одну с моих любимых сказок тут! — Ну, я люблю рассказывать кровожадные истории! Тем более конец там нормальный для Золушки… — и она закрыла руками рот, но я видела в ее глазах просьбу послушать дальше. — Нет, не надо рассказывать! — Ладно. Падчерицы отрезали себе по пол ноги, чтобы залезть в туфельку, но … — Ты уже забыла договор о шоколаде? За эти дни мне стало даже маленько жалко себя, что не могу наслаждаться продуктом из какао так, как эти двое. Они поедали все запасы вкусняшек, а я скажу, это довольно большое количество. Когда мне хватает пирожного и чая без сахара на день из сладкого, а вот Оля и Наташа слоновыми дозами ели шоколад, запивая кофеем с четырьмя сахарами. — Ой, — сделала спонтанный вид Юрьева, — чё я за бред тут рассказываю? Все пошли отсюда пешком, мои ноги не железные, как у эльфини в игре, бегать на каблуках днями и не парится. — Наташ, если ты не перестанешь обижать людей, то так и останешься в девках! — Твое высказывание не логичное! — Обиделась Юрьева, насупив брови, перевела с магазина на меня укоризненный взгляд. — Кому нужны дворовые девки с богатых? — Милая, мне просто нужно мужское плечо, которое меня будет любить за то, что я есть. А деньги… я просто в них нуждаюсь, как в воздухе. — Подруга громко набрала воздух в легкие и задержала дыхание. Я никогда не спрашиваю почему это так не обходимо. У нас отношения в которых никто не выпытывали у другой разную информацию, мы рассказывали то, что хотели и ни грамма больше. Мы шли красиво вымощенными камнем дорожках между магазинами, кафешками, барами, пабами и стоящими в пробке машинами. Дорогу и тротуар отделяли клумбы еще без цветов, но с большим количеством первой зелено — беленькой зелени. Город пробудился от зимнего сна и переходил в буйную пору, сводящую с ума влюбленных мира, котов, а так же прочую часть населения планеты. Вот моя Наташка всегда в душе находилась в состоянии весны, и представить эту особу по-настоящему влюбленной ходящей там за ручку по аллейкам с парнем или в ее исполнении нежные романтические вечера с избранником я честно не могу. Ей больше подходит роль генерала полка и троллинга, чем ванильный абсурд. Пока мой мозг снова рисовал милую картину: Наташа идет улицами города в джинсах и футболке, без любимых каблуков, а в конце дороги ее ждет любимый человек для вечерней прогулки по набережной или катанию на велосипедах. Абсурд, а не мысли! Туся тем временем резко остановилась и командирским тоном приказала: — Я пойду в этот магазин по важным делам! А ты будешь рядом стоять, корчить рожицу и фукать, тем самым портя аппетит мне на любимый какаовый продукт, лучше жди здесь! — А тебе мало сегодня было три кило с Олей напополам? — Алиса, ты вообще не думаешь головой! Впереди два выходных и мне нужен будет этот продукт. Завтра пятница, но мы с тобой идем в кино, и пойти в любимую лавку не будет времени, указывая на коричневый магазин. На нем справа, у вверху виднелась вывеска формы шапки безумного шляпочника «У Чарли. Сеть Вкусняшек». — Мы завтра в кино? Хорошо, что я хоть узнала о своих же планах! Юрьева, махнув рукой, недослушала и скрылась за дверьми магазина. Поправляя руками колосок, на своей уставшей за день головушке. Я осмотрелась. Район довольно знакомый. Глаза наткнулись на салон тату, возле музыкального магазина недавно посещенного мной, а дальше виднелась витрина с куклами Тильдами. Эффект дежавю пропал, помахав мне печальной рукой, обещая еще много раз вернуться. Самодельные и фарфоровые куклы, игрушки, вещи — моя большая слабость. Отец всегда баловал меня, маленькую Алису, разными винтажными издельями. Когда мне пришлось вырасти, все предметы были распроданы на благотворительность в мое совершеннолетие. Старое здание, покрашенное в нежно — голубой цвет неба с нарисованными облаками, хвастался через витрину большим выбором. Больше всего внимания привлек зайка в русском народном костюме с глазами — пуговичками, выше над ним стояла Тильда — балерина, сделана в точной копии настоящего бального костюма, чуть правее сидела Тильда — Соня в розовой пижаме и маске для сна. Особенный восторг вызвал домик для кукол: трехэтажный хрустальный домик с хрустальной мебелью внутри и маленькими Тильдами сантиметров по десять в каждой комнате по одной — две. Наташка спустя минут тридцать вышла с магазина и направилась вытаскивать меня за уши с красоты Тильд с грязными пучками указательного, большого и средних пальцев от какао. Я попыталась ее поругать, высказать, про запах чистоты и аккуратность девушки, но та достала с пакета очередную конфету глубоко вдохнув, ляпнула не подумав: — Будь проще, лапа, поправь мне корону и пошли! Ну что еще скажешь сладкоежке? А она открыла пакет, предложила мне выбрать от туда конфету и, поняв, что совершила глупость сама же ответила на свой вопрос: — Ну и правильно! Боюсь, мне не хватит до выходных, если конечно завтра твой сын декана не попробует еще раз! Нужно будет ему намекнуть, что ты любишь шоколад из «Чарли» и не ешь другого. А ты, божий одуванчик, Мисс Щепетильность и Правильность, чтобы с ним две минуты поговорила! С такими темпами они перестанут за тобой ухаживать, что очень отразиться на моей фигуре. Ольке вон брат все покупает, а у меня только ты кормилица. — и она полезла меня обнимать с руками и ртом в шоколаде, за что и получала шалбан. — Фу! Уйди противная от меня! Ты в больницу едешь? — Да, мне назначено на три. Слушай, Лиса моя, а ты может… девушек любишь? — открыв широко глаза и прожевывая двадцатую конфету за минуту, предположила подруга, свев губы на левую сторону бантиком, задумавшись. От этой особы я не удивляюсь любым фразам уже давно, но предположение данного характера в мой огород из уст дорогого человека просто вывел из себя на несколько минут. Спасибо урокам этикета, учившие не показывать никаких эмоций на лице, но руки все-таки не подавились спокойствию и выхватили пакет с конфетами. Буквально еще пару секунд и я стояла, держа его над урной. — Алисенок, я просто не понимаю, что ты хочешь увидеть в парне за минуту, не ходя с ними на свидание? Ты хорошенькая… а теперь отдай конфеты, — она попыталась отнять, но мои ловкие руки быстрее реагируют. — Что с тобой делать с такими предположениями? — я не злилась уже, просто проучить и по вредничать хотелось. — Понять и простить! Отпускать не нужно в урну! — только подруга заполучила пакет, сразу спрятала свое «золото» от греха подальше в сумку, умывшись влажными салфетками, больше не ела. — Наташ… — Да? — В глубине души мне, — я задумалась невольно и подняла голову к небу, изучая облака: — Очень хочется мужской поддержки, взаимной безграничной нежности, понимания с полвзгляда, необъятного взаимного тепла, искреннего доверия, и всех сказочных чувств влюбленности без вкуса кислоты. Хочется просыпаться и видеть лицо человека, того кто для тебя все, того кто заботится и защищает и тебе от этого спокойно и уютно. Круто с таким человеком просто обниматься, целоваться, ходить по улицам наслаждаясь его присутствия рядом. Я б с радостью ходила с ним по магазинам, в кино, театрам, посещала выставки, наслаждаясь теплыми руками у себя на поясе, и восторгалась окружающим миром с ним. По вечерам уставшими возращаться домой, закутываться в плед и засыпать у него на груди. Наташ, мне не нужны их шоколад и розочка! Мне хочется увидеть в их глазах не робкую надежду купить меня дорогим ужином для ночи в отеле или похвастаться перед друзьями мачо замашками, мне нужно увидеть в парне — взрослого мужчину. Сложно объяснить. Когда я увижу то, что так ищу в их глазах хоть у одного, я тебе обещаю сходить с ним на свидание. Наташа отвернулась противоположную сторону и лишь скрепя зубами и какой-то болью прошептала против ветра: — Замолчи. Любовь это для подростков. Я болтала ногами, радуясь, что туфли стоят рядом и ноги отдыхают. Подруга думала о неведомых вещах, после резко обернула и спросила: — Че уставился на меня, коротконожка? Зубы лишние? — Однозначно хамство восстанавливало ей настроение. Проследив за лицом подруги, я обнаружила рядом стоящего парня возле той самой урны, которая чуть было не забрала запасы подруги. Парень неформал с руками тату — рукавами и дредами смотрел между нами, записывая что-то в телефон. Наташкино обращение его удивило, парень упустил с неожиданности телефон, побив заднюю панельку. На месте пацана я б ее припугнула за такое обращение, но того больше интересовал планшетоподобный телефон, чем причина по которой он лишился новенького на вид мобильника. Подняв его, дредовское чудо пошло через пробку длинной в пару улиц к стоящей ламборджини в пробке, идентичной в которой уехала Оля полтора часа назад. Вот уже и говорят плохой уровень жизни у людей и богатые их обворовуют, а каждый второй ездит на крутой тачке, а я сглупила и теперь каждый день стою в очередях, наслаждаясь противным запахом сигаретного дыма. Хорошо только одно — приятно рассматривать других пассажиров, запоминая их лица и чувства. Пробка стала уменьшаться и маршрутки снова принялись ездить туда — сюда. Первым приехал автобус за Юрьевой, а моей особе везло уловить в нужное направление транспорт, как утопленнику. Сидя на лавочке остановки, я занималась любимым занятием всей молодежи — распутыванием наушников, закончив это трудное дело, в ушах заиграла долгожданная музыка Моцарта — Симфония N40, I часть Molto allegro. Пару раз мне приходилось стыдливо оборачиваться по сторонам при прослушанье мелодии, потому что правая рука играла в воздухе вместе с оркестром, но до этого не было ни кому дела. Паранойя не покидала меня. Чувство, что за мной наблюдают, пронзало с правой стороны, там, кроме машин готовившихся ехать после сигнала светофора, ничего не было. Через несколько часов страданий и наблюдений за улицами, я смогла поймать такси и доехать домой. В квартире меня ждали любимые звери: Пумбочка с поднятым хвостом вверх, проявляя этим высшую степень радости и признательности, а также малыш Тумба, с разгону заскочивший на плечо, принялся, нежно мурча, тыкать носиком по моей щеке. Вечер четверга я провела в душе под звуки радио. Ванная комната в квартире главное достояние после больших окон с широкими подоконниками. В маленьком периметре комнаты четыре на четыре метра дизайнеры поднятую зрительно линию пола вмонтировали в оставшееся внизу пространство ванну, а над ним висел душ в виде деревянного ведра, сама комната, обитая деревом. Пару полочек на стенах были украшены банными мылами, веником для парилки и разными деревенскими штучками для купания. Блаженно расслабившись, я там и уснула. К часам двенадцати, не утрудившись даже одеться и вытереться полотенцем, поменяла теплую водичку на большую кровать, продолжив спать. Утро пятницы радовало проникающей теплотой в комнату через толстые окна. Мне к третьей паре можно было спать и спать, но телефонный звонок испортил все попытки войны за драгоценные секунды в мире грез. Мобильный показал скрытый номер, которые по привычке я не принимаю, но сегодня же прослушивание на работу и вдруг это оттуда звонят? Тимон истерически боялся вибрации звонка и всегда убегал из спальни на кухню, услышав ее. Правая рука потянулась за мобильным телефоном, пока левая — закрывала глаза одеялом, пряча от света. — Алло! Доносящийся очаровательный голос парня в трубке приклеил меня ухом к телефону. Хотелось слушать и слушать низкий, мягкий баритон с нотками мягкости и шелковистости. А еще меня захватило чувство дежавю: пролетели перед глазами странные картинки Греции, Средневековья с разными цветами радуги, голос отдался эхом в моем сознании. Наверное, подсознание ассоциировало этот ангельский голос с фильмом о любви или как еще объяснить это? Я приклеилась к телефону и вместе с бабочками готовилась влюбиться в голосок. Звуки баритона сделали с меня неженку, готовую отвечать на все вопросы: «Да!» и подчинятся, как личному генералу. Хорошо хоть Виктория не обладает таким голосом, а то боюсь, я б тогда согласилась выйти замуж за ее конкурента по бизнесу или его сыночка. Мое тело извилось с кошачьей грацией, перевернувшись на живот, улыбка показала все тридцать два зуба. Точнее будет сказать тридцать один с половиной или даже не знаю как их посчитать? У меня в зубах стоит пирсинг между первым и вторым верхним резцом в виде маленького бриллианта. Не смотря на то, что Лизка утверждает, такой пирсинг называется скайлз, у меня мнение обратное. Зубы не подвергались проколу или пилению дыр для серьги, она размещена между зубами. В подростковом возрасте у меня были проблемы со стоматологией: большие щели между передними зубами. Улыбку такое построение зубов очень и очень не украшало. Ставить болезненные скобы я на все уговоры отрез отказалась. Врачи решили проблему эстетическим, молодежным путем «вмонтировали» серьгу между первым и вторым передним резцом. Сейчас бриллиантик врос и не придает никаких хлопот, кроме необходимости постоянной чистки, а зубы со временем сами собой вернулись в правильное идеальное построение. В трубке снова послышался голос мужчины, пытающегося понять: слышат ли его? Мурашки прошли по верхней части туловища восхищенно молитвенными просьбами возле ушей: «Звоните к нам каждое утро». Отогнав восторг, пришлось ответить: — Доброе утро! Мой тембр речи тоже стал такой приятный. Вот паршивец! Не может всегда быть таким милым? Я такой у себя слышала последний раз при исполнении лирического куплета в «ВВ» посвященного Лизкой (автором текса) моей первой любви. Сама Елизавета утверждала: это о ней и Максиме. — Доброе утро и Вам! Не помешал? Еще довольно рано. «Да ты что такое мелишь пацан! Для твоего голоса звонки в такую рань разрешены законом» — Закричали все хором мурашки, проходя по телу очередной митинг в поддержу не известного. — Не очень. Извините, с кем я говорю? — Каждое слово рот выдавал с кокетством, четкостью и нежностью. Негодяй ротик всегда так говорить не хочет! Поет так — да, но говорит более обыденно. «Узнай его имячко! Будем знать нашего личного покровителя голосом. Прикиньте если он страшный очень?» — Размышляла моя внутренняя животность в голове на экстренном слете «Вам слабо влюбится в голос?». — Вас беспокоят из-за Вашего посещения музыкального магазина. Вы Алиса? — Да, меня зовут Алиса. Что-то случилось? Знаете, когда у вас играла — все было в порядке с инструментом. На заднем фоне в трубке слышались крики девушки с знакомым голосом: «Стой! Не тронь это! Кирилл, мама тебя сейчас отругает! Блин! РРррррр! Лови его! Хватит трендеть по телефону! Рррр! Беги малой, беги». Голос насколько знаком, где его можно было раньше слышать? Ладно, это же магазин там много посетителей. Больше волновало, почему звонят? Вот уже, не хватало, чтобы после меня сломался музыкальный инструмент. Мне сейчас денег на покушать не хватает, куда штраф еще? Зачем же я глупая заполнила ту анкету? — Наш музыкальный магазин, — Офигенный голос сообщил адрес и название: — Хочет поздравить с выигрышем в акции посетителей! Вы выиграли синтезатор! — За что? ЧТО? — Сказать, что я ошеломлена — не сказать ни чего. Брови поднялись вверх домиком, а рот широко открылся, видно, помогая таким образом переварить услышанную информацию ушами. — Эээ… за самую шикарную игру! Мои бабочки окрыленные от неведомого счастья стали управлять всем телом: мысли подумали: «Бери с синтезатором голос этого парня. А лучше забей на синтезатор, бери просто голос», руки вспотели и еще ближе подвинули телефон к не верящим ушам. Губы, спустя время, заулыбалась, показывали ямки на щеках во всей красе, оголив тот самый бриллиант. Мгновение казалось, появились крылья, как у птички, чтоб взлететь в самый космос от счастья. Лично я первый раз выигрываю в акции такой дорогой и желанный подарок. — Правда? А почему мне не говорили о такой акции? Даже на сайте ничего нет об этом сказанного, а я хорошо изучала все разделы. Не смешно такие шуточки, знаете ли! Музыка для меня многое и подобные веселья — не интересны. Не верилось, что добрый хозяин магазина за «красивую игру» подарит инструмент в стоимости четвертой части моей квартиры. — Конечно, правда. На счет сайта вы просто не внимательно, скорее всего, посмотрели. Там есть видео с камер наблюдения и голосование. У Вас есть сейчас доступ к компьютеру и интернету? — Хорошо, я сделаю вид, что поверила. Подождите, включу планшет. — Если врет, тогда зря пришлось подниматься с мягкой, теплой, белоснежно — атласной кроватки и даже его голос не загладит эту вину. — Да, конечно, Алиса. У Вас красивое и редкое имя! Главный Муравей сделал вывод: это клеятся по телефону для побития рекорда разговора с Алисой более минуты. Странно, на сайте появился раздел «Акции» и, судя по дате, она уже давно проходила на момент посещения нами с Вилкой магазина. Готова поспорить, я не могла пропустить мимо такую вещь. Меня б привлек азарт попробовать себя и мелодию выбрать постаралась. С полной уверенностью, не смотря на правдивость, и даты всего, не верила в такое, а надежда говорила за себя: — Простите, что долго. Я немножко растерялась. В понедельник там не было такого раздела. — Вот и откуда там взялся по вашему мнению? Мы хотели уточнить адрес… Будете ли сегодня дома в течение дня? — Я через два часа ухожу по важным делам и когда вернусь — не знаю. — Тогда в течение часа Вам, Алиса, привезут заслуженный приз. Вы великолепно играете! Примите личные поздравления и комплементы. Ваша музыка со мной что-то сделала не вероятное, раньше это было не под силу даже моему хобби. Надеюсь, получив инструмент, порадуете нас своим визитом еще? — Спасибо. Несомненной! Мой контрабас еще не пришел посылкой! Мы оба захихикали, смех парня такой же приятный, еще круче голоса, а основное — искренний. Хотелось вот так сидеть и целый день говорить с незнакомцем, время от время хихикая. Ой, да что со мной? Бррррр! Внутри все сжалось, мысли устроили в голове автогонки и ездили зигзагами в поисках ответа на вопросы: «Что? Как? Почему? Кто? Где? Когда?» Мужчина еще минут двадцать не давал положить трубку, задавая глупые вопросы теста оценки их магазина, иногда шутя и снова смеясь. Мой ротик тоже нахальным образом заигрывал такому голоску, а внутреннее «я» кричало: «Обалдеть! Вот это утро! Там- парам-парам! Щелк-щелк-щелк — проснись дорогуша! Ущипни себя за бедро или укуси за локоть!». Ответив на все вопросы приставучего мужчины с подкупающим голоском, я привстала с кровати открыть окно спальни. Теплый поток со странной каплей морозной утренней свежести окутал тело, а после и всю комнату, пропитывая каждую мелкую деталь собой. В блаженстве от воздуха я почувствовала себя любимым Наташкиным продуктом, тающим от жаркой атмосферной атмосферы. Простая и обыкновенная вещь — открыть окно, пропитала меня насквозь радостью и эйфорией от свободно гуляющего воздуха. Другого мнения об этом была маленькая подружка и соседка по жилью — Пумбочка. Она насторожено поежилась на кровати, но при этом продолжала спать детским сладким сном с прикушенным языком. Интересно, а котам снятся сны? Я несколько раз видела, как второй мой со жилец, Тимон, во сне машет усами, хвостом, будто догоняет мышь, которую ни разу не видел. Тяжелые часы с кукушкой в прихожей оповестили не только меня, а и, думаю, соседей на пару этажей ниже о приближении нового часа утренней поры: «Ку-ку! Ку-ку!». Может, это злая шутка про акцию и мой выигрыш в магазине? Ни кому на голову не падают чемоданы с деньгами! Просто так бесплатный только сыр в мышеловке и то если он туда попал — бракованный. Мой внутренний животный зоопарк из поселенцев подозрительных белочек, хихикающих таракашек, пофигистов слонов, скряг жаб, влюбленных крылатых бабочек во главе с мурашками подозрительно удовлетворенно молчали пока я принимала душ, ела овощи на пару, запивая зеленым цветочным чаем с войтонами. Первые звуки невроза подала именно пушистая синяя белочка (да, моя белочка синяя, потому что злая) волнительно играя в голове на колокольчиках когда я принаряжалась для нового дня в белоснежное платье с кремовым низом, подобающим юбкам пышных нарядов для выпускного в детсаде. Моя мачеха считает: неподобающе носить такие наряды в двадцать три года, они придают детского не серьезного вида. Что там она еще считает от той недели — не волнует более. Люблю эти пышно глуповатые низы платьев и юбки. Серьезность — не мой конек. Вообще понятия «я» и «серьезность» в моей голове не совместимо. Не понимаю: как в моем возрасте мама уже ждала третьего ребенка? Маленькой смотря на маминых подруг, теть, проходящих девушек на улице, я восхищалась их видом, манерами, взрослой жизнью, свободой. В подростковом возрасте полном влюбленности в рыжего Картошку, я считала себя большой и взрослой, готовой к серьезным отношениям, но чем дальше и старше — превращаюсь снова в ребенка, наблюдавшего и ждущего часа взросления. Дитя во мне растет все больше и больше, съедая черты взрослого человека за обедом, посудником и ужином, а чаще в моменты опускания рук от негативных эмоций. Часы с кукушкой пробили ровно два часа от звонка менеджера магазина, имя парня так и осталось для меня загадкой. В этот раз кукушка пропела в закрытом домике, не собираясь выползать от туда. Даже искусственная птичка решила в такое время поспать, как — будто смеясь над моей персоной: «А ты, Алиса, иди трудись грызть гранит науки, только зубки не сломай!». Вот и буду загрызать! Смотрите, какая деревенщина нашлась, бу! Однозначно, я схожу с ума! То мне мерещится, что за мной наблюдают, то я ссорюсь с кукушкой и не простой, а искусственной в часах, то акции выигрываю, то с котами говорю. Пользуюсь случаем, где мой подарок? Номер скрыли — не перезвонить даже. Эх… Пойду одену тот кулончик подаренный братом, мне нравится его носить. Он придает уверенности и очень даже подходит под мое амплуа сегодня. У самого порога, застигая на шеи вредный талисман, не собирающийся поддаваться застегиванию: замочек слишком тугой, в дверь медленно позвонили три раза. Звонок в моей квартире сделанный тоже в стиле кантри и потому каждый раз вместо привычного настойчивого «дзынь-дзынь!» раздаются звуки живой, сельской природы и животных. Моих малышей семейства котячьих звонок превращает в охотников, ищущих добычу среди тайги. За дверью стоял курьер с большой коробкой подарка моей мечты. Жаль, прыгать от радости будет слишком при парне со службы доставки. — Доброе утро! Ну и пробки в центре! Еле добрались без потерь. Вы Алиса? — Затараторил парень басом со странным акцентом и долей соблазнительной шепелявости. Лучше прислали того, что звонил. А можно попросить о такой услуге? Сейчас такая возьму телефон, наберу номер и скажу: «Ей, ты! Ты начальник? Да, значит так, я тебе звоню! Пришли сюда мальчика очаровашку голосом!». Я даже мысленно дала ему шанс на свидание впервые за все годы после расставания с Антоном-картоном. Интересно, как выглядит внешне звонящий? С таким же милым личиком, как и голос? Лишь бы не ботан-стайл. Курьер на моем пороге был своеобразной внешности: худощавый, но накачанный, невысокий — сантиметров десять выше меня самой, черные короткие волосы стрижки ежик плавно переходили в бакенбарды и легкую, почти незаметную, но ухоженную бородку. Под римским профилем удачно разместились (не высоко, ни низко) пухлые губы, на вид очень мягкие. Крупные карие глаза придавали образу изящности, смотря на меня как на простую девушку, а не кусок мяса. Я только вчера об этом говорила с Наташкой! Терпкий аромат его приятных духов вносил шарм и привлекательность этому парнишке. Мимолетно у меня мелькнула мысль: «Этот парень совсем не плох», но сердце все-равно хотело увидеть милашку обладающего столько засевшим у меня в голове голосом. — Поможете? — я развернулась спиной к парню, протянув злую цепочку, не поддающеюся мне. Курьер мигом застегнул на шеи его и улыбнулся. Мне стало так не ловко! Почему этот талисман меня так не слушался десять минут назад? — Да, меня зовут Алиса. — злостно ответила, чтобы не зазнавался тут! Меня рассердила ситуация с кулоном и сразу вспомнился приятный бархатистый баритон так сильно, будто я веками его слушаю. Во мне родился маленький эльф, я тут же назвала его Тотошка и названила уплавлять зоопарком. Он сразу принялся к своим обязанностям: заставляя таракашек заткнутся всем хором с концертом в поддержку: «Мы тут того мужика ждали! Давай дуй за ним!», «Ужас! Я стаю копией Наташи! Она заразна!» — Да, меня зовут Алиса. — когда молчание затянулось, подтвердила, поправляя низ платья. — Распишитесь за доставку вот здесь, — На указанное место, быстро попала моя подпись, но курьеру этого показалось мало. Он со смущением и глазками под лба проговорил: — Алиса, начальник сказал снять видео, как Вы пользуетесь нашим подарком. эЭээЭэ..? Вы не против? Сыграете маленький отрывок? — Перед камерой? Ну, разве что будете только руки снимать! Хи-хи! Пошлите во вторую гостиную …ой… забыла, давайте лучше в кухню и столовую. — Я указала на правые двери рядом со входными, — Только купила квартиру, еще ремонт предстоит делать в комнате для музыки. — Уже придумали, как хотите обустроить комнату? — Пытался поддержать разговор курьер своим грубым, но располагающим к себе тембром. — Нет, мне не светит там закончить ремонт, увы и ах! Разве вы знаете, где акции по ремонту проходят? Я бы посетила такой магазин! Мы оба засмеялись под комментарий парня: «Дважды так не везет». Минут через пять в столовой возле окна был настроен мой миленький выигрыш — сюрприз. Чертики, я даже поверила в судьбу, ее безграничную щедрость, и любвеобильность к гражданам нашей планеты Земли! Настроив камеру, курьер приготовился снимать три минуты игры на синтезаторе. В большинстве случаев, мне неприятно под напором камеры играть. Даже один раз так чуть не подвела выступ «ВВ», оператор близко подошел, и я потерялась, как Маша-растеряша. Только пальцы тронулись пластмассовых клавиш, мое сознание вместе со звуками мелодии унеслось далеко за горизонт в блаженстве. В этот раз захотелось играть свое. То, что приходило под наплывом чувств неожиданной радости приятного сюрприза. Не знаю, сколько минут удалось поиграть забыв про окружающий мир. У курьера зазвонил телефон, вырывая меня в реальность. Парень не стал поднимать трубку, переводя взгляд то в телефон, то на меня. Вместо ответа парень быстро написал сообщение звонящему, а вслед за тем, попросив извинение, отдал мне камеру оценить его видео способности. Как не странно с него гениальной оператор: ни дрожащих рук, знает, что и когда снимать каким планом. Меня впечатлило его мастерство. — Вам нужно работать видео оператором! — Уже практикую. Видите? — Парень улыбнулся на одну левую сторону краешком губ. Такая милая улыбка. Мой эльф Тотошка заверил меня, что не позволит влюбиться в курьера. Да я вообще и не собиралась этого делать! Накрыв инструмент покрывалом от злоумышленника Тимона, грозно готовившегося выскочив из-за угла расцарапать черно-белые клавиши синтезатора, я ушла на пары, выскользнув во двор следом за парнем с службы доставки. Наши курьеры оказывается очень обеспеченные люди. Может пойти после пар не на прослушивание музыкантом, а устроится с ним в одну фирму? Парень, выйдя с подъезда и говоря по пятой модели всем известного телефона с надкушенным яблоком, хромой походкой направился в сторону двухколесного железного спортивного друга — мотоцикла. Лизы брат увлекается мотоспортом, а как следствие — заставляет всех своих друзей посещать над адреналиновые и нервные турниры с его участие по мотофристайлу. Это такие прыжки из трамплина в длину на кроссовых мотоциклах с выполнением акробатических номеров в воздухе. Он прожужжал мне все уши про эту, любимую, марку байков, когда отец ограничил его кредитку. Если этот нытик мне не проплакался полгода на бессовестного отца, так бы никогда не поняла насколько дорогой и эксклюзивный у курьера мопед. Мне пару раз даже приходилось водить более слабые модели этой марки, на шоссейно-линейных гонках в Испании. Ума не приложу, как мне разрешили выпевшей с этим самым братом Лизки сесть и поехать наперегонки? А смелость такой в себе в жизни ранние не видела! Но, слава мотоспорту, я его сделала тогда трижды из трех. Васька еще до сих пор просит реванша, которого не получит. Больше за эту штуку не сяду! Для гонок точно. Закрыв уши наушниками, в миг забыла про мопеды и невольно правой кистью руки с маленьким платиновым колечком, подарком отца, играла в воздухе всю дорогу балет «Щелкунчик», радуясь своему новому инструменту — мечте. Дорога к университету хоть и не далекая, но я уже сотни раз успела поругать себя, что осталась безличного транспорта передвижения. Стоять на остановках с аллергией к сигаретному дыму — мука. Большая, нет, огромная кара. С подъехавшим трамваем музыка в мп3 сменилась на лирические мотивы современных джазовых исполнителей. Добродушный кондуктор поспешил получить дань от только что зашедшего внутрь народа. Пухленькая дамочка с красным козырьком, напоминающим лопух и цветом, и формой, вычитывала свою взрослую дочь за прогулы на работы. Мамы есть мамы, даже в сто лет мы будем их маленькими детьми. Высокий парень внешности баскетболиста в реперской одежде прислонившись к двери читал книгу Достоевского, на ходу делая в ней пометки специальными клеящимися разноцветными закладками. Чуть ближе к выходу на руках у страшненького паренька сидела довольно милая русая девушка с каскадной стрижкой. Необычного в этой паре не было, но обожание в глазах парня зашкаливало с небесной силой. Девушка тихонько прошептала на ушко, надеясь, что я не услышу: «Ты у меня самый лучший!». Парень засмущался и поцеловал ее с закрытыми от удовольствия прикосновения глазами в щечки по очереди. Так робко и боязливо. На следующей остановке пара вышла. Машинист долго ждал, когда парень бережно на руках выносил русоволосую любимую с переломом ноги, а дальше направился к больничному пункту с словами: «Сейчас мы тебя подправим! Как новенькая будешь! Придется снова отбиваться от конкурентов!». Не часто в наше время увидишь такую милейшую картину. На место парочки со звоном выпадающей с карманов мелочи плюхнулась с разгона девица за тридцать похожая на ночную бабочку. Смотря на таких «красоток» — лишаешься личных комплексов неполноценности и внешности. Яркий, вульгарный макияж в десять слоев не ровно наложенный, короткая майка показывающая «пресс» в виде жирка и обтянутые прозрачные лосины с под которых выглядывали трусишки с плейбой-зайчиком. Олька любит фотографировать таких особ и говорит, что когда она чувствует себя не красивой, просматривает эти фото. Возле университета, посматривая на часы, стояла Наташа в брючном темно-синем костюме с бирюзовой шифоновой кофточкой под пиджаком. Второй странностью в обычном лике подруге стало отсутствие пакета конфет, что могло означать очередную попытку сесть на диету. Про ее диеты я наслышана! Это такой ритуал Юрьевой перед заманиваем в свои сети золотой рыбки. Обычно больше часа правильный режим питания не хотел быть в дружбе с этой смуглой черноволосой и открывал сезон «съешь еще больше нас, компенсируй час без вкусняшек». — Наташ, может сразу… съешь конфетку? Не мучайся! — Еще не подойдя, прокричала я нервной на вид Тусе. Юрьева перевела на меня грозный взгляд и, помахав головой отрицательно, спросила: — Где эта выдра третья? Я вас тут уже четыре минуты жду! Оля обычно раньше меня приходит. Звони ей. Номер Ольги я нашла быстро в телефонной книжке, но трубку долго не поднимали. Спустя шестой гудок, «третья выдра» ответила. Мне показалось, голос девушки немножко изменился на одну мало уловимую тональность человеку без абсолютного слуха, но что это ее голос я была в полной уверенности: — Алиса, доброе утро! Я жду вас возле кабинета. Вы где? — спросила девушка, как ни в чем не бывало, совсем видно забыла наше утреннее место встреч. Поднявшись на лифте, Наташка вытащила конфету с пенала орнаментом долларов и, сжав кулаки с силой, опустила уголки губ вниз, будто грустный смайлик, провякав сквозь зубы: — Последняя! Осталась только одна. Это запас на черный день! Неприкосновенный! — Еще секунда и на нее глазах даже появилась единственная скорбящая слеза, которую девушка быстро вытерла, показав мне знак «Удушу, если засмеешься». Я так и сделала, как настоящая подруга: полчаса не умолкая, истерически смеялась. Прохожие косо смотрели на обиженную Наташку успевающую всем крикнуть привет и добавить язвительную шуточку и меня рядом хихикающую истеричку. Увидев Олю, я смогла ей изобразить произошедшую картину и та поспешила утешить смотрящую, как на идола в руках, конфету Юрьеву: — Хватит жрать, корова! В ответ получила злобный искрящий сотнями тысяч искр шалбан по ноге. Сев на свободную лавочку, напротив дверей кабинета по детской психологии, я поведала утреннюю историю пробуждения: от знакомства с сайтом магазина, похода в него, звонка очаровашки, курьера- байкера. Ольга удивленно заинтересовалась, не могла отцепится со своими опросами долгое время: — Ты уверенна, что не видела на сайте акции? Туся, рассасывая последнюю конфету, не разборчиво перебила ее: — Круто! Номер остался? — Какой номер? — Я не поняла вопроса, закинула ногу на ногу, продолжая мечтательно отвечать Ольке: — Да. Но если мне привезли инструмент — назад не получат! Не отдам! Наташка, не отличалась ни какой толерантностью, говорила одновременно вместе с Олей: — Номер того с классным голосом! Если тебе не надо, я себе возьму или на крайний случай Дену. Еще можешь дать мне данные и номер курьера на байке, тоже подойдет. Про Дена все в округе были наслышаны. Мое «я» еще до сих пор балдеющего от тембра голоса скрытого голоса, даже немножко обиделось на такой вопрос. Два года назад Наташка нашла заботливого парня ее мечты. Тогда в нее в приоритете не было еще богатеньких сынков своих пап. Эта бестия втюрилась в него — Дена милого, доброго, заботливого, красивого, ухоженного. Это были самые длинные отношения за всю историю практики Туси — целых семь месяцев. Юрьева одним февральским днем решила перевести их на новый уровень и отправилась при боевом параде на завоевание парня к нему домой. После вечером, чистя по кругу зубы и бешено рыча, казалось вот-вот пар пойдет, и вымывая по кругу губы на камеру моего скайпа рассказала о своем обломе. Там, в квартире любимого, подруга любезно узнала, что ее парень любит парней и прикрывается ею. Как же она отмывалась от позора поцелуя с этим чувачком и в прямом, и в переносном смысле! Сутки просидела Наташка с джостиком в душе. Немножко остыв от эмоций, она увлеклась его историей и не злилась, продолжила прикрывать парня, такого не принимающего обществом. Они лучшие подружки по сей момент, созваниваются раза три — пять на день, советуясь обо всем на свете. Ден мальчик с тех годов подрос и стал крутым стилистом, одевающим весь бомонд и одалживает одежду своей горе-екс-бывшей. — Номер был скрыт. — Эх, печально это понимать. Да я б позвонила поблагодарить его, если бы не спрятал номерок. И это не значит переступить через принципы, просто поблагодарить. Грустней стало, когда я проверила очередной раз в ракушке раздела «Входящие» и номер не появился. — А это тот магазин, что находится возле тату салона? — Неожиданно спросила Ольга. Вид ее кричал: «Еврика!». — Да! А ты откуда знаешь? — Слышала про эту акцию от знакомого вчера, он и голосовал на сайте, а братец еще отбирал у него ноутбук посмотреть на красоток, — Голос Оли был слишком задумчив, девушка витала в своих мыслях, далеко отсюда в облаках. — Значит, это я не внимательная! — Алис, конечно не внимательная. Смотри, если акции не было, то тебе его купил, назовем этого человека икс, вот этот икс купил дорогущий инструмент, устроил смену сайта и передал тебе синтезатор. Теперь два вопроса выходит. Во-первых, кто с твоих знакомых знает о твоей игре на музыкальном инструменте? Ты видела там знакомые лица? — Нет, там были парни с тату, Катя- консультант, и еще мои знакомые. — Второй вопрос. Почему человек икс купил тебе инструмент и не привез лично? Даже если придумал акцию, почему не пригласил ни куда? Тебя же ни кто не приглашал? Тот парень, что звонил, не звал гулять? Или оператор-курьер? — Не — а, не звали. Да ты права, человек икс отпадает. Телефон Оли зазвонил и она, извинившись, подняла трубку, но продолжила с нами говорить. На той стороне провода кричал детский голос, тоже занятый своими делами. — Алис, может, ты подсознательно надеешься, что за тобой богатенький мальчик ухаживает? — Ты что больная? У меня личная не приязнь к богатеньким. — Как же я люблю подруг — психологов. Проффи психологов, сдающими сессию за красивые глазки. Я выросла в котелке мира бомонда, где кишит все змеями купающимися в денежных ваннах. Это не мое. — Да? — Тут же вмешалась Наташка, отмывая языком верхние зубы последней роскоши какао изделия. — Да. — Ну, если окажется, что это чей-то подарок, мой совет — дай ему шанс на свидание. — Странная эта блондинко-синяя подруга. Пока Олька поправляла бандану, тщательно скрывающую ее все до одной на голове волосинки, Туся устроилась моим личным секретарем: — Исключено. Алису не покупают, а вот меня можно. Эй, Оля, ты про телефон забыла? — А? А да! В коридоре народ засуетился. Первокурсницы пробежали в сторону библиотеки. Парни на балконе обсуждали последние игровые новинки. Как же мне захотелось пойти туда и послушать. Статус правильной девочки — ангелка не позволял к этому опуститься. Тяжело вздохнув вместе с Наташей, она то тоже скрывала свои фанатические предпочтения игромантии, считая, когда парни узнают об этом ты стаешь для них своим братаном или девочкой руки с заднего места. Ольга, стоящая далеко в стороне, часто косилась в нашу сторону боязливо. — Наша подружка нашла себе парня! — Заявила Наташа, наблюдая за ней. — Смотри, как разговаривает и ведет себя странно, хотя вела она себя странно с синими волосами эту неделю. Олька мне даже нравилась! Обычно ни с кем не говорит, ходит вот так как сейчас одетая. Может, она влюбилась? Студенты так же бегали по коридору в поисках нужного кабинета. Парочка худощавых высоких белолицых парней стала в сторонке и рассматривала то меня, то Наташу. Один уговаривал другого, судя по жестам, подойти, и познакомится, но второй боялся отказа. И правильно опасался, мегера Наташа без сладкого превращалась в огнедышащего дракона наготове всех съесть с потрохами и не побрезговать. Высокий худощавый брюнет наконец решился подойти один и попросил Наташу на секундочку. — Тебя зовут Валера? — Нет, я Александр. — Любезно улыбаясь представился молодой человек с надеждой в глазах. — Ну, если был бы Валерой — то настало б твое время, а так прости. — Когда парень развернулся уходить, подруга выстрелила контрольный: — Ничего лишнего, просто ты как дятел Вудди, он тоже понимал с трехсотого раза. Парень даже не обиделся, ушел в свою аудиторию с видом «я добьюсь тебя». В другом углу Оля вела деликатный разговор, не желая быть услышанной, отходила дальше и дальше. Минут через пятнадцать она вернулась к нам, слегка взволнованная и с подозрительным интересом обсмотрев меня, произнесла: — Нас приглашают по VIP билетах на выставку, правда, еще дату не уточнили. Вы пойдете? — Мальчики богатенькие будут? — Ехидно растянувши губы в улыбке спросила с надеждой Наташа. Синяя блондинка задумалась, перебирая в уме, кто еще в списке приглашенных, чтобы дать точный ответ на интересующий Юрьеву вопрос: — Будут, они туда всегда ходят. Художник довольно знаменитый. — Пошлите на пару! — Позвали нас те самые парни, обсуждающие по дороге к аудитории мои обожаемые старенькие консольные игрушки «Remember Me» и «Tom Raider». Для некоторых покажется, что войнушки не девчачье занятие. Изначально, родом с детства мальчики играют в баррикады, девочки — барби и кенами. Общество с пеленок воспитывает в нас социальную функцию быть хозяйками, сердцем семьи, держать и слаживать проблемы и конфликты внутри, пока наши мальчики, еще карапузы- ребята, учатся защищать, быть опорой раз и навсегда. Нельзя не заметить, последние несколько лет мальчики стали превращаться в женственноподобных существ, мечтающих, чтобы за ними заезжали на машине, даря цветы и ведя культ поклонения на него божка обнимателя пульта от телевизора. А еще при этом первые писали, звонили, но не часто, чтобы не надоедали и не раздражали и лучше бы обеспечивали их капризы. Мне интересно, как девушки позволяют себя так унижать? Где их чувство гордости, собственного достоинства, самолюбие и самоуважение рядом с нахалами тюфтиями? Кто придумал, что девушка должна быть сильной, а не прятаться за широкую спину своего надежного и верного избранника? Мое воспитание не позволяет принять современных (в кавычках) взаимоотношений между мужчиной-женщиной и правил поведения диктующего общества. Для меня поцелуй — это не просто обмен слюнями, это важная часть отношений, свадьба — это не подпись на бумажке, а серьезные отношения, заверенные на бумаге и окружающим людьми, это желания быть единой семьей раз и навсегда. Ольга с Наташкой отличаются кардинально от меня. Для них демоверсия «я поживу с тобой, но если мне не понравится, я соберу вещи и завтра начну жить с второй, после завтра с третьей» — нормально. В таких отношениях в моих глазах девушка выступает не женой, а угождением парню в его похотливых капризах и с бонусом служанки. Подруги, как бабы трендечихи, повторяют, что я вылезла с восемнадцатого века и не смыслю в отношениях ничего. — Как с такими суждениями ты себе позволяешь играть? Это же мужское занятие! — Стребается Наташка, закатывая глаза под лоб, при виде не одобрительных моих взглядом на парочки, готовых заняться любовью среди улицы, судя по фанатическим и бес эмоциональным поцелуям, похожими больше на звериные инстинкты. Одно что смогло нарушить стереотипы девушки каменного века и сделать более ультрамодерной — игры. Это часть моей жизни. Кто сказал: это не женское занятие? С каждым днем разработчики сюжетных войнушек все реальней делают графику, заставляя игроманов погружаться в их мир, забывая об окружающей среде. Игра не только метод развлечения, заработка, а и отвлечения, отрешения от реальности, от проблем, от себя самого. Нам не судьба побывать в космосе, создать семью по выбору, стать супер героем, побывать в Риме, Италии до наших дней, а игры дают возможность побывать за пределами нашей фантазии и возможностей: пережив историю своего героя, став частью его мира, даже в такой шуточный способ. Играя в онлайн игры, приходится общаться по говорилкам с людьми: узнавать их истории жизни, нелепые ситуации сравнивая их со своими проблемами, подчиняться дисциплине внутри игры — иерархии кланов, альянсов, их главам и главнокомандующими лидерами, вырабатывая этим внутреннюю дисциплину. Знаете, этот вид развлечений спас многих от самих себя. Я не буду далеко ходить и рассказывать истории, как люди играя отказывались от своих страхов, смогли взять себя в руки, нашли друзей, спасших их от пронзающего чувства одиночества способом виртуального мира. Одним с таких примеров и есть моя черноволосая подруга. Бывший парень Ден (да тот самый любитель парней) убедил ее в зависимости от этого вида развлечения и предложил более лучшее время провождение — ночные клубы. Одним утром Туся решила больше не заходить в сказочный мир и стать взрослой. Все вроде отлично: девочка гуляла на улице, тусила по клубам, привлекала внимание парней и не вспоминала о шестиглавых слюнявых монстрах, ночами снились сны добрые и веселые, а всего-то нужно было меньше сидеть за экраном телевизора и ноута. Месяц она уговаривала последовать ее примеру и скажу: я согласилась. Тут же появилась проблема с морем свободного времени. Я посвятила себя полностью музыке, а Юрьева, тогда еще бесхарактерная особа, легко поддалась влиянию улицы начав курить, не только сигареты, не появляться дома сутками. Даже сам Ден не мог успокоить девушку, забившую на все свои ранние приоритеты, влюбленность в него и здоровый образ жизни. Утром четверга Юрьеву Наталью доставили в отделение четвертой неотложки с передозировкой, несколько переломами с большой потерей крови. Подруге требовалось переливание, состояние тяжелое не стабильное. Мы с братом, в тайне от нее и наших родителей, спонсорской помощью оплатили лечение и реабилитацию. Через год ей пересадили костный мозг. Наташка, после операции, еле разговаривая по телефону, сказала: «Если б не спонсор — меня тут бы не было». По сей день черноволосая ищет, выпытывает: кто же ей помог. Тягу к дыму она заменила за шоколад и томатный сок. Настырный звонок прозвенел в третий раз, оповещая о наступлении двух учебных часов без перерыва. Оторвав тяжелые пятые точки от плоской лавочки, все направились в класс. По дороге обсуждали мое утренние везение. В кабинете ждала женщина лет пятидесяти шести с коротким белым асимметричным каре, с правой стороны длиннее, Иванна Леонидовна. Легкий макияж на широко расставленных глазах и губах ниточках подчеркивал аристократичность и строгость профессора. Мы с Олей так и продолжали седеть вместе, на что Туся очень злилась. Сегодня она нашла выход в ситуации «треугольник» — беспардонно тащила стул стуча обо все его ножками и по пути сбрасывая случайным образом книжки, ручки, тетрадки и телефоны одногруппников на пол. Конец пути ее оказался между мной и бело-синей подругой, прячущей сегодня свои волосы в бандане: — Дети мои, — Приказывала при этом Наташка, — Не надо так смотреть, здесь будет теперь всегда трон королевы. Нужно уточнять кого именно? — закидывая ногу за ногу и поправляя старые наручные часы, спросила она, а после ткнула для полной ясности себе в грудь указательным пальцем. Я, вытаскивая с сумки белый блокнот с золотыми по краю листами для нотации лекции, принялась карандашом записывать все, что так упорно диктовала женщина — преподаватель: «Формирование гормонов, отвечающих за любовь и привязанность к другому человеку, припадает на пятый год жизни ребенка. К шестому — седьмому у малыша появляется желание нравиться взрослым, а также противоположному полу, появляется намеренье быть незаменимым в жизни любимых людей. Выявляется это на уровне игры: не хочу — не буду одевать тот или другой наряд, хвастовство новой мягкой игрушкой и …» — Во! Не зря пару не прогуляла, — Зашептала злорадно Наташа, — Теперь мне понятно- почему так страдал соседний мальчик и, хи-хи, я до сих пор в его взгляде вижу злость. — Балда — королевна, тише, — Зашипела Олька, поднимая ручку для жеста «ты получишь по лбу!». — А я че? Я ни че! Это все гормоны! — Гормоны били мальчика? — Тут же поинтересовалась я, писать бесполезную лекцию совсем не хотелось. Моя богатая воспаленная фантазия нарисовала такую картину: красные и зеленые гормоны в виде лохматых шариков с ножками и ручками выстроились в ряд, бьют пальчика, а тот сидит и плачет в уголку, а Наташка стоит рядом не при чем. — Мне больше нравилось надевать ему на руку или шею поводок. Вы бы знали, как я мечтала о мопсе тогда! Об этом чудо — песику! Первый год Глесик еще пытался не слушаться, но гордость не позволяла пожаловаться старшим. Он носил все мои сумки, выполнял капризы…. — Своей работодательницы за халяву? — Ольга успевала и говорить, и писать, и отвечать на смски приходящие по кругу ей на телефон. — Естественно! Я тогда не понимала правил морали, особенно: «Не бей ближнего своего!». Почему это не бить, если они стебались над мои Глесиком? Пока объяснишь словами — это долго и не понятно. А вот даш в рожу, а у парня принципы девушек не бить — больше не лезет. В старших классах я не обходила стороной массовые драки, но присоединялась на сторону заведомо победителя. Глесик так привык таскаться за мной в детстве, что всегда принимал мою сторону, видно, помнит, что нельзя быть моим противником! — Хохоча вспоминала наша Туся в голос, Оля тем временем крутила у ее виска гелиевой ручкой. — Да, правда, говорят: все странности родом с детства. — Знаешь, девка в бандане, я его просто приучала к самодисциплине и верности. Мне Глесика жена еще спасибо скажет! Был бы богатый себе бы эту тряпку забрала! На удивление звонок с пары прозвенел так быстро, что Наташка даже не успела вывести Олю из себя. А, может, у синеволоски выработался иммунитет к ехидным замечанием. Они двое отличались излишней неприязнью и в тот же момент любили общаться. Идеальный тендем для обеих, а я как третье любимое их колесо. Пара закончилась в обеденное время. Олька с Наташкой направились в буфет пополнить запасы для еще двух пар, по дороге обмениваясь гадостями, а я медленно спустилась по ступенькам, мысленно готовясь к первому в жизни прослушиванию на работу. Вернее разделы кошелька просто умоляли себя пополнить грозились, что мы с котами умрем от голода. Больше всего пугала мысль продать, в крайнем случаи, синтезатор. Я, вроде, хороший музыкант, немножко зазнавшийся, но могу себе это позволить при таком-то слухе и обучении лучшими консерваторными педагогами страны и зарубежья. Спасибо отцу, приложившему большие моральные усилия и финансы для наших с братом обучений музыке, истории и других увлечений. Уверена, он с неба смотрит на свою девочку и злится. Кому нравятся не послушные дети? Но, он должен меня понять и простить, потому что он мой отец, моя первая опора в жизни, самый терпеливый, заботливый мужчина. Пример во всем для меня на всю жизнь. Папа всегда радовался моим маленьким победам, уважал мои выборы, помогал самореализовываться, гулял со нами по воскресеньям, ему можно было доверить все секреты. Я горжусь им, скучаю, и так же сильно люблю. В детстве мы с братом не переносили на дух друг друга, вечно ссорились. Первым шагом к примирению как раз и был папа с идей общей музыкальной группы, а после аварии нашего фазе, Макс стал моим лучшим другом, достойным сыном нашего Отца, папы с большой буквы. Папы, который находил время на своих детей не смотря на бизнес и политическую деятельность в высшем органе государства — думе. В холле прихорошившись для собеседования на работу у меня начало все типать от волнения внутри. Сердечко так сжималось. Школа искусств, в народе называемая Дом Пионеров, находилась в часу езды на маршрутке. В конце марта солнышко разыгралось не на шутку, думая, что уже настало лето. Подбежав к остановке, оценила, как мне повезло — сразу заскочила в транспорт на ходу. Салон переполняла вонь от сигарет, перегара, духоты и запаха пота. Пришлось даже воспользоваться ингалятором для астматиков, дабы выжить, вися на одной руке в толкучке народа «резинового» транспорта. Я заметила, что в любом передвигающимся месте на колесах, найдется куча возмущающихся старушек тихо на передних сидениях, если же их нету, то найдется взбунтувавшаясь женщина от любой мелочи. Сегодня транспорт не стал исключением из правил. Бабки, на передних сидениях, поедая семечки обсуждали деда Василия катающегося бесплатно туда-сюда три раза в день по пенсионному удостоверению чтобы выпить на конечной остановке модного живого пива в ларьке. Василий утверждал: «Я, девочки, люблю свежее пивко, а там фирменный ларек!». Забыл только уточнить своим девочкам лет под сто пятьдесят про дома ждущую жену, увидевшую своего дедка с пивом в руках — разбивает об его лоб яйцо, а следом и бутылку с криками: «Рожал, чтобы пить пиво?». Через час и двадцать минут старикан водитель довез пассажиров до конечной остановки. Ехали мы муравьем шагом, подбирая всех замученных палящим солнцем и суетой на ходу, особенно пополнились ряды пенсионеров с палочками, используемые для прохода в транспорт, как биты. Против старенького населения я не имею ни чего плохого — уважаю и люблю, но очень удивляет: куда этот совет бабуль и дедуль постоянно ездит? Такое чувство, что видя на часах час пик бабушки решают: не поколбасится ли в переполненной маршрутке и по обсуждать бесстыдную молодежь? Ой, про последние говоря. В прошлый вторник мы с Наташкой ездили в подарочный магазин за сюрпризом на день рождение ее матери. Пришлось ехать в полупустом троллейбусе. Как положено по дороге болтали о ночной попытке Юрьевой продать крупной партией игровую валюту за реальную. Разговаривали на сленге, понятном играющим людям и так увлеклись, не услышав три замечания от старичка кондуктора о «совести». В четвертый раз дед подошел сзади и дал Наташке подзатыльник со словами: «Не прилично юной леди материться! Тебе еще и матерью быть!». Три минуты моя подруга смотрела молча, сдерживала себя всеми правдами и не правдами. Старых людей она уважает, но до поры до времени, пока те не перегнут палку. Дедок, на свое горе, добавил ругательство, сравнивая ее с легкодоступными платными девицами. Когда разгневанная Туся высказывала деду, где его место, тот стоял и крестился, время от времени целуя крестик на шеи. Я даже услышала, как он среди всего богатого словарного тараторинья моей любимой подружки, успел предложить Наташке изгнать с нее бесов у знакомого попа. На следующей остановке кондуктор вышел вон, спасаясь от «чертиков в гнилой и не благодарной душе девушки». На конечной остановке, как и обещала, меня ждала Алина с дочкой. В этот раз в фиолетовые волосы она пристегнула искусственные длинные пряди чуть темнее своих. Черный деловой костюм с очками без ободков делал с нее министра образования-неформала. Витка в руках держала куклу барби без головы в красивом оранжевом платьице. — Волшебница! — Залезая на руки, ликовала она, — Моя личная фея! — Мило чмокнув меня в щеку и уткнулась мне в волосы носиком, крепче прижав к себе. — Привет! — Я тоже чмокнула ее в лоб, — Тебя мама не обижала, пока меня не было? — Моя мама не серьезная женщина. Все взрослые такие? Она мне солгала! Накажи Алину! — Обидчиво косясь на мать, продолжила обижено говорить малая: — Она обещала сходить со мной в парк, а теперь хочет оставить на няню и уехать на выходные! Я хочу в парк, волшебница. — Подлабузным голосом рассказала все Вилка. — Мы просто с Димой очень поссорились и решили побыть вместе. Он не хочет резать того самого петуха! Ты представляешь, у нас ходит по двору лысый петух с конвульсиями? Мне жалко животное, а муж ждет, пока его кольцо появится на свет назад. Фууу… — Тот самый, что вы купили в вагоне? — Вспомнилась мне птичка по кличке — Одноглазый Джо. — Да. Витка его так залечила до нервного взрыва. Даже у петухов бывает депрессия после моего ребенка! А еще эта негодяйка его побрила, точнее обрезала на спине птичке Джо ирокез, а я предупреждала Димку — его дружки плохо влияют на дочь… — Мама, ты же сама сказала, что ему жарко! Я его побрила, как дядю Кишку… — Молчи или укушу тебя! Алис, Кишка — это кличка. Он такой худой, под два метра, с туннелями в ушах и с зеленым ирокезом, — Засмеялась неформалка, изображая жестами этого Кишку. Она не умеет быть взрослой. Рядом с этими двумя даже не знаю, кто с нас старший: мы с Алиной или шестилетняя Витка. — Вилка, а если я заберу тебя на выходные, ты будешь себя хорошо вести? — Не стоит! — Заволновалась Алина. — А если не буду, ты меня выгонишь на улицу? — Как маленький ребенок может продумывать, сколько шагов наперед? — Нет, я верну тебя няне, и она заставит поедать манную кашу, учится читать. — Буду! — Закричала на всю улицу малая, еще ближе прижимаясь ко мне. Мы шли по широкому тротуарному проходу между дорогой и сетью магазинчиков. Погода не устойчиво менялась каждую минуту от горячего палящего солнца до прохладного ветра с запахом озона в воздухе. Витка допрашивала «научу ли я ее играть за выходные на музыкальном инструменте?». Алина рассказывала про Кишку любителя выпить и после вляпаться в очередную плохую историю, в которой он простой прохожий, а для сотрудников милиции оказывается вечно главным виновником. Димка несколько раз в неделю забирает его с участка и отвозит кодировать, а заканчивается все обычно. Пару раз кишка проходил мимо ограбленного места, еще три раза поскользнулся и упал, чем привлек к себе внимание «гопников», один раз он одолжил у друга велосипед, один раз теряя координацию, упал на девушку и каждый раз после случайного случая оказался в тюрьме. Алина подметила «у него скидки на адвокатов, как постоянному клиенту». Кишкой же парня прозвали за его не переносимость спиртного, точнее каждое утро, просыпаясь за решеткой, парень не помнил, почему оказался там от токсикоза. Кстати, Кишка имел довольно интересное имя Адольф Якович Крикун и был сыном прокурора местного округа. Благодаря папочке сыночек не имел на своей карме судимостей и не привлечен в милицию ни разу. С одной стороны — это хорошо, он же не виноват в своих нелепых неудачах, со второй — не слишком перегибает власть свои полномочья? Школа искусств полностью оправдала свое народное название Дом Пионеров. Двухэтажное здание с подвалом, оборудованным под спортзал, выглядело очень по-советски: на стенах обычной плиткой выложенные фрески пионеров детей, дующих в дудку на которой гордо висит красный флаг. Окрестная территория довольно ухоженная с несколько клумбами, сделанных в автомобильных покрышках от ВАЗа между оборудованными мини-полями для гольфа, футбола, баскетбола, волейбола, прыжков с шестом и прыжков в песочницу. Пока песочница была свободная маленькие детишки воровали песок для пасочек — жуков. Тяжелые входные двери поприветствовали нас стонущим скрипом старости и небрежного отношения к себе. Первый коридор с лестницей, ведущей наверх, был забит несколько кабинетами, с наддверными табличками сообщали, что тут находится разнообразные кружки по рисованию, декорированию, компьютерной графики, модельного дела, декоративной вышивке, живому уголку и электродинамике. Напротив каждого кабинета стояли выставочные столы показа детских робот. — Алис, ты пока осмотрись и поднимайся в зал на втором, а я Вилку отведу на танцы и сама переоденусь. У нас сегодня театральное отделение совместно с танцевальным и пением показывают для детей сирот постановку. Тебя директриса примет после праздника. — Поднимаясь, кричала в след Алина. Первой настольной ко мне была выставка отдела рисования. Художество я очень люблю и ценю, во мне живет прирожденный критик и искусствовед. В каждой стране я таскала брата в большие галереи смотреть на знаменитые работы, а также на рынки, где рисуют за сто рублей твой портрет. Макс в картинах видел простую банальность: то сосиску, то волосатую сосиску с челкой, то квадрат с рогами, то слюнявого злого мухомора с мороженным, чаще он находил в картинах простую абстракцию и пытался мне это доказать: доставал блокнот и самостоятельно, не умело перерисовывал на свой лад. Брат считает, что искусством картины назвать нельзя и стоит проверить художников на вменяемость. Мне нравилась его точка зрения, я не видела на холсте всего, что он перечислял, сколько б, не старалась. Как можно не увидеть то, что человек так мастерски пытается сказать миру через рисунок? В этом кружке ребята рисовали далеко от привычных мне картин и методов рисования. На столе и на стене выше представлены образцы рисования пальцами, через трубочки, штампами, трафаретами и другими подручными материалами детьми до пяти лет. Выставка от декоративных трех кружков совмещалась на двух столах. На нескольких куклах были самодельные наряды разных народов мира, в центре, как положено, стояли русские парень и девочка. Рядом картины вышитые крестиком, лентами, бисером. Больше всех мне понравилось от художественного декорирования картина из сухих и искусственных цветов, выстроенных по кругу и держащихся за руки из зеленых веточек. Название гласило «Дружба цветочков», автор К. Романов. Наверху заиграла музыка, подгоняя окружающих смотреть на итог труда учеников этой школы. С ориентацией на месте у меня не очень хорошо. Зайдя за угол от лестницы, растерялась и несколько минут вспоминала, куда же назад то? Побродив по кругу, мне удалось даже найти кабинет директрисы. Вовремя развернувшись от дверей, я спаслась от возможного ударами ими себе по носу. От начальницы вышел молодой солидный парень в деловом костюме, но без бабочек и галстуков. Не высокий, но широкоплечий подкачанный красавиц с утонченными благородным лицом, чисто выбритый кареглазый. — Извините, девушка, чем я могу помочь? — Воркующим голоском с грубыми нотками, спросил мужчина. — Я ищу концертный зал. — Вежливо ответив, я стала размышлять, правильно ли я сделала заговорив с ним. — Тогда Вам со мной. Я — Виктор, а это кабинет моей мамы. Простите, но по вам не скажешь, что вы мама ребенка, занимающегося в этих стенах. — Я на прослушивание на работу. — А! Вы — Алиса? Мне Вилка рассказывала. — Он остановился и оценил меня с ног до головы, видно вспоминая, что ему наговорить могла эта варварка. — Вилка? — Да, милая девочка, не находите? — Вилку в моем присутствии еще «милой» ни кто не называл! Парень улыбнулся. Улыбка искренняя, но мне казалось, она холодная. Рядом с ним я чувствовала себя двояко: и защищенной, и вроде рядом криминальный авторитет, а я его марионетка. Хотя прямых доказательств на его плохую сторону я не имела. Наоборот, он вел себя галантно, и воспитано пропуская вперед, открывая двери и принося мне стул в зал. Вилка играла роль «феи» и, бормоча под нос слова, заметив нас, подбежала и выдала на весь зал: — Витя, ты что наделал? Я же сказала, что сама вас познакомлю! — Прости, Виточка! Это все она! — Он сделал тупое лицо и показал на меня указательным пальцем. Как же я захотела вырвать этот палец и запихнуть ему его подальше! Меня аж злость взяла за сватовство малой. Это подстава чистой воды. Витка посмотрев на нас, выдала свой вердикт «Не верю!» и ушла за сцену к Алине. Действие началось. На сцену вышла Вилка и начала рассказывать серьезным голосом историю, пока на заднем фоне происходили театральные действия, подтверждающие ее слова. «Давным-давно, еще боги были неотъемлемой частью нашего мира и спускались с небес на землю несколько раз в год, принося свои дары, и случилась эта история. Повесть о богине радуги и боге огня». Заиграла торжественная музыка. На сцене появилась, как я поняла, та самая богиня, играющая в руках радугой, возле костра. Рядом появился высокий парень в хитоне и сел рядом. «Еще юной Ирида любила играть радугой. Маленькие купидоны, чтобы порадовать богиню выстрелили в нее и бога дождя. Вот так бог дождя и богиня радуги должны были быть вместе: Адад бы пускал на землю тучи с дождем, а его милая невеста Ирида играть радугой для людей. Только случилось иначе. Ирида полюбила повелителя огня, нарушив небесный закон, в тайне вышла за замуж за Арата, обозлив богов». — Витка все путала их имена и даже один раз побила меня за то, что сама их забывает. — Нежно шептал мне рядом с ухом Виктор, заглушая и отвлекая от представления. А после его руки поползли мне по талии. Я ошеломленно быстрым движением убрала, но парень был другого мнения и вернул распущенные руки назад. — Пошли в кафе. — Спасибо, я никуда не пойду! — Тогда ты не сможешь попасть на эту работу, милочка. Моя мать поручила лично тебя прослушать, а я могу быть очень злой. — Тогда мне придется ее лично попросить ее участия в прослушивании. Парень глубо схватил меня за волосы, больно потянув вниз, и схватил за коленку. На моих глазах от позора, унижения и боли выскочили слезы, которые очень порадовали Виктора: — Поплачь, может с слезами и дурь выйдет с башки. Мне никто не мог помочь. Мы седели на заднем ряду, перед нами были толпы высоких парней, скрывающих спинами происходящее. Закричать совесть не позволяла прервать Вилку, готовившую свое выступление несколько недель вместе с большим коллективом, принимающим посредственную и крайнюю роль в нем. Да и кто б мне поверил? Он сын директора, а я очередная девушка, проходящая прослушивание на работу из минимальной заработной платой в детском платьице с заплаканными глазами. Я себе дольше напоминала Добби из Гарри Поттера, чем достойную барышню. Витя еще больше натянул мои волосы, судя по боли, у него в ладони должна остаться не маленькая куча вырванных волосинок. Как мне от него убежать, а главное куда бежать? — Пойдешь? — Да, — Сквозь слезы и боль улыбаясь, произнесла я, надеясь, этот мерзавец уберет свои ратуши от волос и талии. Но он не собирался ничего менять. Этот псих тащился просто от силы и власти надо мной, боюсь представить его мать. Какая из себя женщина, воспитавшая такого монстра? Несколько минут, может через десять, паренек ослабил хватку. Я начала радоваться, думая «сейчас можно будет убежать», но он не унимался: — Сиди тихо и улыбайся, смотри на сцену. Ты меня поняла? Я кивнула головой в знак согласия и стала смотреть дальше не слушанную ранние мне историю о богине моей обожаемой радуги и двух ее хахалей: первый — муж, второй — предназначенный небесами. Судя по действиям в танце, Ирида обиделась на мужа и сбежала на землю от двоих настырных парней. Сами божки заключили пари «кто первый найдет — того и любимая», только у бога воды было больше шансов — он связанный с ней нитью судьбы купидонов. «Вот так веками Ириду...», — рассказывала Витка, — «не могут найти ни бог воды, ни бог огня». Заиграла тревожная музыка, после раздался спецэффектом гром, а дальше этот моральный урод открыл мне ладонь, сжатую в кулак от страха, и уложил в нее длинную рыжую вырванную им прядь волос со словами «уложи себе в сумку на память, девочка». Я покорно, скрывая истерику, положила прядь в тетрадку. — Вот так! Умничка. — Прогавкал этот тиран. Пока я отходила от шока, спектакль подходил к концу. Ирида стояла в центре зала играла на скрипке. Фальшиво играла, я даже скривилась. Фу! Один с парней тихонько подошел к ней сзади и обнял, от чего звуки скрипки повеселели. Но этой фальшивой Ириде нужно учиться и учится играть. Ее игра напоминает больше робота с заученными аккордами, чем музыку от души. Возможно, у нее просто душа бракованная раз говорит такими нотами? А кто из богов рядом: воды или огня, я не поняла, потому что пришлось целое представление терпеть и смотреть на этого паскуду. Народ стал расходиться. Воспитатели детсада строили ребят в колоны, пересчитывая по списку. Вилка моя спасительница сразу подбежала ко мне, чем заставила Витю нервничать. При ней он не мог себя вести, как прежде. — Алиса, давай бери меня на ручки, поцелуй в щеку и скажи какая я крутая! — Приказным тоном закричала от радости малая. Что за день такой? Все мной командуют! Но выполнять распоряжения Вилки менее болезненно и более приятней. — Вот так! А теперь понесли меня к маме! — Выслушав похвалу, продолжала командовать девчонка. Если бы она только знала, как я была рада бежать с ней за сцену к Алине. Рассказывать тут фиолетовой я ничего не стала, просто попросила побыть со мной рядом на собеседовании. — Хорошо. Хотя… Ирина Валентиновна! Ирина Валент.. — Смотря на полную, симпатичную женщину в свободном неброском, выбранном со вкусом наряде из юбки и блузки, звала Алина. — Да я слышу, чего кричишь, Алина? — У женщины голос такая же приятный, как и у ее сына. Она внимательно осмотрела меня с ног до головы в точности, как и Витек. — Вот это девушка, я Вам про нее рассказывала. Она играет на …на чем ты играешь? — На контрабасе и клавишных. — Пошли на тот конец зала, сыграешь при всех. Посмотрю и послушаю тебя. Трясущимися ногами не бросая руки Вилки я направилась в сторону играющегося моей волосинкой: то натягивая ее, то наматывая на палец, возле старого пианино к грубого моральному дураку. — Что играть? — На ваш выбор, но мне нужно знать, как Вы поете. — Хорошо. Первое, что пришло в голову «Бородин — Улетай на крыльях ветра» с оперы «Князь Игорь». Я постаралась мастерски пропеть и сыграть в меру возможностей на одном инструменте, соло. В этот раз из-за пения и тирана рядом, я не смогла полностью отключится от мира и прожить эту мини-историю. Хотя, себе я могу поставить пятерку по буре хлопков в ладоши за спиной. Даже Ирина Валентиновна аплодировала, а деспот холодно улыбался, смотря на часы. — Алиса, Вы то, что нам нужно, но поймите меня правильно. Я на сегодня назначила еще одну встречу и просто обязана выслушать и ее. Вы можете оставить нам свой номер? Мы Вам позвоним. — Да, с радостью, — Ха! Номер? Ноги моей больше не будет в вашей террористической школе. Этот маньяк меня сделает лысой в лучшем случаи. Почему тут в городе у меня нет Терминатора или брата? Они бы его пинцетом побрили и даже эпиляцию выглядывающей волосатой груди сделали с кожей за такое. Я впервые бы одобрила анти мирные методы влияния за мнение людей. Даже б Наташка придумала, как этому широкоплечему отомстить. Схватив Вилку за руку, как гаранта моей свободы, быстрым шагом пошла за кулисы переодеть ее в нормальную одежду и стереть макияж. Виктор несколько раз заглядывал к нам, но при матери и Витке не решался мне «приказать» свои требования. На выходе с холла нас догнала Алина, извинившись за опоздание, добавила: — Он тебе понравился? — Кто? — Даже не надо было спрашивать и так понятно, что она не имела в виду актеров или персонал, а его мерзкого жестокого паренька с комплексом «тут все мое». — Сын главной. — Я бы сказала кто он, но тут дети. Дети покосились на меня с пониманием, что бы я сказала. Витка приняла эту фразу на свой счет и любезно предложила: — Я могу закрыть уши! Всегда так делаю, когда папа привозит Кишку от дяди шамана! — Радостно предложила Вилка, закрывая уши, при этом сделала отверстия для прослушки. Малая меня и Алину рассмешила. Но сама надула щеки от обиды, что не услышала очередную богатую лекцию матов в стиле знаменитого дяди Кишки. Вообще ну и семейка в них! Фиолетовая неформалка в танцевальных кругах известная как Мадам, ее муж — Кощей, дочка — Вилка и кум Кишка. Еще есть лучшая подруга и по совместительству кума, но Алина решила не говорить ее имя. Впервые, когда я узнала их «клички» Димка помог мне запомнить все это, сказав фразу в трубку телефона Алины по дороге сюда: «Мадам Кощея ест кишки Одноглазого Джо вилкой». Теперь каждый раз, смотря в глаза этой семейке, мне приходит картина этого неприятного процесса в голову: Сидит жена Кощея, распоров живот того самого Одноглазого Джо, ест от туда кишки вилкой, а петух тем временем в блаженном экстазе бьется, что больше Витка к нему не подойдет. На остановке было не людно. Парочка местных жителей тихонько сидя на лавочке, внимательно изучали экраны мобильных телефонов. — Алис, я еще позвоню завтра, но ты точно готова взять к себе этого дьяволенка? — Мама, нельзя так говорить о своей дочери, когда она слышит! — Закрой уши, тогда, если нельзя. — И Алина показала ей свой язык. Теперь я знаю, кто с них двоих мать и точно не та, что родила. — Да, с утра забрать? — Нет, мы утром еще на танцы идем. После обеда, ты еще выспаться успеешь. — Отлично! Позвони мне за полтора часа, чтобы я проснулась! — Убегая на противоположную сторону, ловить маршрутку, попросила я у Алины. Через минут десять, точнее четыре раза по десять, я поняла почему тут не людно. Транспорт не хотел останавливаться и проезжал мимо, будто не видел меня. Алина ушла сразу, ей тут одну остановку, а мне везет, как утопленнику. Особенно страшно было тут встретить маньяка Витю, сыночка Ирины Валентиновны. Боюсь даже подумать, что может случиться. Подумав об этом в третий раз, словно магнитом притянула уже сама того не ожидая машину. Я, боязливо смотря за опускающим медленно окном, начала дрожать от страха. Заднее тонированное окно синего блестящего Range Rover-а полностью открылось. Мой злорадный эльф Тотошка выкрикнул зоопарку: «Ура!», и побежал всех жителей мира обнимать. В автомобиле, коллекционной серии в кожаном белом салоне, сидела моя подруга Ольга уже успевшая переодеться, накраситься и навести марафет, хотя ее последняя пара закончилась только час назад. Как она успевает так быстро перемещаться? В таком виде подруга очень напоминала девушек-куколок, современных барби. Такая же уточненная, шикарная, воздушная, а вот в образе «девочки в джинсах» Олька выглядит «мужиком» с стальной силой воли. — Алиса? Что ты тут делаешь? — Открыв широко от удивления глаза, начала допрашивать меня подруга — барби. — У тебя склероз, милая? Да мы два часа назад же обсуждали это. Ух, эти блондинки, даже крашенные, даже сине-белые блондинка, смысл один — блондинка, но любимая же подруга и куда ее денешь? Кто меня окружает только, мда! — Да, я такая ветреная бываю. Не злись, ну же — улыбнись. — Ольга, упорно смотрела на меня голубыми глазами с линзами, растягивая своими пальцами с маленькими накрашенными ногтями в американских мотивах, мне на губах улыбку. — Ходила сегодня на прослушивание. — Точно, прости. Садись, поехали кататься. Я послушно с благодарностью села рядом с Олей на заднее белое кожаное сидение. Просторный салон с подсветкой меня не удивил. Подобные машины были любимы у моего братца и он даже собирался купить себе личную тачку, но из-за его редкого пребывания дома необходимости не возникло. — Поехали сначала со мной. Мне нужно купить красок, а то сегодня племянник снова покрал любимые тюбики красок у моих художников. Мы всей семьей прошлые недели спорили за этого. Всем было лень ехать покупать краски. В итоге, заказали курьера, и привезли «не то». Ну как может быть не то, если они масляные белые все одинаковые? Не понимаю, чем отличается в тюбике и в пластмассовой баночке? Самое интересное, что всем было наплевать на эти краски, чисто принцип заиграл. — А после она, властно переведя глаза на водителя в официальном костюме с черной фуражкой, добавила: — На Пушкинскую побыстрей, не люблю стоять в пробках! Водитель молчаливо кивнул в знак согласия и вывернул руль на повороте. Мы быстро ехали возле переполненных остановок тоскливыми бабушками, молодежью в наушниках и возвращающимися родителями с детьми из детских садов, школы искусств. Почему я раньше так не ценила такой вид перемещения, как автомобили? Нет, лично не имею против ничего маршруток, троллейбусов и прочих транспортов массового использования, они даже нравятся своей простотой и атмосферой. На каждой остановке заходят новые люди со своими универсальными характерами, чертами, одеждами, историями, прибабахами. Нравится наблюдать за влюбленными парочками, студентами, спящими по утрам или усиленно изучающие лекции после бессонных ночей, пьяными мужчинами, считающими себя мастерами пикапа. К сожалению, в городском транспорте нельзя вот так сесть на заднее сидение, беззаботно смотреть в окно, указывая водителю свой маршрут к входу в помещение, не стоит стоять в очередях, ездить на большой скорости и главное не останавливаться возле каждого столба. Оля, изучая свой список контактов на телефоне, все блинкала и злилась. После набрала смску адресату «Златозлюка» с текстом: «Я с Алисой. Пускай тебя, заберет наш старшенький, он как раз в студии», на что получила ответ: «Хорошо. Ты нашла номер Евгения Каримовича? Сколько тебе напоминать?». — Точно, — Громко выкрикнула Олька, а после закрыла рот рукой, косясь на меня: — Прости! У тебя нет номера нашего физрука Евгения Каримовича? — А что он тебе понравился? — Фу! Ты что! Ему внуков пора нянчить! У меня вкус не насколько отчаянный. Потянувшись к мобильнику, перелистав все номера списка так и не нашла нужного контакта. Я же точно записывала и почту, и телефон этого препода, строившего из себя жеребца в рассвете сил при каждой юбчонке студентки. Обследовав номера на планшете, мы с Олей пришли к общему выводу, что на этом предмете я была только с блокнотом, чтобы записать темы рефератов на дом. Тут такая глупая ситуация с эти преподавателем. Он вроде и не пристает к студенткам, но ведет себя очень похабно, отпускает не красивые шуточки. Девушки в нашей группе специально на его предмет одевают мамины колечка на безымянный палец, строя с себя замужних дамочек. Только это не помогает ни как, разве что только морально. Олька же на его пары категорично не ходит по собственному нежеланию, а в конце года ее семья оплачивает очередной тренажер в спортивный зал при кафедре спорта, за что и получает свое «отлично» и «зачет». С Наташкой дело по сложней: один раз старый препод обнял ее за плечи, она к несчастью Каримовыча имеет хорошую реакцию: физрук получил три пощечины, плевок, удар каблуком в коленку с истерическими криками смуглянки: «Извращенец, как ты можешь такое мне предлагать? Помогите!». После такого инцидента натуральной истерики крокодильими слезами, преподавателя хотели выгнать с работы, но он принес своей студентке глубочайшие извинения с глазами полными злостью. Психолог университета настояла разрешить Юрьевой Наталье не посещать эти пары из-за возможного обострения конфликта и перенесенной психологической травмы студенткой. Знала б психолог кому она ставила эту моральную травму! Да эта травматичка любого угробит душевно, а после пережует и запихнет ниже плинтуса. Мне же повезло тоже не посещать эту пару, если можно считать везением. Девочками додумались купить справку о моем физическом не здоровье для занятия спортом. Отчасти это правда. Дома я занималась с тренерами, тщательно следящими за нагрузками, а этот старикан рядом следит только за фигурой, похотливо и грязно смотря. Вытаскивать белый блокнот с записанным номером страшновато, там лежит большая вырванная прядь волос с частью кожи, вырванные любителем подчинения в Доме Пионеров. Немножко подумав, я решила соврать, что это из расчески. Да и она врядли заметит. Но ситуация вышла с под контроля еще до самого начала. — Oh, mein Gott, — Всхлипнула Олька, протягивая к моей спине левую руку, — Не шевелись, Алис. Тут почему-то кресло в крови. Франц, что с машиной? Это еще после Кирилла осталось? Я же тебя посылала в автомойку! Водитель посмотрел в зеркало и с разрешения остановил у обочины автомобиль, оборачиваясь к нам. Непонимающий взгляд осмотрел пространство за мной с недоверием. — Мисс, — Писклявым голоском с французскими манерами выговорил шофер, — Я перед отъездом проверял — все было чисто. И Кирилл на ламборджине с Валентиной Евгеньевной ездит по утрам, после того случая. — Да? — Олька недоверчиво испепеляющим взглядом спрашивала «Что за бред?» и даже пригрозилась уволить мужчину. Она мне напомнила Викторию, имеющую две точки зрения: ее и не правильную. — Алис, повернись ко мне задом. — Я медленно повернулась, но уже начала понимать: кто испачкал белое кресло салона, — У тебя тут волосы в крови. Что с тобой случилось? — Запуталась расческой и прядь вырвалась. Мелочь. Просто, я вытру машину. — Да причем тут вымыть. Ты в порядке? На тебе лица нет! — Все хорошо. Франц обошел машину, достал бережно упакованную всем необходимым с багажника аптечку и вместе с Олей промывал рану и вытирал заляпанные волосы, слившиеся рыжинкой с кровью. По болевым ощущениям, казалось, у меня дыра в голове и эти два злорадных попечителя моют перекисью и водой мозги, но я предельно осторожно сидела, не шевелясь, и улыбалась. Франц извинился и задал интересующий его все это время вопрос: — Как зовут этого или эту расческу? — Ни как. — Я отвернулась от них еще больше, скрыть маленькие ледяные слезки, наступающие на глаза. — Ну? — Поняв вопрос, и полностью поддерживая своего водителя, стала раз двести-триста повторять Барби, пока не добилась моего ответа. — Виктор, сын заведующей школой искусств. Он пригласил меня на свидание, а я отказалась и он решил меня таким способом переубедить. — Виктор? Я молчаливо сидела, не отвечая. Оля тем временем принялась звонить кому-то. — Привет! Прости, что не отвечала. Ты сестру забрал? … Умничка моя…Я не могу… Просто с Алисой катаюсь по городу. Ммм?….Да с Францом…Хорошо…Можешь Жорика и Олега прислать к ресторану «Альт»?…Да…Нет, не со мной…Да…Дома… Спасибо. Закончив разговор, Оля ехидно улыбнулась в такт с Францом, и приказала водителю ехать сразу ко мне домой, решив дать возможность отдохнуть и привести себя в порядок. Почему душу охватил стыд за то, что мне же сделали больно — не знаю. Но я не могла обсуждать и рассказывать в красках про этого Виктора, его чувство власти и подчинения, замашками маньяка или криминального авторитета. Совесть мучила внутри, захватывая больше и больше участков души. Ведь это я допустила и разрешила ему к себе такое отношение. У меня было сотни путей: закричать, ударить его, рассказать его мамочке, но я терпеливо промолчала, поднимая его уверенность в безнаказанности. Хочется вернуться и врезать ему. Попрощавшись с Олей возле подъезда и пообещав звонить в любых ситуациях, направилась к входу в дом. На лавочке с планшетом сидела солидная старушка пенсионерка. Я ее сразу узнала и поспешила поздороваться: — Добрый день, Антонина Сергеевна! — И тебе, деточка, добрый! Раньше приходились много слышать о бабушках сплетницах караулящих своих объектов обсуждений на лавочках от Лизки и бывшей одногрупницы Верки. Последнюю за спиной называли главой богинь сплетен на лавочке. Я только могу представить, в каком восторге от нее были все старенькие жители скамеек дома. В моем подъезде делегация бабушек новостей была современней. Не знаю, может это вызвано элитным районом, может влиянием внука их главной, подаривший на юбилей Сергеевне семидюймовый планшет, но факт оставался фактом. Бабуси узнавали всю информацию о жителях не только района, но и всего города в целом, не просиживаясь на холодных, мокрых лавках в холодное время года или непогоду, а читали в социальных сетях на личных страничках и обсуждали в общей конференции. На следующий день от моего приезда в этот громадный домик, эта Антонина Сергеевна, жительница первого этажа добавила меня в друзья с пометкой «Соседи». Вы представляете мое удивление? Как же я подавилась тогда пирожным! А после она ошибочно добавила меня в конференцию обсуждения, видна за плохого зрения или метода случайного тыка по экрану, сама того не поняв. На моем месте Наташка б захватила бразды управления в этом диалоге под названием «Куда катится мир?» и придумала им пищу для обсуждений, а после оскорбила и опозорила старушенций, но я культурно вышла с диалога приняв сторону нейтральной оппозиции. Сегодня вечером в Сергеевны появилось на странице фото, как я выхожу с Ольки машины с комментариями о том, что я не теряю времени и отхватила хорошего мажора, хотя она предпочитала меня видеть рядом с своим внучком, которого мне не приходилось видеть. Пару соседей «нифигашеньки не делающих» тут же оставили комментарии типо «нет совести и принципов». Да откуда же им взяться, если девушка приехала к дому на рендж ровере? Ха! Уже начинаю любить своих милых соседок. Пока я убирала в квартире за Тимоном и Пумбой, умудрившихся разорвать пуховую подушку и разнести на своей шерсти по всему дому перья, фотка в Инстраграмм и так же в ВК соседки набрала сто один лайк и двести восемь комментариев, если считать вместе. Может, тут в городе такая тайная партия социальных сетей? Я даже открыла список лайкающих и комментаторов, их имена меня позабавили. Несколько женщин, примерно восемьдесят процентов из ста, пожелали скрыть свои настоящие имена, оставив только фото. В чем смысл не пойму, да ладно! Подписались б нормально, и нет проблем, а эти маразматички написали имена кодовыми словами: Белла Белка, Барбара Стрейзер, Коза Японамать, Домашний Патруль, Жена Шрека и в таком духе. Изрядно устав наблюдать за эмоциональными порывами скучающих людей под моим фото, я уложила планшет в сторону и уснула. Что снилось в эту ночь — не помню. Кажется, снились чайки. Люблю этих вестников свежести и моря. Проснулась на следующий день только пополудни, когда солнце вошло в азарт, обогревая душным воздухом каждый цветочек, травинку, организм. Странная вещь сон: у меня никогда не бывает состояния сонливости или острой потребности спать среди дня или ночи, только по утрам. Обычно уложившись в позу эмбриона — засыпаю через полчаса, даже если перед этим проспала двадцать часов. Можно сказать, сплю, потому что так нужно, а не потому что хочется. Возможно, просто много свободного времени не дает усталости. Алина, волнуясь, звонила три раза с утра и даже начала паниковать к тому времени, когда я вышла из дома в направлении парка, где мы и должны обменяться Вилкой и ее указаниями вести себя хорошо. Мне немножко боязливо быть няней такой взболмачке. Да мне вообще страшно оставаться сам на сам с шестилетним ребенком, но я сама вызвалась и обязана отвечать за свои порывы и доводить дела до конца. Если не исполнять свои обещания перед собой в первую очередь, то кто будет тебе верить и поддерживать со стороны лживую девушку? — Алиса моя! — Закричала Вилка, уже на бегу ко мне в легком спортивном костюме для танцев и ковбойской коричневой шапке от солнца. — Привет, надеюсь, мы тебя не обременим ею, — Скромно спросил подошедший следом за дочкой Кощей с Алиной. — Вот вещи, — Мадам протянула свой спортивный портфель, — Тут все, что нужно и деньги в боковом кармашке. — Зачем нам деньги? — Удивилась я, мне было неловко брать за то, что сама напросилась посидеть с ребенком, но и купюр для времяпровождения тут у меня почти не было. — Мало ли? Спасибо еще раз, мы опаздываем. Доча, веди себя хорошо. — Она посмотрела на часы и потащила за руку Димку к машине, постоянно обворачиваясь и маша рукой малой. — Итак, пошли туда, хватит на них смотреть. Пускай мне идут, покупают сестричку или братика. Знаешь, как плохо быть одним ребенком в семье? Даже не у кого игрушки забирать! — Скомандовала Вилка, указав путь, направлением левой руки, показывая прямо по дороге между деревьев. Я послушно медленно пошла следом за главным командиром по весеннему парку, рассказывая ей о своем братике: как он меня любит и приврала, что никогда не забирал игрушки. Хотя, игрушек то у нас особых и не было, точнее времени на них. Мы много занимались музыкой с детсада, учили иностранные языки, ходили на вольную борьбу, занимались научной работой, проходили повышенное обучение. К пятому классу освоили программу девятого класса и поэтому нас среди учебного года отправляли заграницу. Нас все детство готовили и учили быть взрослыми, а теперь, когда уже стала взрослой, мне очень хочется побыть капризным, свободным ребенком. Быть с Вилкой на одном уровне. Парком должна сказать такое место назвать не просто, учитывая, что деревья и кусты тут размещены для двух функций: ограждения и кое-где для тенька. На его территории размещались сотни небольших ларьков со сладкой ватой, шариками и световыми сувенирами, также аттракционы для малышей, комната смеха, комната страха и дельфинарий. Лично для меня комната смеха с зеркалами и есть комнатой ужасов ужаснейших в 7d, а в комнате ужаса я даже смогла б отойти морально от страха полученной в смешной комнате. Лизка меня один раз завела в свою квартиру с своей комнатой, просила после прощения месяц, решила не уточнять, какой ремонт сделала в подаренной ей квартире на выпускной. Кто думал о тайном нарциссизме? Потолок зеркальный, две стены зеркальные. Я там окаменела и от страха задышкой чуть не задохнулась. На пустой не занятой местности куда меня привела малая, предназначенной заведомо для пикников отдыхающих, расположились танцоры, музыканты и велогонщики. Последних я про себя назвала каскадерами, они выполняли нереальные вещи на своих двухколесных: поднимались на дыбы, ездили перескакивая то на переднем, то на заднем колесе, то прыгали с бордюров, выполняя акробатику. При моей паршивой координации пьяного пингвина, не светит так управлять своими ногами, а о большем двухколесном не стану заикаться. На первый взгляд, простей управлять велеком, не ж мотоциклом. Он хоть легче по весу. Вилка — танцулька осмотревшись и по дороге своровав у доброго мальчика пяти лет шарик, притянула меня в сторону турнира по танцам, улыбаясь на все зубы от удовольствия. — Мы в прошлом году с мамой тут вместе танцевали. — Подойдя ближе к выступающему, похвалилась Витка. Парень на сцене танцевал без костей. По — другому назвать его движения будет обидным. Все окружающее восхищались, громко хлопая. Несколько человек, стоя у танцовщика за спиной хлопали, дожидаясь своей очереди на возможность показать себя. Мой ребенок (на сегодня мой ребенок) скрестил руки на груди и наблюдал за каждым движением с серьезным взглядом, время от времени кривясь, как я, когда слышу бездарную музыку. Танцующий худощавый парень с усиками и кепке одетой задом наперед, заметил, как она смотрит на его танцы и подмигнул Витке. Последняя часть его выступления была посвящена ей. Пока он радовался появлению тут ребенка, дитя показало ему перевернутый большой палец вниз и скривилась, будто ее тошнит. Хип-хопер остановился, внимательно рассматривая «не показалось ли?» за что и потерял балы выступления у судьей. — Малышка, — Быстро подбежал к нам и обратился раздраженным голосом к Витке танцор отойдя от сцены. А если он захочет ей отомстить за очевидный проигрыш? Или ударить если захочет? Хорошо, я продумала, что нужно будет таскаться за ребенком целый день, и оделась в бриджи с кедами, шанс убежать значительно вырос. — Тебе не нравится? — Удивленно спросил мальчишка. — Так может любой ребенок, Кишка, ты же взрослый и не стыдно так танцевать? — Спросила Витка, продолжая держать палец в низ. Вот какой этот Кишка, которого ест Мадам, жена Кощея, вилкой! Ха-ха! Когда его описывала Алина, она приуменьшила его диковый, экзотичный, чудаковый видок. Для меня он больше походил на швабру с руками по колена и с зеленым двадцатисантиметровым волосом из выбритыми висками. Свободная хип-хоп одежда висела на нем, как на вешалке. — Вилка, а ты так можешь? Мамка научила? — обижаясь на малую шкодницу выговорил зеленоволосый. — Я могу лучше. — С полной уверенностью в словах выкрикнула Вила, натягивая ковбойскую шапку все сильней на глаза, прячась от надоедливого солнца. Кишка одним движением указательного и большого пальца снял ее шапку, взамен предоставил свою кепку для более отвечающего внешнего вида танцору уличного танцора, с ироничным тоном предложил вызов: — Докажи мне, малявка. Витка, недолго думая, показав язык и не красиво выразившись: «заноза ты двухметровая» с полной уверенностью стала в средину круга и попросила ту же самую мелодию парня за ди-джей пультом. Я не люблю клубную музыку, она очень давит на мозги и далеко профессиональная от любимого джаза, оперы или классики, но эта мелодия ремикса фильма про агента ноль- ноль- семь сделана не дурно и даже приятно слушать. А малая скажу: знает толк в танцах. Не зря ее оба родных родителя такие известные танцоры страны в своих кругах. Качая головой в такт музыке Вилка, продемонстрировала идеальные движения поппинга с элементами хип-хоппа. Не знаю, как называется кувырок на голове и прыжки на руках вниз головой. Порвав всех прежде выступавших и поразив не только меня, но и даже знаменитого Кишку-кума, чесавшего от Виткиного выступления себе выбритые виски и кусал ногти бабскими манерами нервоза. Рободвижения у шестилетней (почти семилетней) получались удачными и красивыми с легким исполнением с улыбкой на пухленьких щеках у худышки малышки. Она копировала предыдущего парня, но с своими дополнениями. Вот негодяйка! Врала, что сама танцевать не умеет, а поставила на колени профи, вызвав слюни у всех стоящих тут плясунов. Аплодисменты не утихали долго и подняли Вилкино самовеличие до небесного уровня. После нее ни кто не хотел выступать и судьи, обсудив ситуацию, отдали второй приз ей только потому, что она еще маленькая и не была заявлена в списках учасников. Сюрпризом за танцы оказалась приличная сума денег. Пока Витке вручали приз, мне позвонила волнующаяся Мадам, находящаяся сейчас уже в пути к морю: — Она тебя еще не достала? — Вместо привычного «Алло!» произнесла неформалка. На заднем фоне слышались вопросы Димки «Она тебя еще не залечила до полусмерти? А то придется тогда вас обоих мне нянчить: одну в больнице, вторую дома в углу». — Нет, она выиграла тут турнир по танцам. Второе место, после Кишки. — Этот балбес там? Да? Стоп. Доченька выиграла? — Изумлению матери за своего ребенка не было предела. — Да — да. — Уииии! Димка ты слышал? — Как герой анимационного японского мультика закричала Мадам своему мужу, а после в трубке послышался «чмак» звук от поцелуя. Как прекрасно, что эти двое не смотря на все проблемы, на трудности в отношениях берегут друг друга влюбляясь каждый день, как впервые. — Угу. Утерла нос всем? Моя доченька — молодец! — Было ответом на заднем фоне от Кощея. — Алис, я тут звоню вот почему. Сегодня утром в пионеркиной школе ко мне подошел мужчина криминальной внешности в деловом костюме. Представился охранником (не помню фамилии семьи, чей он охранник) и попросил передать тебе конверт. Я этот конверт запихнула в Вилки рюкзак. Не знаю что там, посмотри. Может это от поклонника? — Мне? Хорошо. — Я дождусь момента, когда эти парни будут меня обходить стороной? Нет, ну сколько можно преследовать! Что во мне такое, что нету у других девчонок? — Спасибо, еще раз, Алис! До понедельника! — Закричал Димка, выхватывая трубку у Алины. Мужчина криминальной внешности передает мне письма? Витю — дурачка она знает, он отпадает сразу. Ладно, была не была. Что стоит посмотреть на бумажку? Я бережно открыла змейку портфеля и без труда увидела белоснежный конверт с бережно выведенными буками, ровным почерком черной гелиевой ручкой «Алисе». Помедлив, я развернула, медленно открывая. Страшно было найти там заразного жука или ядовитую змеючку. Фантазия прямь разыгралась, представляя, как с обычного конверта, купленного в подарочном магазине, появится анаконда по типу кролик из шапки. Такие предположения дурные — ужас! Открыв заклеенную посылку и встряхнув ее верхом вниз, на землю вывалилась записка, а за ним фотографии. На листочке, тем же старательным почерком, написана одна фраза: «Я буду тебя защищать от таких недостойных людей. С любовью Ваш ангел-хранитель.» Каким там ангелком собрался быть человек, который не подписался? Разве это можно считать подписью «я — ангел»? У этого человека явная мания величия, если он смог себя сравнить с посланником бога милым ангелочком. Паника прокатилась холодным потом, даже кровавый эльф Тотошка, управляющий моего зоопарка боязливо визжит внутри. А еще у меня с этого момента появилась мания, навязчивая идея, что за мной следят везде и всюду. Страшно и в тот же момент уютно, приятно, что меня охраняют. Витка подбежала ко мне с выигрышем, довольная, как- будто премию Оскар дали. — Ой, что с Витей? Это ты его ударила? Если будешь бить женихов, так и будешь одна до старости! А я хочу сестричку! — И она протянула мне упавшее на пол фото ужасов. — Вит, это к маме с вопросами о сестренке. — От нее брат, от тебя сестра! И не спорь, волшебница! Да, логика у малышки не подчиняется моей. На большом фото, придачей к записке, на больничной койке лежал вчерашний мой мучитель вырыватель волос с кожей. Только сегодня мне его стало жаль: такой избитый, лицо синее, шея с синяками, очень похожими на укусы и засосы, на обеих руках виднелись гипсы. Кто-то неудачно над ним пошутил и написал на гипсе: «Я твой раб», а на второй «Прости меня», кривым и малопонятным печатным почерком, значительно отличавшимся от того, что в записке. Злая и не довольная, что с ним поступили так, как он мог поступить со мной, не убежав бы я тогда к остановке. Он же рационально и прямо заслужил этого. Заработал такого отношения к себе и за меня, и за предыдущих девушек. Тогда почему нет чувства удовлетворения отплаты тем же? Больше всего меня насторожило: кто это сделал? Ольга покалечить не смогла б за своей хрупкости, а Франц против этого громилы трижды меньше. Больше никому я не удосужилась рассказать. Может кто-то видел это в зале? Там было много народа. Еще в голове мелькнул вариант, что Барби могла отослать своих охранников. Она девочка не бедная, брат ее хорошо обеспечивает и могла это позволить. Но: во-первых, Олька рассказывала, что их семья на дух не переносит такие методы безопасности и не держит дома богатырей — вышибал, только гувернантку и водителя, во-вторых, она б сама отдала мне это письмо и третье, почерк у подруги не такой — она левша и наклон букв идет в другую сторону, а так же характерные ей буквы не такие. Кто б ты не был, хочу сказать спасибо, и выругать за жестокое поведение с человеком, бесспорно заслужившим это. — ААААаааа! — Закричала не своим голосом Витка. Я принялась искать ее, забыв про свои впечатления от фото, на которые, судя по часам, я пялилась минут десять. Оглядев округу и ближайшие места дислокации отдыхающего народа, Витку удалось отыскать с трудом. Эта глупенькая попросилась покататься с молоденькой девчонкой меньше меня на велеке, не думая, что будет тяжело держаться на прыжках с трамплина. Обошлось все без синяков и травм. — Вилка, слезай! — Побежав в их сторону, ругалась на обеих что есть силы. Это ж додуматься привязать к себе малышку тросом для поддержки и уверенности! Девушка, услышав мои культурные вопроли, грозящие впервые в жизни перерости на выражения запрещенные цензурой, укоризненно и с интересом посмотрела мне в лицо, отвязывая от себя непоседу. Когда она повернула голову назад, я ее узнала, глупо конечно, но по одному признаку — засосу на шеи от скрипки. Так легко и просто стало, упал с души камешек далеко и надолго. Музыкант не обидит ребенка. А ежели это дите — Вилка, то они еще назад принесут и доплатят, что бы я забрала с собой назад будущую врачиху и куриного стилиста. Странно, но Катя, тоже меня узнала. — Привет! — Подходя ближе с ошарашенной Виткой, поздоровалась продавщица музыкального магазина в оранжевом спортивном костюме китайского Адидаса и из велосипедом. — Привет! — Поправляя волосы и пряча фото на память в портфель, полюбезничала я с ней. — Прости, она так просила меня покатать, хитрюга сказала, что ей можно. — Можно, если осторожно! — Витка виновато посмотрела на меня и Катю, но услышав мое почти одобрение, вернулась в радостное настроение. — У тебя милая дочь! — Я няня, но спасибо. Ее милой иногда сложно назвать. — Кать, пошли с нами в кафе? — Пробуя загладить свою вину, предложила дочь на сегодня. — Ты не против? — Забеспокоилась Катя. Я была согласна. Раз выдался такой случай, хочу узнать подробно про акцию и тот милый голос, который меня преследует эхом бабочек. — Нет. Пошли в кислородное кафе. Катя оказалась еще милей, чем на вид. Она поддерживала разговор и рассказывала много интересного о своем городе, увлечениях и ненавистной скрипке. Ее родители преподаватели консерватории выявили у ребенка задатки наследственного музыкального слуха и начали осуществлять свою мечту, когда сама девушка мечтала стать спортсменкой велогонщицей. Ух, эти родители! Я вот своему ребенку не дам терять детство взамен на то, чтобы воплотить в нем свои желания. Достаточно просто его любви, понимания, здоровья и нескончаемого счастья в теле малыша. Даром самоозабоченные родители не видят реальных желаний и стремлений. На своем примере я не имею правда сожалеть. Музыкой я болею, живу и думаю, иностранные языки мне очень нужны каждый раз, когда я по полгода жила и училась заграницей, не без того что мне не пригодилось плаванье, так и не освоенное мной, и вольная борьба. Завершающее мне и раньше не помогало, я забываю приемы в панике опасности. — Кать, — заходя в кафе решилась спросить девушку о том, что так волнует, — Почему ты работаешь в музыкальном, если не любишь музыку? — Я там не работаю. Это магазин родителей и временами приходится помогать старичкам. Кислородное детское кафе с названием «Врунгель» вызывающим у меня ассоциации «гелиевый врун» вмещало внутри четыре столика и барную стойку. Внутреннее оформление в продолжении стиля на улице — подводной лодкой: круглые окна, бело-синее мотивы и рисунки акул и мелких рыбок. На стойке стоял тот самый гипсовый Врунгель приклеенный супер клеем от детишек любителей потаскать подводного капитана за нос и руку. Официантка вручила два меню и зашагала прочь. Меню весьма неординарное, но с одним и тем же видом товара — кислородным коктейлем. Разные морожена, вафли, напитки, коктейли — во все добавлялась пенка от этого вкуснейшего в мире вида питья. Я обожаю его с яблочным кисловатым вкусом. Он очень полезный. Вилка посмотрела в меню, выбрала по картинкам, что она хочет и оказало, что хочет она все и сразу. Поэтому выбор пришлось делать мне. — Катюнь, зачем твой отец устроил акцию о подарке синтезатора? Наша с Вилкой спутница улыбнулась, но старательно скромно свела губы в пучку, скрывая смешок. — Это была не совсем акция, я не знаю подробностей, но это отец ее не устраивал. Только не говори никому, — Она показала, как застегает условно рукой рот змейкой с курточки, и продолжила: — Нашему магазину выгодный такой слух, а синтезатор купили за несколько дней до размещения на сайте этого. Что она сказала? Я пару минут смотрела ей в глаза, на губы соображая. И кто этот богач? Кому понадобилось покупать инструмент для меня? Из таких богатеньких мажоров у меня одна знакомая и снова эта Оля. Тогда она б просто подарила и мы друг друга не знали в понедельник хорошо, чтобы раздариваться такими вещами. Барби хоть и полублондинка, но прагматична и продумчивая. Наверное, это мачеха купила или брат, мы с ним об этом говорили по дороге в магазин. Он еще слишком расспрашивал, что я хочу, где это находится и ссылку просил позырить. Да и сайт взломать ему семечки. Точно он. Ну и ладно, глупыш мой, скрывайся до поры до времени, я тебе после спасибо скажу. — По кредитке нельзя узнать, кто оплатил? — Может, я так выведу Макса на чистую воду. Отошлю ему квитанцию по почте и спрошу: «как дела?». — Нет, платили наличными. А что тебе так интересно? Понравился инструмент, и себе успела насбирать на него? — Едя ванильное мороженное с прилитой кислородной пенкой спросила Катька, да и еще врунливый ответ сама придумала. — Ага. — Волшебница, а почему тот дядя так на нас смотрит? — Косясь за соседний столик, где сидел молодой человек лет двадцати пяти и строил глазки и не нам с Катей, а Вилке. — Извините, — Перепросил, увидев через мерное внимание на себе парень, — У девочки на лбу пятно от клюквы, я ей показывал — показывал, а она не понимает намеков. У Вилки и, правда, было на лбу большое красное пятно. Нет, пятно было не на лбу, а везде и повсюду, просто на лбу оно было красным, а в остальных местах от разноцветного пломбира. Забыв все хлопоты и не гигиеничность ситуации на лице замазюры, можно разглядеть косой грим клоуна злоумышленника. Мы все вчетвером засмеялись громко и заразно для работников кафе. Наевшись и напившись злых пенных кислородных эликсиров, я переодела Витку в туалете, попрощалась с Катей. Моя дочь на сегодня потребовала потратить выигрыш на воздушные шарики в виде, все не утихая и умоляя: — Если ты мне не купишь шариков — укушу! — На, кусай, — Я протянула ей руку в ожидании, что эта истерически захваченная идеей укусить сейчас оставит меня без руки, как акула «Хав!» и нет пальцев. — Нуууууууууууу! Купи-купи-купи! Не веди себя, как моя мама! — Заныла еще больше Витка, смотря под лба глазами полной детской надежды. Я, тяжело вздохнув, свела ключицы вместе и направилась к стеллажу с шарами мультипликационных героев современности. Не знаю, откуда появился передо мной этот парень с телефоном возле уха, небось, как джин, вылез с-под земли или стоящей игрушечной лампы, преградив место между мной и продавцов. В кафе я не обратила на его внешность внимания, а стоило. Круглолицый, статный, с серыми глазами без ресниц, невысокий, но привлекательный. И голос очень мягкий, волнующийся: — Это тебе, красавица! — Смеясь самодовольно вручил охапкой все тридцать восемь шаров Витке. Мне казалось, малая улетит на них высоко в небо, и я не успею ее даже схватить за ногу. — Вилка, что нужно сказать дяде? — Сгорая со стыда, спросила я у разглядывающей во все глаза чакры, ребенка. Она не отводя глаз от кучи шаров, благодарно сказала: — Давай еще! — Вила! — Ладно, заслужил… Сяб, тебе дядя! — Переводя виновато глаза, поблагодарила Вилка. — Не за что! — Гортанным, глуховатым голосом выговорил мальчик-пончик, обрадовавший девочку и меня своим неожиданным решением. — Не уходи! — кричала во все горло ему Витка, даже бросилась догонять. — А у тебя есть жена? — Витка! — Вот уже не ребенок, а сваха. Пускай мечтает вырасти доктором-стилистом, но я уверенна, ей судьба открыть брачное агентство. — Что? — Мужчина изумленно переспросил, довольно улыбаясь. — Извините, у моей дочки навязчивая идея… — Нет у нее дочки и мужа нету! — Запротестовала та, выводя все карты на чистую воду. — Простите ее. Она еще маленькая и не понимает, что говорит. — Краснея больше томатов, перепросила я, тянув за руку моего личного брачного агента. — Это еще спорный вопрос: кто с нас меньше по сообразительности! — Сквозь обиду сказала Вилка и потянулась к шарику Губки Боба, чтобы спрятаться за ним. Как же мы с Вилкой из-за этого поругались! Она устроила молчаливый страйк до остановки. В транспорт мы зашли с тринадцатой попытки из-за кучи шариков с ехидными замечаниями водителя и под восхищенные комментарии девочек — подростков: «Ух! Сфоткай для инстраграмм, Лель». Завидные взгляды и вспышки фотопирата успокоили мою малую и сделали лояльней. По дороге она уснула на моих руках. Будить ребенка — это самоубийство, особенно злую на меня Вилку, поэтому пришлось тащить две остановки спящую малышку на руках вместе с чемоданом вещей, шарами и покупками в супермаркете. Где ты там сегодня заикающийся ангел-хранитель, собирающийся мне помогать и защищаться? Сейчас самое время поднять свои ляшки и подойти помочь донести все это. Мысленного диалога призыва джентльмена мало для девушки с ребенком на руках. Вот когда я иду с маленьким пакетиком одна — сотни желающих позаигровать и помочь, а тут ажиотаж спал до минус сто по цельсию. Не каждый парень, мужчина решится взять на себя ответственность за чужого ребенка и подсознательно обходят стороной мамочек. Мне так стало обидно за мамочек-одиночек! Это так тяжело и физически, и морально лишится поддержки мужчины. Антонина Сергеевна поливая цветочки на балконе, заметила меня несущую ребенка и остальные принадлежности тут же вытащила с большого кармана фартуха планшетник и сфотографировала, думая, что я этого не вижу. Жаль, Вилка спит, а то мы б попозировали ей. Уложив в квартире Виту в гостиную комнату, оказалось Тимон патологический истерический трус не только будильников и громких стуков. Обнюхав спящего ребенка, спрятался в шкафу и выглядывал очень редко, перемещаясь перебежками к миске, а Пумбочка с большими материнскими инстинктами облизав нос соне, уложилась к ее ножкам клубочком. Надо быть задуматься, возможно, это у Тимона инстинкт самосохранения от предстоящего сезона лечения и стрижки от девочки? Спящая Вилка — случай, когда искреннее можно умиляться ребенком. Налюбовавшись зашкаливающей милотой, я переоделась в домашнюю пижаму, и как взрослый ответственный человек пошла на кухню приготовить нам филе рыбки на пару с лимонно-соевым соусом, запечь картошку по-деревенски и суфле с персиками. Готовить у меня получается, не плохо и вкусно, но я не люблю и не занимаюсь такими делами, а сегодня особенный день — учусь быть взрослой и отвечать за жизни близких мне людей. Такая демо-версия мамы одиночки или старшей сестры. Готовя кушать, я набрала любимых подруженций — Барби и Туси в скайп. Спасибо помощниками мультиварке, пароварке, кухонному комбайну и остальным кухонным приспособлениям с таймером и сотнями функций — спасли ситуацию, с меньшей потерей времени и возможного голода. Наташка в позе лотоса сидела на кровати с миской между ног. Цитирую, как она сказала «Это священные запасы успокаивающего высококачественного сладко-вафельного препарата и затычка от криков во время работы с джойстиком». Должна сказать, рот закрывался на «ура» только подруга чуяла опасность от бурлящих нервов азарта, сразу напихала рот, как хомячина, и довольно молчала, иногда букая невнятные слова. Олька умостилась лежа на заднем сидении машины, подмостив под голову мягкую игрушку, придирчиво смотрела в экран вместо зеркала. Белые корни волос скрылись под большой шляпкой, а градиентно выкрашенные синее кончики, завитые в одну большую кучеряшку на левом боку, на теле виднелись части костюма современной пирата. — У богатых крыша едет? — Увидев Ольку, спросила Наташка, изрядно подавившись очередной порцией из тазика сладкого. — Даааа! — Протянула Барби-пиратка ей в ответ, подправляя макияж под глазной повязкой, — Я на детское день рождение еду в кафе! Там дресс-код. — Куда прешь, Бумбозявка?! Ей ты, писец… — Туся кричала на монитор с игрой, сообразив, что мы на нее смотрим, сделала вид стеснения и закрыла рот конфеткой, продолжая говорить с напхнутым ртом непонятно нам. — Алиса, у тебя соус сгорит! — Командовала параллельно Туся. — Оль, ты знаешь, я сегодня такой конвертик получила и очень на тебя обиделась. Барби впервые отвлеклась от отображения своей внешности и вопросительно-изумительно посмотрела на меня: — Какой это там конвертик? — Фото Виктора. — Ты еще после всего его фото хотела получить? — Его избили. Руки сломали, он синий весь. — Че за Витько, а мамко не в курсе? — Управляя джойстиком, как самолетом, поинтересовалась Туся, — О, я уже нафармила (фармить — зарабатывать в игре деньги) штуку долларов за неделю. Росту девочки! — У тебя есть конкуренты по продаже валют за реал щас или ты всех морально убила? — Мне стало интересно, пока наблюдала за состоянием суфле: зарабатывает ли кто-то кроме нее сейчас таким образом? Она не любила конкуренции и психологически всех доставала. — Неа, нет уже. Люблю свою работу! — Чтобы работать на твоей работе нужно сидеть двадцать четыре на семь часов за компом и перед этим несколько лет тратится на игровой процесс. — Я вспомнила, сколько вкладывала в эту игрушку кроме обязательной оплаты, да бы вырастить своего персонажа и идея ближайшего заработка пришла сама собой. — Это да, но я играю, потому что мне нравится. — Наташ, продай моего персонажа для меня. — С полной уверенностью стать взрослой и больше не возвращаться в мир, где проходит половина моего личного времени попросила я. Эту пустоту от принятого мной решения поймут не многие, те, кто терял свое хобби. — ЧТО? — Наташка отвернулась от экрана в камеру и за это поплатилась жизнью персонажа. — Мне нужны деньги. Продай со всеми деньгами, вещами. — Ладно. — Не веря ушам с скрепляющими зубами проговорила Наташа. — Дак, что там с конвертом? — Олька посмотрела в сторону первого сидения, заверяя, что сейчас догонит молчаливого человека. — Витю побили и прислали мне фото. — Так ему и надо. Как бы я не хотела, это не моя идея. Я за мирные решения проблем. Алис, ты не забыла про следующую субботу? Я купила нам два билета на десять часов. — Ты о чем, Оль? — Не понимая сути разговора, как и я, спросила Туся. — Домашний проект. — Точно. — Вместе ахнули мы. — Все, бяки, я ушла! — попрощалась Барби и отключила камеру. Как я могла забыть про домашний проект от Нины Карловны, преподавателя психоанализа? Нашу группу поделили на десять подгрупп, кто с кем сидит — с тем и делает. Наташке повезло, она хамски напрягла своего соседа ботана сделать за двоих, пообещав за это с ним сходить в клуб. Нам с Олей дали тему «Выражение эмоций в искусстве». Нужно выбрать одно направление и сделать на два ватмана проект с фотографиями, рисунками и текстом, при этом посетить музей, зал или другую приоритетную выставку-курсы. Я загорелась желанием писать про музыку, но Олька уговорила изучать живопись, потому что ее семья умеет рисовать и есть связи попасть на единственный тренинг от французского ученого в это воскресенье. Мы решили, фото оттуда произведут фурор на Нину Карловну, и получим свое «отлично» запросто. Тимон с разгона запрыгнул мне на голову, оставив царапин на шеи. За ним Пумбочка запрыгнула под стол и лукаво выглядывала в сторону двери. Означать это могло одно: Вилка проснулась и успела оценить этих двух пушистых комков счастья. И, только Наташка вскрикнула: «Че у тебя на голове?» в кухне появилась Вилка с маникюрными ножницами и улыбкой кота чешира. — Я хочу кушать! — Осматривая кухню, попросил Вилчонок. Наташка с скайпа удивительно перевела на меня глаза: — Ты когда успела родить? — Это… — Но Витка успела перебить меня, запихнув голову в камеру. — Это я. Привет! — Привет, — снова прожора запихала свою конфету. Как можно есть тонами, и оставаться при этом в форме? — Будешь много кушать сладкого — попа слипнется. — Дала дельный совет малая Тусе, воруя у меня с рук кусочек рыбки. — Классно! Сытно покушав, и попросив три раза добавки, Вилка поблагодарив, потащила котов в спальню, не оценив возможности бега Тимона и Пумбу в гневе. Через три минуты Тимон исчез в квартире в неизвестном направлении и не появлялся до утра, а Пумбочка доброжелательно залезла на люстру, прыгнув на нее со шкафа, и седела там часа три до полного погружения гостьи в сон. Наутро Алина еще только проснулось солнце, трезвонила на все возможные звонки: скайп, входные двери, телефон, планшет, писала в соцсетях, чтоб я проснулась. Оказалось, из-за плохой погоды Мадам с Кощеем вернулись назад в город, так и не доехав к месту отдыха из-за грязи и проливных дождей. Только когда Димка унес дочь в машину на руках, мои пушистые комочки котики недоверчиво вылезли с нор и царственно заняли половину кровати. Этот вчерашний день, день кастинга демо-версии побыть мамой меня утомил «до не могу», я еще морально не готова к таким изменениям в жизни. Я села за любимый новенький клавишный инструмент и заигралась на нем песенки ВВ, припевая, что чуть не забыла о приглашении Наташей меня к себе домой. Покрутившись в ванной, привела себя в порядок. На выходе с квартиры окончательным моим нарядом стали любименькие зеленые штанишки с деловой кофточкой коричневого цвета с белым воротником и подарок брата на шеи. Живя в центре города, мне постоянно приходится ездить на окраины и как злая карма притягивающаяся противным магнитом из небес. Что я сделала в прошлой жизни, что в этой у меня забрали нормальную координацию движений и везенье? В этом городе на последнее я не могу жаловаться почти, у меня и правда появился «ангел-хранитель» передающий мои желания на исполнение окружающим. Давно хотела попросить у этого ангелка работу, может, поможет? Я мысленно в лифте настроилась, что ближайшие две недели найду работу или умру с голода. По дороге в трамвае я читала ленту новостей от Антонины, скажу, посты с моими фотографиями набирали самого большого обсуждения. Некоторые предлагали вызвать милицию, если я украла Вилку, вторые обсуждали малолетнюю мать одиночку и третьи мне нравились. Они писали, что она моя сестра и не понимали тревоги. На конечной меня ждала Наташа в самом добром расположении духа и, как всегда, приодетая для встречи с принцем. К ее дому мы пришли полчаса по лесным тропинкам, я трижды подвернула ногу в мокасинах, а она на каблуках удачно меня ловила и ругала за кривоногость в хождении. В конце пути я застыла и не верила своим глазам. Впереди стоял большой с красного кирпича дом с очень высокой крышей, старой постройки с деревянными коричневыми окнами, огражденный садовыми оградными досками довольно оригинально. Коричные доски метр в вышину были покрыты простым лаком, украшением им служило вырезанные с дерева сказочные герои и существа: гномы, кот с знаменитого дерева с русалкой, главный богатырь, тех самых тридцати трех, змей Горыныч, баба яга и еще несколько непонятных особ размещены на стыках через метр по несколько штук одна на одной. Калитка в центре выглядела не просто поразительной, сказочной, чудной, но и забавно — оригинальной, даже, наверное, единственной и неповторимой, для меня уж точно. Вместо простой калитки с замком был тщательно вырезанный с дерева в любимом формате молодежи 3D ни кто иной, как само величество колобок, напоминающий чертами смайлик в платочке. Да именно в платке на голове, ниже под которым тщательно, порядком весьма красиво, мастерски и аккуратно тонко сделаны большие на полголовы глаза, с ноткой удивления, смотрящие с-под бровей на меня. По боках красовались выпуклые щеки, подкрашены под лаком красной краской, характерными больше царице, чем этому персонажу. Главным достоинством чудо калитки были губы, сделанные в виде почты. Наташа сатирически рассмеялась, наблюдая за моей реакцией, но после стала комментировать свой забор: — Девочка моя, понимаешь, какой народ живет в доме такой и забор. Дурдом в доме — дурдом на заборе. Ты через несколько месяцев привыкнешь. Раньше это было часть детсада для детей этого района, а после построили новый деткам садик и продали этот дом за копейки под ссуду, — После чего открыла дверь — колобка. Внутри двор отличался просторностью, простотой и продолжением темы забора. Территория вся была дачной: небольшая трава, кругом цветущие фруктовые деревья, под которыми расположились клумбы из еще не выросших цветов и небольшие квадратные улья, окрашены в цвет своих медоносных жителей. Подруга схватила меня за руку и потащила внутрь по выложенной красной садовой плиткой единственной дорожке во дворе. На веранде, перед входной дверью чувствовался приятный аромат домашней выпечки и жареного мяса. Наташка остановилась, застыв рукой на дверной ручке, тихонького прошептала: — У меня немножко не стандартная семья. И у нас в первом коридоре нету света, потому что каждый надеяться, что за него лампочку вкрутит другой уже второй год. Мамка принимает ставки: кто первый убьется в коридоре и поставит лампочку. Повернув ручку, после ударив в районе замка, дверь открылась с противным звуком ржавчины и грохота. Это напомнило мне боевики, когда выламывают двери с силой или взрывчаткой, а после тихонько крадутся, чтоб их не заметили. Да с таким грохотом странно что не слышно на другом районе этот звук. Пройдя ту самую первую комнату без света, мы оказали в коридоре, сделанном в стиле, как и прочие комнаты, «пускай так» и «тут место именно этому предмету». Туси семья ввела в историю стиля новое направление «бедлам по Юрьевым». Нет, там не было грязно или накидано, просто все хаотично и неподходяще, не задумываясь поставлено, а планировка только подтверждала мои мысли. Зеленый коридор, поклеенный одними обоями и на стенах и потолку с разделяющими золотыми каемками, проходил через весь дом по стенам в ряд, через несколько метров, красовалось восемь одинаковых двери с двух половинок без стекол. Наташа показала на каждую дверь, знакомя, где какая комната, как экскурсовод знакомит туристов с новым городом: — Вот это слева от нас комната бабушки, за ней ванная с туалетом, после мамы с нее мужем, после комната отца, вот тут справа, — указав указательным пальцем на дверь за нашей спиной, — родителей отца, дальше еще одна ванна, потом моя комнатушка и кухня. Оставив свои туфли в прихожей, Наташка потащила меня в святая святых — кухню. Небольшая кухонька была набита народом, все семейство собралось в кучу вокруг столика с оранжевой скатертью, смотрели на два ведра возле стола, споря над вопросом: «Чья очередь выносить мусор». Не знала что это может стать глобальной проблемой этого семейства. Комната для еды цвета фото обоев с рисунком моря размещала в себе старинную мебель разных цветов и стилей и невысокий потолок из белого пластика, уже довольно черного от дыма, украшала пластмассовая радужная люстра с ручкой, для поднятия или опускания ее вниз. Вот это кантри! Мне с своей стильной квартирой далеко. Не то, чтобы мне смешно, просто я никогда раньше не бывала в простых домах, видеть в фильме и быть в нем — разные вещи. — О! У нас все в сборе! Бабушка? — спросила Наташа, насупив брови недовольно у пожилой женщины лет шестидесяти пяти, одетой в Наташиной футболке с рисунком талии полуголой девушки и коротких кожаных лосинах по колено. Сама женщина была довольно высокого роста, такая же смуглая, как внучка, с выкрашенными от седины волосами в черный цвет, красиво складывались в гульку закаленную китайскими палочками для волос. Черты лица идентичны Наташе, только с морщинами, вот теперь я знаю, какая моя подруга будет через сколько лет! Она даже может будущему мужу фотку бабушки показать и сказать: «я тебе такая буду нужна?». — Не называй меня бабушкой! Я сколько раз тебя просила об этом? — Женщина укоризненно просверлила взглядом внуку и взяла с вазочки конфету, принявшись ее жевать со злостью. Ну точно Наташка в старости! А еще бабулька была при полном боевом раскраске лица, смотря на ее было чувство словно еще восемь раз женщина собирается выйти замуж. — Вика, почему ты дома? Уже пять часов, воскресенье. На свидание не идешь? — Поинтересовалась у бабушки Наташка. С такими генами Тусе замуж не попасть, если бабуля в свои годы еще ищет «того самого». — Тимофей, сегодня едет лечиться в пансионат, у него сердце больное. Так что я буду дома две недели. Запишешь мне на флешку фильмов? — Ай да бабуль, ты смотри, чтобы он там помоложе не нашел! А то будет, как в «Любовь и голуби», — Подруга принялась смеяться, — И убежит от тебя твой мужик еще до очередной шестой свадьбы и будешь жить с внучкой! Отдавать ей свои конфетки и обсуждать на лавочке с бабушками сплетни. — Ты думай что говоришь! Я за эти две недели его замену на черный день найду, а ты бездарь сама, когда порадуешь нас и съедешь? Вечно одну бабушку прогоняете по мужам, а сами смотрите лба — этого не благодарного прячете, — Истерически закричала бабуля Вика, и тут же достав сенсорный телефон с кармана, принялась набирать номер Тимофея Степановича, курортника, выходя с кухни. Последнее что я увидела, сзади на шеи у бабушки была разноцветная татуировки: сердца с проткнутым его ножиком с надписью «Молодость навсегда» на латинском, еще ниже на ногах виднелись татуировки бантики и роза. Остальные жители все уставились на меня, разглядывая, и переглядываясь между собой, будто я для них еда или выход с кризиса «куда деть мусор». Картина людоеды и бедный странник или домработница от бога. — Это Алиса, моя подруга. Наш новый член семьи! Все дружно сказали «драсти» и продолжали пялиться на мои волосы. — Бабушка, — обратилась она к второй пожилой женщине в советском халатике, — Как ты себя чувствуешь? — Да помру я внученька скоро! А вы даже не придете на мою могилку! — И бабушка принялась причитать одни и те же слова по двести раз, пока вся семья коллективно закатила глаза и поставила руки в боки, а Наташка скрестила перед собой. Высокий мужчина за ее спиной показывал жестами ее слова и добавлял комментарии от себя. — Бабусь, ты уже тридцать лет тут помираешь, может, хватит? И отец говорил ты снова на лысо подстриглась? — Перебивая не прилично недовольные причитания бабушки в цыганском платочке, Наташа успела схватить печенку с стола и запихнуть в рот. — Да, мне так хорошо! С волосами жарко! — Женщина сняла платок с головы и продемонстрировала свою лысину. Забавно видеть лысых пожилых людей! — Не любите вы меня, — бабушка с палочкой тяжелыми шагами, еле опираясь на нее, с крокодильими слезами ушла с кухни, завернув за угол, убрала палку под руку и бордо зашагала хихикая. Да ней в след побежал и старенький высокий муж — дедушка в военном костюме с орденами. Как-то подруга рассказывала, что после войны дед только и ходит по дому в этом костюме, ловя людей, чтобы пере рассказать по кругу армейские истории, хорошо выученные наизусть всеми жителями дома. Часто к ее дедушке приходили журналисты, которым приходилось даже ночевать в них, так как военный не мог замолчать и отпустить их. Главное разработать план «как не попасться деду один на один» или вяли мои уши с моим уважением к старикам и манерам скромницы. — Приська, снова на меня обиделась или мне показалось? — Тихо спросила Наташа у мужчины рядом. — Да, снова. Так ты представишь нас своей очаровательной подруге? — Поинтересовался солидный мужчина, с интересом смотрящий на меня. — Да, конечно! Алиса, это мой папа номер один — Алекс Юрьев, — Она указала на спрашивающего, рядом стоящего двухметрового с коричными усами мужчину, лет тридцати восьми, одетого в деловой костюм серого цвета с бабочкой. — Приятно познакомиться! — Проговорил Алекс, грубым прокуренным голосом и поцеловал мне руку. Я злостно оценила, что он не правильно целует руку девушке. Виктория б его за такое растерзала и опозорила, но мне все-равно приятно. — Папандра, я не хочу, чтобы она стала моей мамой, отвянь от ее руки, а? — Прямолинейно попросила Туся, и продолжила знакомить со вторым симпатичным мужчиной в доме, — Это папа два — Юрка Шибайголова. Второй мужчина, накачанный большой спортивной формы, лысый с глазами наркомана, нельзя сказать их цвет. Смотря на перекаченного папу номер два (почему номер два?) у меня появилась и симпатия, и страх стоять с таким мега сильным на вид человеком. — А это, — показывая на точную свою копию через восемнадцать лет Туся, — Моя мамко Ася и она у нас одна, как не странно. — Вы очень похожи с дочкой! — Любезно подметив правду, сказала я. — Что есть — то есть. Вы кушать будете? — Нет, — За двоих решила Наташка и потащила меня за руку знакомить со своей комнатой. Наташка дорогой ведущей в «единственный нормальный уголочек дома святая святых», как она сама же выразилась, ехидно улыбалась и набирала в белый подол платья со стеллажей кухоньки еды, не рассматривая, что попадается под руку. Открыв двери в свою спальню, представила мне другую сторону своего места обитания, не виданную привычно раньше по наблюдениям несколько раз на день в скайпе, фотографиям, видео и другим средствах онлайн видео разговора. В самом деле, ее покои можно назвать отдельной цивилизацией от всего внешнего мира и даже частью отдельной от жизни. Во-первых, должна признать у подруги странное тонкое восприятие красок и умение их комбинировать. Во-вторых, не виданные мной дизайнерские решения напоминали картинки в интернете, в-третьих, я представила шок парня-избранника подруги, если один случайно сюда попадет, не зря на двери висит табличка «Вход воспрещен. Хозяйка злая». Попробую рассказать не поддающие описи первые впечатления. Камера ноута насколько скупа и ленива — не передавала и третьей части происходящего тут. Весь интерьер и спальни, и личной ванны возглавляли три вечных цвета красный, черный и белый. Три с четырех стен поклеены в ярко-красные обои, четвертая же белая с красными огромными цветами, больше похожими на пятна. В продолжение белой стенки переходил подвесной белоснежный потолок с красной люстрой в виде розы с одной лампочкой, тоже не рабочей, так как ее комнату обычно освещает свет мониторов. На кляксах-цветах белой стенки размещены в черных рамочках фотографии самой Натальи Юрьевой от периода пеленок до сегодняшнего дня. «Мой личный инстаграмм» — разъяснила Туся, переодеваясь в легкий лиловый сарафан в ванной. Между фотографий хорошо маскировались в таких же рамочках вырезки с журналов с обзоров игр, сделанной самой подругой (она подрабатывала в журналах кориспондентом-обзорщиком время от времени бескорыстно, на правах личной заинтересованности и помощи), а также из кино. Больше всего меня привлекла возглавляющая в центре рамка альбомного формата с аппликацией «Идеал мужчины» вырезанный с сотни тысяч мелоподобными деталями частей тела. Обычный красавчик парень с чемоданом баксов, обнимающий саму Юрьеву в шестнадцать лет. Повернув спиной к стене, я направилась в прилагающуюся ванную хозяйки. Пройдя через черную дверь, состояние мелкого шока дрожью прошло по телу. Теперь понятно, почему Наташка меня редко называет по имени с такой не приязнью. Две комнаты напоминали тронный зал Красной Королевы со сказки о «Алисе…». Безумие этой ванной интересное дизайнерское решение: перевернутая комната. Красно-черный кафель вместо пола разместился на потолку, пол и стены выкрашены в красно-бурый цвет, а черную мебель дополняли картины-портреты полуголых мужчин в душе. Я подошла ближе к ним, и, указывая пальцем на полностью обнаженного парня, глазами уставилась в лицо Наташки. — Тебе тоже этот милашка нравится? — Еле сдерживая смех, спросила подруга. — У тебя такой интерьер. — Многозначно объяснила я. — Это все Алекс с Деном. Помнишь я уезжала на лечение зимой, когда ты в Париже была? Так вот. Мне позвонил Дан, и говорит: «Малышка, ты любишь красный и черный цвет или белый с бежевым?». Если б знала, что эта мандавоша бульдиверная решит с моим папочкой сделать такой ремонтник, я б этих стилистов в шею гнала. Мало того! Они сделали мне подарок с моих же денег! Красавчики мужики! — Хи! — Я представила, как Наташка это впервые увидела. Крику было! Но больще меня интересовал вопрос странного треугольника их семьи: — Наташ, почему оба отца живут тут? — Понимаешь, Лиса, моя мама ни разу не была замужем не на одном с них. — Наташка прошлась в кровати и с разгону уселась в центр, предлагая жестами мне повторить тоже самое, — Мамка в молодости очень любила гулять с подружками, но так вышло, бабушка вышла замуж в очередной раз, третий, и они переехали. На новом месте обитания по соседству в окрестностях нескольких улиц жили одни парни. Ася очень стеснялась проводить время в их компании и все больше и больше злилась на свою мать и ходила заплаканной, но мальчики были наоборот рады единственному женскому голосу в дружной мужланской компашке. Однажды мама несла тяжелые пакеты с рынка и двое парней, приметив миловидную соседку любезно предложили свою помочь. Это тот случай, когда наша семья в крови наделена больше нахальством, чем гордостью. Парнишки с легкостью донесли ей сумки и пригласили на вечеринку, обещая в целости и сохранности доставить ее домой. Так моя мать и стала тусить в их обществе, сблизившись с парнями, особенно с Юркой и Алексом. Не разрывная тройка корешов из обеих моих пап и мамы стали для друг друга «большими братанами». Ася так любила времяпровождение с ними, что даже не замечала, как их девушки бросают из-за ревности к ней, а друзья отмалчивались об этом один одному. У Аси появился свой кавалер и он тоже временами устраивал ей скандалы, когда мамка бросала его ради помощи другу. Кстати, ревность, вполне, правильна — они оба ее любили и ждали: кого выберет Ася? Ждали отцы ее выбора до семнадцати лет, а девушка видела в них только лучших друзей. Алекс решился признаться маме на вечеринке в честь его дня рождения и любезно предупредил Юрку. Но мама не доехала к вечеринке со своим кавалером, она попала в больницу побитая и сотрясением мозга. Ее парня после того вечера никто не видел. Алекс с Юркой приглядывали за Асей, искали этого уродца, но тогда и выявилось, что Ася носит меня, парни остыли на несколько дней, а после обезумили и приняли решение: не бросать любимую по сей день. Я родилась в конце мая и на вопрос в Загсе: «Как записать девочку?» Ася продиктовала Юрьева Наталья Юрьевна, что означало «Алекса фамилия плюс Мамой придуманное имя плюс по второму отцу Юра». Глупо? Вот так эти друзья живут со мной всю жизнь. Знаешь, я каждый день вижу, как они о заботятся о нас совсем о чужих людях. Этим они и есть моими отцами, примером, моей гордостью. Пока мы с Наташкой молча играли в гоночки, на улице появились первые сумерки. В двери спальни постучали три раза. На пороге появился Алекс, обвел глазами нас и мило улыбнулся. За это время он успел переодеться в свободный спортивный костюм, придающий ему беззаботности и ребячества. Однако, этот мужчина излучает такой огромный позитивный заряд, только пребывая рядом, своим истощенным шармом, гармонией, неземным обаянием и воздушной легкостью. Скажу правду, отец Наташки внешне мне очень симпатичен, я люблю такой типаж мужчин, но наши отношения с Алексом не перейдут черту дружеских, даже если он и просто ее сосед по дому. В моей симпатии не играет роль его тридцати шестилетнего возраст, почти тринадцать лет старше меня, или пше-отцовство моей подруге, любая девушка, видя парня который ей нравится, с уверенностью может с взгляда понять для себя: что с этим человеком у нее будет в дальнейшем. С Алексом я хочу подружиться, он интересный мне, как человек. — Можно к вам девчонки? — Боязливо спросил он, ожидая на пороге одобрительного ответа. Поправляя волосы руками при этом высоко поднимая лоб. — Заходи Леш. — Наташка потерла руки одну об одну, ища пульт от телевизора в районе под кроватью, нужно добавить звук. Она любит музыку из нефора (нефор спида). — Я хотел пойти купить пива, — Алекс осмотрел нас внимательно, изучая реакцию каждого нашего жеста, — После стало лень, и я решил уговорить вас прогуляться за моим пивком, но теперь, когда зашел к вам, уже хочу пригласить вас погулять со мной. Не часто бываю в компании таких красоток! Как на счет прогулки? — Ррррр, — зарычала Наташка, медленно поднимаясь с кровати, — Сейчас переоденусь. Где мои джинсы? — Я их постирал и повесил к себе в шкаф, ты их одеваешь раз в год, — как обычное дело для папочки ответил Леша, доставая тот самый пульт с-под большого мягкого медведя, — Наш Джони съел твой пульт! — Радостно оповестил о находке Алекс полдома и, включив музыку громче, стал махать головой в такт мелодии. Правда такт у него вышел косой и не правильный, но я не стала делать привычные замечания, от которых у Лизки обычно начиналась истерика на репетициях ВВ. Наташка, к счастью, была с тех девчонок, что собираются мигом. Молодой пше-папашка, надел себе на шею фотоаппарат, любимое средство заработка денег и главное хобби всей жизни. — Я вас поинстаграмлю! — Гордо заявил Леша, поправляя волосы перед зеркалом. — Алис, ты же есть в этой социалке? — Нет, я слишком мало ем, чтоб там регистрироваться. — Я улыбнулась Лешке, пока он не понимал правда ли это, смотрел на мои глаза, ища там намек на ложь, но не найдя пристал с очередной идеей. — Ты пещерный человек, можно сказать, умирающий вид человечества! Дай я тебя сфоткаю, а то мне не поверят на тусовке! — Алекс принялся наводить в мою сторону объектив, но Наташка приняла попытку подогнать нас, дав подзатыльник своему отцу, очень легко, но комично выгнув ногу, — Ей! — запротестовал мужчина, — Веди себя прилично. Теперь я знаю, почему ты тоже там не регистрируешься — ты очень много ешь, словно уже замуж вышла, пончик мой. — Папо, не зли свою доню! — Таща нас за руки к двери, шуточно детским голосом произнесла Туська. Вечерняя погода играла с помощью шального ветра с деревьями в парке. Широкие аллеи мелькали одна за одной. Алекс, как настоящий фотограф, забывал о прогулке и поглощался всецело идеей фотографий — фотографировал на ходу и развлекал меня историями тайного детства Наташки. В шесть лет любимой игрой подруги была, вы только произнесите это в голос, стыдно даже передать это прямой речью, играла девочка не в куклы, прятки, а в алкоголика. В этом ей помогали все парни двора. Наташка выносила с дома большую трехлитровую банку компота и представляла друзьям это ликером или вином, пили такое царское питье только заслуженные люди, остальные разносили мнимых пьяниц по домах. Один раз парни решили поиграть без нее за что и поплатились в прямом сысле своими трусами. Хитрющая девушка намешала в ведерке для пасочек грязючки и высыпала им это в штаны, предварительно уловив каждого. Ближе к семи годам маленькая мадам, ученица второго класса, была мега активной девочкой и душой классной компании, старостой и отличницей. Учителя не чаяли души в милашке, а подруга этим удачно пользовалась: привязывала непослушных к трубе, рисовала по стенам класса, сваливая вину на нужных ей людей, при этом прося учителей не говорить правду раскрытия, оправдываясь тем, что с ней дружить не станут, а еще маленький ангелочек устроил в классе иерархию — кто с ней делится всем тот и может дальше жить и дружить с девушкой. Перейдя в среднюю школу Туся к десяти годикам резко стала очень больной девочкой, сначала врачи все приписавали постельный режим и советовали домашнее обучение, но Алекс разведал обстановку и понял причину «болезней» своей дочки — новая приставка Юрки в которую девушка играла оставаясь одна. Большим пинком Леша заставил Юрьеву вернутся в школу, обещав ничего не говорить маме. Заводила продолжила свои грязные делишки при этом выходила чистой из воды: приклеивала супер клеем сменную обувь учителей, подкладывала им в сумки утюги с исторического класса, весом до десяти килограмм, прятала рацию за доску и шелестела в нее, звук получался кошмарным. К восьмому классу подруга отлично освоила метод манипуляции людьми: подговаривала парней заставить партами входные двери в класс, когда учитель приходил, открывал двери и спрашивал: «Кто это сделал?», мальчики по ее команде отвечали «Забегали двое в масках и приказали не разбирать» в итоге парни разбирали баррикаду назад несколько уроков. Финишной прямой стало Наташкино предложение в девятом классе: «Давайте отметим восьмое марта в школе?». Класс с пятнадцати человек, среди них три девочки, сразу поддержал коварный план и перед праздником в пятницу принесли в школу кто что мог. Дима, внук хозяина «Универмага» принес сворованные две банки самогона по литру, Анька с дома притащила качалку колбасы и батон, Сережа (по кличке Ко-ко) организовал газированную водичку, а остальные скинулись деньгами на остальной богатый стол. Не смотря, что идея была Наташки, она в этом не принимала никакого участья, кроме одной маленькой детали. Начался урок, учитель химии строгая, но болтливая женщина, воспитанная в глубинно деревенских манерах, рассказывала о важности сдачи ее предмета на экзаменах и заверяла, что важнее химии нет ничего, даже язык родной не важен, если не знаешь таблицу Менделеева. Моя подруга, подмигнув тройке парней, попросилась выйти и, вернувшись с очень обеспокоенным лицом, сообщила на весь класс: — Лидия Вячеславовна, там. там вас ищет директор, он очень зол и так на меня накричал за вас. Просил, чтоб вы к нему зашли срочно. Лидия побежала на всех порах. Уважаемый директор, сын главного в области по образованию, не любил ждать. Девятый «Г» класс среагировал мгновенно на уход преподавателя: накрыли поляну, составив столы вместе, как в кафе, не забыв закрыть двери с внутренней стороны. Пир начался и ученики, выпивая с колбочек для экспериментов, отмечали праздник. Сама преподавательница вернулась уже ближе к следующему уроку, когда пьяненький класс разбрелся в алкогольном опьянении продолжать пир на территории школы. Наташка счастливица удачно соврала. Михаил Геннадиевич, директор учебного заведения, и вправду захотел обсудить с учителями приближающие каникулы, созвал всех, но по чистой случайности забыл про химичку и математичку. Собрание длилось долго, мужская часть коллектива удачно купила подарочки своей женской половине педагогического состава и накрыли маленький фурфетик с шампанским и конфетами, не задумываясь о шалостях и капризах деток в параллельные моменты, надеясь на их взрослость и серьезность. Детки как раз и подтвердили свой переходной возраст. Девятый класс, гордость школы с восьми золотыми медалистами и олимпиадниками не пришел на следующих два урока, кроме Наташки и ее правильного Глесика, учителя забили тревогу и начали искать своих школьников. В поисковой бригаде, которую возглавляла химичка с помощью Наташки обнаружено: четырех школьников на полянке для футбола, спящими в ряд с запахом перегара, еще пятерых — в каптерке преподавателя по изобразительной деятельности с горючим жидким в руках, двоих — возле туалета курящими и троих на спортивных матах, играющих в карты на раздевание. Туся вышла с этой ситуации примером, даже получила свои «отлично» и подтвердила порядочность в глазах преподавателей. Все дальнейшие родительские сборы начинали с этой темы и хвалы Глесику с Наташей, которая даже плакала, что не смогла прочитать старательно приготовленный с фотографиями и картами реферат по географии. — Ты знаешь, как я эти слезы выдавливала? Они не плакались и все! Пришлось даже глаза мазать кремом! — Истерически смеясь и хватаясь за живот, вставляла свои пять копеек Туся. Уловивших учеников директор заставил писать объяснительные записки. Пьяные мальчики в ударе муз и творческого полета писали искаженную правду. Наташка вытащила с кармана телефон и отыскала фотографии объяснительных записок в своем дневнике с паролем, который она скрывала от всех. Боюсь представить, что она там пишет. Она гордо протянула нам с Лешей свой телефон. Итак. Записка номер один была подписана именем Рашид Ржу, проживающим в Зибабве. Предназначена эта записка Хрену Лысому. Почерк записки характерный левше: буквы наклонены в левую сторону с характерными врачебными замашками. «Дорогой Лысый Хрен! Мы с классом на перемене решили повторить ваш корпоратив и выпили 0,5 водки, купленной мной в магазине напротив вместе с пластмассовыми стаканчиками. Я выпел 0,21 в железном стакане, найденном на улице, мой друг Антон выпил 0,18 с моего стакана, как мы знаем — пластмасса вредна для здоровья. Потом Эля попросила сигаретку, и мы все дружно ушли смотреть, как она курит. Когда нас нашли с сигаретами — это все Эли, она дала нам подержать, пока напишет смс-ку маме.      Больше пить не будем, но и меньше тоже. Приглашаю в Зибабве» Вторая записка выведенная красивым женским почерком была от Надежды Пересечной с текстом: «Мы с Антоном Власовым по кличке Попадос (реально повелись с Попадосом и попалась!) и Евелиной Кравець(больше известную под общепринятым званием — Староста) купили „Рево“ для проведения химического эксперимента: влияние безалкогольных напитков на желудок. Мы подготовили все необходимое, но к самому процессу не дошли — крысы отказались пить такую гадость. Антон предложил самим стать подопытными, и мы ради благого дела, согласились. Выпив по три жестяных банки, нам показалось этого мало. Спустя час мы пошли играть в карты, так как преподаватели отмечали восьмое марта. Когда Антон выпил мою баночку, ему пришлось до трусов в качестве наказания раздеваться. В этот момент нас нашла Юрьева Наталья и собиралась предупредить за химичку, бежавшую в нашу сторону, но не успела». Третья объяснительная была адресована именно Наташке от Артема Козачка: «Юрьева организовала все, но мы отказались в этом участвовать и, отобрав у нее трехлитровую банку спиртного, ее выгнали с кабинета. Я больше писать не буду, она мне руки переломает за правду». И последнюю, которую мне удалось прочитать, пока подруга не отобрала телефон с пришедшей ей смс-кой. Текстом объяснительной печатными буквами, черной пастой рассказывалось о следующем: «Объяснительная: „Почему я гордость школы на чертовых куличиках, нажралась, как свинья?“ (Цитата взята с уст многоуважаемого директора Мишки Генкиного) Лидка, красотка — химичка, любезно предложила отметить большой женский день и мы все, боясь плохих оценок, поддержали преподавателя. Училка вытащила свои хабари, набранные за предстоящий экзамен, вместо бокалов дала пробирки, а мы боялись с них пить, но она уверяла: все нормально. Напоив нас, детей, она ушла дальше отмечать с Михаилом Геннадиевичем. Дальше мне стало плохо и мы ушли меня лечить коньяком с которым и был обнаружен в обнимку.      Целую в лобик ваш Енотик. Подпись» Отобрав телефон с рук Юрьева злорадно грустно проговорила: — Знаешь, сейчас это не смешно, а вот когда они писали это под кайфом и спиртным — там ржач был неимоверный. В итоге вышло: каждый пил отдельно от других и ему насильно влили в горло. Мама Ася и папа Юра по сегодняшний день считают своего ребенка ангелком, только Алекс знает о не совершенности характера и второй стороне Натальи по гороскопу близнеца. Он сумел стать для нее не родителем давшим фамилию, а другом, равным себе. Кстати, на счет истории с пьянством класс перевели в строгий режим наблюдения на несколько месяцев и грозились перевести по разным школам, родители заплатили за ремонт класса и купили букет заучам, подкупив их. Дети стали умнее, не без случайной подказки Наташки «Надо приходить уже выпевшими на урок» и организовали в здании трудовика базу для отдыха. Трудовика после трех недель попойки студентами забрали в больницу с язвой и выгнали с работы. В десятом классе, Наташке предстояло выбрать будущий профиль обучения: математический или гуманитарный. Со складом ума подруги подходящим только для целей играть в приставку, гулять и вытворять с-под тышка пакости, она выбрала математический класс: «Потому что туда шли все». Несколько математик, физик, химий в неделю для ветреной девушки стали не проблемой с новым парнем Деном, он делал за девушку все: контрольные, самостоятельные, домашние и любые другие предметы. Что не сделает Ден, сделает сосед по парте Вадим и напишет черноволосой в тетрадку с истинной уверенностью, что это его личная идея. Наташка пользовалась популярностью среди мальчиков, можно сказать общалась только с ними, как с друзьями, у нее была большая проблема и непонимание о чем можно говорить с девушками? Единственной особью женского пола, говорящей с Юрьевой, как с сестрой, была и останусь я, надеюсь, навсегда. Оля не в счет. Десятый класс тоже порадовал учителей новыми подлянками. Любимым занятием ученицы 10-А стала подаренная мультимедийная доска от местного головы по программе развития школы. Наташка купила беспроводную маленькую мышку, подсоединила ее с обратной стороны блока питания для управления и, пряча под юбку свой мышку, управляла вместе с педагогом, который вызывал техников починить вирус. Вирус возмущал всех учителей, работающих с этой доской: то пока препод отходил, открывались не приличные видео, смешные видео, фотографии с кооперативов учителей. Главное Наташка сама же потом больше всех возмущалась. Отличный актерский талант подруги гениально не выдавал ее настоящей сущности. К концу первого семестра черноволосой надоело водить за нос преподавателей таким способом, и она предложила директору помочь уловить этот вирус. Нужно рассказывать каким гением антивирусом стала Наталья Юрьевна в глазах педагогичного коллектива? Уловив неуловимое, она получила «отлично» от преподавателя информатики, который полгода не мог сделать то, что сделала сама девушка, а так же от шести его колег. Второй семестр десятого года обучения Туся вела себя мирно. Почти. Временами жаловалась одному потом другому парню, что ее обижают, а после в их мордобое собирала ставки кто- кого, бывало разбивала стеклянные стенды, то цветы, сваливая вину на обидевшего ее человека, то воровала тетрадки, подставляя врагов, а последними были все и каждый. Обычные шалости и ни чего больше с целью развлечения внутреннего дьяволенка и жажды мести. Про одиннадцатый класс Юрьева не хотела рассказывать, но Алекс закрыл ей рот конфеткой. В начале года Наташка попала в больницу, спаслась чудом, благодаря спонсору, оплатившему кровь и донора. В их семье не принято вспоминать об этом моменте, Ася и Юра считают, их идеальную дочку насильно напоили и укололи до передозировки, Лешка толерантно отмалчивается, давая время от времени подзатыльники дочки и убегая в туалет, закрываясь на замок от сдачи от Наташки. Матерям хочется видеть своего ребенка успешным, иногда в гиперопеке они забывают спросить: «А ты счастлив?». В марту одиннадцатого года обучения в шестнадцать лет Наташка вернулась в школу в депрессии, а злой гном внутри требовал отработать и наверстать упущенное. Первоначально Туся избавилась от тех, кто назойливо интересовался ее отсутствием по заранее придуманном плану. В жаркий день после физкультуры одноклассники имели естественное желание пить, девушка подготовила две бутылки с водой добавив в него слабительное и еще пару лекарственных капель, что принимала сама от депрессии. Пострадали и невинные ребята, подруга называет их «побочными эффектами плана Наполеона». Неделю класс перебывал на жестком карантине отравления, пока Туська тихо-мирно дома играла со мной в Доту и рассказывала людям кто нуб, кто рак. В конце года, сдав единый государственный экзамен, она снова попала в больницу, где лечилась почти до сентября, даже не приехала на свой выпускной вечер из-за синих мешков под глазами, отечности и исколонных вен и рук от катетеров и уколов. Хотя, все же прощальный номер со школой подруга успела учудить. После мультимедийной доски в класс биологии привезли новое оборудование и пару коробок со скелетами. На желтой гофрированной коробке виднелась надпись «Николай Николаевич», а на белой — «Толян». Подруга приодела Толяна в женский наряд, приклеив его супер клеем и надев синий парик с рынка. Николай стал скелетом — рокером из нарисованными татушками и приклеенным ирокезом. Произошла шалость как раз во время дежурства Попадоса и Артема Козачка. Хихикая с результата, подвела итог Туся: «Что б те гламурные козы с замашками гибридных неандертальцев и слов про меня больше не говорили!» — Я была отличным ребенком! — Подвела итог Наташка, — Жаль, я стала королевой бала по голосованию, но не смогла надеть корону на голову и сказать выпускную речь одним словом: «Выкусите!». Мы с Алексом переглянулись и еще больше захохотались. Пришлось сесть на детскую лавочку в виде цветочка в парке и пытаться успокоится. Парочка детей недобро посмотрели в нашу сторону, на взрослых занявших их законные места. — Девушки, — фотография детскую песочницу со злыми детками, сказал Алекс, — Я вспомнил! Сегодня ж выставка бабочек на втором этаже универмага последний день. Сходим, посмотрим? Там и пиво купим мне и Наташе. Алиса ж не пьет? — Почему это? — я очень удивилась таким выводам папаши Наташки. Пиво я не пью и в нашем доме этот хмельной продукт бывал пару раз после пребывания в гостях посла Чехии с обратным визитом к отцу. — Ты девочка не с того круга общения уличных ребят, я прав? — Смотря в объектив камеры, доводил свою точку зрения Леша, а Наташка с открытым ртом подкрашивала свои ярко-красные губки. — С чего Вы это взяли? — Я не понимала, что ж так меня выдает. Мне надоело быть девочкой семьи политиков, хочу в свою скромность добавить брутальных ноток, наверное, это и есть одна с причин нашего общения с Юрьевой. — Только не выкай мне тут! Я старше на шестнадцать лет, а не на сто сорок. — На тринадцать. Мне двадцать три, даже почти двадцать четыре. — Да? — Лешу эта новость удивила, он озадаченно посмотрел на меня, как на врунишку, считая нашу разницу еще раз. Мы же с Наташей на одном курсе учимся. — Я училась не десять, как Наташа, а двенадцать лет в школе. Она перескочила четвертый класс и тогда, в простых школах, не было двенадцатого и еще годики ушли на академию наук и музыку, — Хотелось сказать «музыкальную карьеру», но незаконченные вещи я не привыкла называть карьерой. — Фу! Я не думала что ты такая старая! — Сморщила лоб Туся, при этом ища сумке расческу. — Я прав? Ты пиво не пьешь? — Лешка увлекся фотографировать улицу, прохожих мамочек с детьми в колясках. Молодые девушки с кольцами на безымянном пальце, ведя за руку, или везя в коляске ребенка, с радостью позировали и даже спрашивали: «Когда будут фотографии и где посмотреть?», Леша любезно давал свою визитку со ссылкой на личный сайт. Такая мини-реклама своих фотографических способностей. — Нет, не пью. С чего ты взял? — Все ни как не могла утихомириться я. Что во мне не так? — Ты не ела у нас ничего кроме фруктов. У тебя привычка есть левой рукой, когда ты берешь вилку, твоя правая рука рефлексивно ищет нож, а твой внешний вид явно поддерживался сотнями специалистов. Девушки с такого круга, как ты, предпочитают мартини, развлечения и шик. — С какого ты там круга? Ведьминого? — Удивленно спросила Наташа, закрывая карманное зеркальце с полным довольством своего внешнего облика, — Лешка, ты просто ловеласка у меня! Все эти мамочки готовы тебя тут расцеловать и еще по сыну родить, а ты холост холостой, — Она потянулась и поцеловала папу в щечку, а тот, как ванилька, гордо расцвел и обрадовался. — Не отрицаю, но женится не хочу! — Таща Наташку в ответ за скулу короткими пальцами с ухоженными ногтями, подтверждал свою сущность папашка. Я промолчала и Леша, поняв мое молчание, обнял обоих за плечи и повел в сторону здания, где должна проходить выставка бабочек. Дорога оказалась длинной, улица уже прилично стемнела и редкие очажки света превратились в густое поле светлячков. На деревьях еще до сих пор, спустя полгода, весели новогодние гирлянды, подключенные к проводам между столбов. Чуть дальше, ближе к теннисным столикам, старыми и умирающими последними вздохами от постоянного потока дождевой воды и пользования всех желающих в округе, стояли новогодние олени, усовершенствованные сердечками и искусственными тюльпанами. Лешка принялся рассказывать их историю, уловляя мой недоумевающий взгляд: — Это новогодний олень. Городские власти проводят каждый год в этом парке для детей представления целый декабрь и январь по выходным. После праздников разобрать украшения всем службам не дано, так и остаются олени жить из-за лени тут. Ко дню влюбленных один парнишка, наш сосед, решил сделать предложение своей девушке и преобразил полянку свечками и животных этих сердечками, я тебе фото покажу дома. Ближе к восьмому марту олень приобрел себе еще и искусственных тюльпанов. — Почему его сразу не забрали? — Не понимала я, все больше вглядываясь в многофункционального оленя, пережившего сколько праздников в бедном парке для детей. — Я тебе еще больше скажу: к девятому маю на нем будут красоваться георгиевские ленточки, к последнему звонку — таблички с годом выпуска выпускников школ и универов, а на рогах бутылки от спиртного. А к Ивану Купала на него напялят венок, к тому времени он обычно похож на косолапого буйвола, а на день молодежи оленя воруют и относят в неизвестном направлении. Однажды эти статуи дожили до первого сентября, но были больше похожи на баррикады и мусоропровод. — Бедный дядечка олень: сколько жил тут, а поиздеваются и с родного дома украдут! — Изображая рогатого животного с помощью кистей рук, сквозь улыбку, говорила Наташка, а после усиленно замахала головой в стороны, изображая попытки пободать. — Ты себе рога призываешь шаманскими обрядами, милая моя? — Повторяя за своей дочкой, Алекс принялся бодать меня, параллельно давая ногой пендаля Натали, — Я тебе открою секретик: для рогов не нужно так стараться достаточно гуляющего мужа изменника или купить трофейную голову на стенку повесить. — Или есть третий вариант, — Наташка убирала мнимые рога с головы и одернула платье вниз, — Можно наставить их мужу и любоваться каждый день ими со стороны. Думаю вместе со спагетти на ушах — это выглядит потрясно. Пока мы разговаривали и эти два чуда бодались руками-рогами, тропинка с парка резко завернула в цивилизованный мир. Первым показался ларек, за ним несколько зонтиков от солнца, прикрепленных насмерть, возможно здесь торгуют семечками бабули, а еще в несколько шагов появилась огромная дорога без светофора, но со знаком перехода. Вот до этого дня, в качестве водителя, я не задумывалась и не понимала, что самая большая в мире ложь — это пешеходная зебра, чтоб воспользоваться переходом мы прождали битых двадцать минут, пока Наташка не психанула и не выбежала на дорогу, а мы следом. Несколько машин, более пяти, враз за сигналили и выглянули недовольно в окна, обзывая некультурными словами нарушителей, не знаю, как Юрьева удержалась от соблазна набить им нос и высказать свое мнение, может, Леша так влияет? В данном случаи это даже хорошо, не пришлось нам бежать квартала три антилопьем бегом, проклиная длинный язык подруги, а следом за нами б выстроилась колона погони с палками, дубинками и другими подручными средствами избиения. Алекс удачно заметил, то если б Наташка ляпнула им что-то, он побежал в другую сторону по типу: сама сделала — сама и расхлебывайся. Вот это только я б одна дура в качестве поддержки бежала за этой мартышкой — глупышкой и в итоге со своей удачей попала в плен к водителям, требующим сдать адрес подруги. — Я хочу пиццы, — Закапризничала черноволосая, убирая руку Леши с плеча. — Отличная идея, но сначала бабочки! — О, да! Бабочки, романтика… — Наташка кинула на меня многозначащий взгляд так быстро, что я даже не поняла: к чему она клонит. Леша сразу понял и быстро среагировал, сделав стеклянное лицо, прошептал мне на ухо: «Давай сделаем с нее шашлык? Любишь шашлык из сала?». Его дочь, конечно, услышала и скривила обиженное лицо, погладив бережно себя за живот. — Это все мое родное! Вдруг война, голод, а у меня уже есть запасы! Вот Лиса не проживет долго со своими торчащими ребрами и выпирающими ключицами. — Тебе просто завидно! — Что она постоянно пристает ко мне с весом? Мне б и самой хотелось набрать массу тела, но есть вредные продукты — не буду. — Завидно — это когда есть на что смотреть! А костей в анатомическом музее хватает. — Туся вытянула со рта тыкнуть язык, но Лешка защитил меня от дочки, схватил ее за него и широко улыбнулся: — Я три дня руки не мыл! Как же она фукала! Как же она истерила истеричка и даже отказалась с нами разговаривать, Лешка не смог ее подкупить даже сладеньким и сфотографировал этот исторический момент на свой Кодак, а так же на телефон и сразу выложил в социальные сети с пометкой «Я дождался этого дня!». Универмагом оказалось старенькое трех этажное здание постройки годов советского союза выкрашенное в белый цвет. Половину фасада занимали рекламные щиты различных магазинчиков, товаров и фирм, вторую — колоны и окна. Возле входа справа разместилась переполненная иномарками и отечественными машинами парковочная площадка, ее часть, ближе к самому боковому входу занята торговыми тачками для продуктов супермаркета первого этажа. — Оу, там мой мешок денег пошел! — Забыв про наигранную обиду Юрьева показала на молодого парня в солнцезащитных очках в золотой оправе, — Это же мой доктор. Подождете меня? — Догонишь нас, мы на втором, — Лешка до сих пор продолжал нас обнимать, стоя посерединке, когда Наташка направилась к своему «мешку» он неохотно опустил с ее плеч руку, пряча себе в карман. Его голова, рефлексом отца, повернулась на молодого золотоволосого паренька и оценила с ног до головы. Брови насупились, прижмуриваясь в не очень освещенной полянке. — Агась! — Махая рукой обрадовавшемуся парню, сказала нам Наташка свое любимое словечко согласия голосом анимационного писклявого озвучивания. Странно, любимыми фильмами этой черно волоски с дурным двояким характером были мультики и фильмы гоблинского перевода. От туда она и черпала словечки в свой словарный богатый запас на все случаи ссор, скандалов и интриг. — Алисонька, ты почему трубку не берешь? — Спросил на ухо Алекс, перекрикивая музыку. — Какой телефон? — Твой. Я и забыла про телефон, вибрация на звонке сломалась от падения телефона в маршрутке, пришлось включить звук. На моем звонке стояла стандартная мелодия производителя телефонии и я слышала звуки, не буду обманывать, даже подпевала про себя в такт, но не понимала, что это мой мобильник. Экран телефона из заставкой плюшевого анимационного мишутки показал номер Барби, а так же три смс от Домки и пропущенный от братца Макса. — Слушаю, — Подняла я трубку, отвечая на вызов второй подруги. — Привет! Ой, я не помешала? — Нет. — У тебя просто там музыка играет. — Ты замерла? Я тебе кофту свою сейчас дам, Алиска- Прошептал Алекс, тря мои холодные предплечья. Морозная свежесть появилась так внезапно после душного дня, что со всей аудитории людей, окружающих этот универмаг с названием неоригинальным, затертым и стандартным — «Универмаг». — Ну, ты даешь! Ты не одна? — Олька удивленно спросила, но мне показалось это наигранным и тщательно скрытым ходом вместо заинтересованности. — Я с Алексом и Наташкой, но она отошла. У тебя что-то важное, милая? — Алекс протянул свою фотокамеру перед нами, вытянул руку и показал мне жестом улыбаться. Вот уже вечная душа фотографа поселилась в этом человеке. — Нет-нет! Мне просто было скучно, я хотела поболтать, но не буду тебе мешать, тем более тут домой братец с девушкой пришел. Пойду поем с ними. До завтра! — попрощалась Олька. На заднем фоне я услышала усиленный удар кулаком и щелчки от прикосновения к экрану планшета, почти не разборчивые от музыки возле меня. — До завтра. — Алис! — я только поднесла большой палец левой руки нажать кнопку «отбой звонка», — Я за тобой завтра заеду перед парами, что б ты не опоздала. — Я у Наташки останусь. — Виновато и облегченно сообщила я подруге, мне было стыдно и неловко такому жесту от Барби. — Пришли мне адрес смс-кой, сразу обеих заберу. — Скомандовала она и положила трубку так скоро, что я даже не успела произнести: «Окей, до завтра!». — Кто это? — Поинтересовался Леша, смотря на парковку, ища глазами Наташку. — Это Оля, наша одногрупница. — А я думал это тот паренек в обнимку с девушкой, — Он указал на спортивную темно-синюю машину, — Этому парню, когда водитель открыл двери, он несколько минут сжав кулаки, смотрел на нас. Я пожалел, что с нами Юрки нет, думал, он мне лицо набьет тут при всех, когда я тебе кофту давал. — Не знаю, — я подняла правое плечо вверх и быстро опустила, — У меня нету ревнивых поклонников, тебе показалось. Где Наташка? — Я обвела стоянку глазами, но моей красавицы подружки не было. — Она написала смс, что будет через тридцать минут. Пошли бабочек смотреть, пока они не уснули. — А бабочки спят? — Меня заинтересовал глупый вопрос, рядом с Алексом, взрослым мужчиной, умеющим себя галантно вести и красиво подать, я превратилась в тутю-матютю, мой детский нрав так и выпирал наружу глупыми вопросами детей дошкольного возраста. — А я откуда знаю? — Пораженно задумчиво улыбнулся Алекс, растянув краешки губ ровно по линии ни вверх ни вниз. Вот так мы и пошли на второй этаж, споря: спят ли бабочки, снятся ли им сны, о чем эти сновидения, храпят ли мужчины-мотыльки и не являются, случайно, порхающие насекомые с легкими крыльями с разноцветным окрасом, завораживающим всех, теми самыми ангелками и купидонами, которых ищет весь мир. Хорошо запрятанное то, что лежит на виду — наверно, вид, несомненно, влюбляющих в себя всех людей и есть той магией просвета, лучиком нежности и добра посланным нам с неба. Вот я никогда не слышала, что б кто-то боялся хоть один подвид семейства бабочек или недолюбливал прелестное создание. Я маленькой босоногой выбегала, наступая на свои рыжие, кучерявые, длиннющие косы пятками, спотыкалась и бежала за белыми мотыльками, за красно-черными бабочками с дырявым сачком. А эти миловидные создания еще умудрялись играть, дразня меня: садились на цветы, потом резко меняли место посадки то мне на голову, то на нос, то на листочек среди нашего бассейна. Мамка бегала за мной с туфельками на липучке, ругала, заставляла обуться в обувь, чтоб не заболеть и не поранить ногу, а за ней вдогонку бегал Максим с вертолетом. Ох, было крику, когда мой брат, тогда еще он был Максюшенькой маленьким сыночком нашей мамочки, упал в этот бассейн, помогая мне первый раз в жизни поймать крылатое насекомое. Бабочку он поймал и свалился с ней в холодную водицу, еще не прогретую утренним не проснувшимся солнцем, после восьмичасового отдыха ночью. Точно! Солнце же не спит, оно греет вторую половину планеты, противоположный материк. Вот это у него адская работа — заботится о жителях планеты Земля без отдыха и отпуска. Конец света — это как раз будет тот момент, когда жаркая, яркая планета перехочет трудиться на наше благо и пойдет отдыхать от прямых обязанностей перед человечеством в холодное логово, ведь ему тоже жарко от такой температуры тела. На втором этаже отсутствовали различные магазинчики, кафетерии и другие виды транжиривания денег, простой большой холл находился в процессе ремонта. Под стенками стояли большие террариумы с зеленью и порхающими в них бабочками, несколько клеток занимали еще канарейки и большой попугай ара. Зал стендами поделен на две части: дневных и ночных бабочек. У любителей ночи террариумы подсвечивались ультрафиолетом, неоном и люминесцентными лампами. От одного свечения я замерла и готова стоять часами, наблюдать за свето-чудом, сделанным руками человечества. — Алисоньк, я пойду пофоткаю, а ты пока без меня посмотри? — Убирая с моих плеч руку, сказал Лешка, настраивая второй на камере ночной режим, — Только не потеряйся. Я кивнула согласно головой в ответ и вздрогнула. От теплой руки на плечах грелось все тело, а когда не стало — мурашки пробежали по телу, цокая зубами от неоткуда взявшегося холода. Так приятно, когда тебя греют. Ой, так… Нужно взять себя в руки и не размокать, как последняя тряпка у бабушки на деревне. Еще чего тут думаю о руках, а в лоб меня не поцеловать?! Возле Леши очень приятно находится, от него излучается такое тепло, что моя голова мимолетом стает ветреной, как у Барби, вечно забывающей о чем с ней говорили, куда она положила блокнот в который записывает все, что б не забыть сделать. Первым делом я удивленно рассматривая обошла дневную сторону, насмотрелась на ленивых букашек, не собирающихся тут летать перед мной развлекая, гордо показывать свои безумные окрасы. Канарейки в отличие от мотыльков отличались дружелюбием и настырным пением, перекрикивающим радио. Дальше сидел в огромной клетке попугай ара по кличке, написанной на табличке — Людвиг Ричард ІІІ. Вот имена то у крылатых! У нас дома тоже жил попугай, только звали его — Шопен. Наш Шопа был молчаливым мальчиком и пел исключительно только под классику, которую играла моя мама на своем фортепианно. Ладно, почти мальчиком: когда мы купили его на рынке, уже взрослого, женщина не могла ответить кто он — девочка или мальчик, а у птички на горлышке было белое пятно в виде галстучка, мама сказала: «Это мальчик, сама природа нам намекает!».Вот так Шопа и стал жить у нас, пел только с мамочкой, когда она играла нам с Максимкой. Через два месяца Шопен стал делать гнездо, тогда мы и узнали, что нам Шопа не мальчик, но имени ему не сменили. А вот сидящий в клетке Людвиг там какой-то был мальчиком злым и за знавшимся, пытающимся укусить прохожих за палец. Дневная часть холла — безусловно, красивая, придала мне вдохновения и желания играть музыку под эмоциями радости в разных цветах радуги, но я перешла через загородку, попав в мир ночи. Не знаю, сколько я смотрела этих бабочек там, пока крики меня не вырвали в реальность. — Алиса! — Позвала меня Наташка, стуча каблучками по плитке, я зачарованная обсевшими ультрафиолетовую лампу бабочками, сказочно слившимися с ней единым цветом, не хотела отрывать взора и продолжала игнорировать кинувшую меня подругу, даже если и кинувшую на Алекса. — Алиса! — Еще с большей настырностью позвала Юрьева, начиная, сердится на мое бездействие в отношении к ней, — Алиса! Ты что меня не слышишь? — Подойдя впритык, спросила злым голосом подруга. Я плавно поднялась на носочки и повернулась назад, ноги скрестились самовольно и отдали эхом усталости. — Что? — Я старалась выговорить каждую букву злостно и отдельно. — Прости меня. Он… — Мне показалось, сейчас самая сильная и воинственная девушка в мире захочет тут рассказать все, пожаловаться на принца в белых очках, но она изменила резко свою речь: — Я его бросила. Он слишком мальчишка, мне нужен мужчина для совместной жизни, а не мальчик. Деньги конечно его все стерпели, но я не думаю, что его брак когда-то заинтересует. Время идет и я не собираюсь его тратить в пустую. — Она довольно улыбнулась и обняла меня по-дружески. — Сегодня международный день обнимашек?… — Вспоминая целодневные обнимания со всеми, сделала вывод я. — Неа, он был 21 января в день рождения Алешки. Я это точно помню, ко мне парень незнакомый подошел, обнял, а я ему нос разбила. Два часа мы с охранной этого универмага разбирались, пока Алекс не предложил сделать им рекламный щит в центре города. Лешка подошел довольный своими снимками к нам, протянул фотоаппарат заценить последнюю фотографию. На снимке виднелась большая стеклянная, больше похожая на декорированный террариум или аквариум клетка с серебряными окаемками, в той стороне выставке свет светил довольно ярко, а мастерские способности Алекса, давали интересный ракурс подачи маленьких летающих мотыльков. На большую клетку, сделанной в средине подобием живой природы, поместили всего три однотонных бабочки, крупнее стандартных, но меньше бабочек-гигантов рассматриваемых мной в две минуты назад. — Ух! — Восхитилась я в голос, но переведя глаза в сторону Туси, я увидела рожу прибитую безразличием, даже расстроилась за нее. — Где это? Отведи и меня туда, — Попросила я Алекса, и он охотно пошел хвастаться своей оригинальной копии кадра. Фотография не обманывала. Большая клетка, невероятной красоты, как бы отдельная планета от нас, стояла в средине зала. Рядом шныряли охранники в поисках нарушителей и в роли защитников стеклянных домиков этих хрупких созданий с девятнадцатью частями тела на пяти сантиметрах. — Извините, — Окликнула девушка, хозяйка этого добра, — Вы остались последнее, а мы уже забираем, увозим наших лялек дальше. Завтра мы должны быть уже в другом городе. — Мы уже уходим! — Извинился Алекс за столь позднее появление на втором этаже. — Мы тут спорим: спят ли бабочки? Девушка расширила глаза, подняла ресницы и странно посмотрела на нас, выговаривая задумчиво каждый звук: — Мотыльки отдыхают, но это нельзя назвать сном, как у нас людей. — Я выиграл! — Гордо заявил Леша, зная, что это была моя ставка. Может, просто хотел выпендрится перед этой простушкой-женщиной, — До свидания! — Обнимая меня за плечи, а потом и Наташку, попрощался Леша. — Эм… — Протянула женщина, — А вам девушка, — она посмотрела на меня, — Какие больше всего понравились бабочки? — Мне? — Я удивилась прощальному вопросу. — Да, Вам. Я видела, как вы на них смотрели с особой нежностью, будто вспоминая о чем-то хорошем. — Сложно сказать. Спасибо, приезжайте еще в наш город! — Непременно! — Заверила женщина, и повернулась к охранникам, давая указания сносить все богатство на заднюю площадку к машинам. Семейство Юрьевых, именно эти две особы рядом со мной, заставили меня поверить в существование нормальных, цивилизованных, интересующихся друг другом, помогающим, проводящим вместе семей. Раньше, читая книжки и смотря фильмы, я только печально вздыхала от отношений отца и дочери, сестры и брата, матери и их детей. Нет, конечно, мой отец мне уделял массу времени, все свободное время, я ему за это так благодарна, но он с мамой рано нас покинул, а Виктория не стала мамой номер два, так и оставшись подругой отца. Папа политик с собственным семейным делом имел не столь много времени, в котором нуждались мы с братом. С Максом, я, как и говорила, подружились несколько лет назад, точнее пять — это никак не идеал и пример семьи. У Юрьевых ж наоборот не было кровной связи, за то эмоциональная — решала все проблемы недосказанности. У меня к Леше распирала гордость, большое уважение за его умение быть отцом дочки своей подруги, своей соседки по жилплощади. Я раньше не видела, что такое возможно в реальной жизни. Наблюдая за элитой, вечно занятой важными делами, я наблюдала, как родные отцы ни разу не говорили с дочками за их совместное время провождения или говорили только требования и цель «захвата» очередного парнишки. Чаще фазе просто ругался на этих пафосных девиц, удивляясь: почему они отбились от рук, а ведь они «в руках» и не были, по сути. Отцовское воспитание — это важно; это половина условия подготовки мадам или джентльмена к взрослой жизни. Многие девушки ищут в избранниках своих отцов, тех мужчин, которые были заботливые к ним, вырастили, научили быть теми, кем они стали со своими принципами, причудами, капризами, требованиями. Вот скажите, кого искать, если родного отца не знаешь, не знаешь человека, прожившего рядом всегда? Иной ситуация будет, если отца совсем рядом не было, для меня это не так обидней, чем он был, но в тот же момент его и не было. Взрослые тетеньки удивляются: почему девушки терпят возле себя эгоистов, жестоких тиранов и безразличных к ним кавалеров? Извините, но эти девушки не видели к себе другого мужского отношения, привыкли считать это за норму и ждать изменений. Мы можем сотни раз им рассказывать, показывать другое, но на подсознательном уровне уже живет свой стереотип выработанный с пеленок. Лешка открыл перед нами дверь пиццерии, приглашая зайти внутрь. Наташка бесцеремонно оттолкнула меня и первой переступила через порог маленького фаст-футового заведения с двойным названием, означающим китайскую и итальянскую кухню. Большие стойки с длинными барными сиденьями, на которые мне пришлось залазить, как маленькому ребенку, из-за своего компактного роста, Алекс с Наташкой даже хихикнули, отпустили пару шуток про меня, как шпендыка, но Леша заботливо помог мне долезть и сесть. Заказ я делала с места, боясь еще раз слезть с места и опозорится. Кто придумал этот горный стул? Почему они не думают, что в мире не перевелись маленькие ростом девушки? Да вообще у нас в мире дискриминация коротышек, по себе знаю: одежду всю подшивай или заказывай на пошив, туфли на маленькую ногу — не найти, даже в детский отдел посылают, мебель и ту для моделей делают. Хм, за то я подхожу ростом к любому парню. Не буду смотреть на него сверху вниз, да и ему не потребуется табуретка при каждом порыве меня поцеловать или дотронуться до лица. Я даже представила, как паренек такой достает с дипломата раскладную табуретку, чаще используемую на рыбалке или при выпасу животных, раскрывает ее и стает такой среди улицы, чтоб поцеловать, а после сложил назад и довольный пошел дальше. Можно, конечно, девушке наклонятся, но от этого и горбатой станешь, если целоваться много. — Третий столик заберите заказ, — Прокричала продавщица, и Лешка поспешил забрать две пиццы, три пива, сок и мой заказ, по дороге перецепившись через подножку Наташки с блеском в глазах о скорой мести. — Нигири-суши с угрем и соусом ницуме, — Гордо протягивая мне китайскую еду, проговорил Алешка, — Надеюсь, я правильно прочитал это? — Наверное, я не знаю китайского, только слова приветствия и поддержки банального разговора. — И зачем ты учила это? — Скептически спросила Наташка, отложив в сторону вилку и ложку, поедая пиццу руками, припевая пивом. — Ты так не смотри, третье пиво это мое или Алекса, — отставляя в сторону третью бутылку, чтоб я не возмущалась. — К отцу приезжали часто разноязычные друзья и вот так нас подготавливали к обмену банальностями. — А к вам америкосы приезжали молоденькие? — тут же вмешалась в разговор Наташка. — Да, но молоденькие чаще были французы. — Я боюсь французов, очень боюсь французов! — Грустным голосом оповестила она, вытирая руки сначала об салфетку, а потом об подол платья. — Почему ты их боишься? Они милый, добрые и такие правильно-элегантные. — Медленно потягивая пиво с бутылки, не понял Лешка. — Ася говорит: «Чего боишься — то и получаешь. Так Бог проверяет, показывает тебе, что это не так страшно». Поэтому логично, я боюсь французов, чтоб охмурить себе одного с них и кинуть вас в далекой одинокой стране и улететь к башенке, магазинам и лучшим в мире шоколадным ресторанчикам с школами высшей кулинарии. Хотя, высшая кухня — это не мое. Как можно наестся тремя креветками, приготовленными шестью этапами из соусом размазанным по тарелке тремя точками? — Тебе надо ведрами подавать? Вот всеядный слоник! — Расклеивая китайские палочки, удивилась я. — Нет, можно просто тарелками… — Она довольно посмотрела на пиццу и добавила: — С добавкой. — Вот это стратегия поиска жабы, родная! — Изумился Лешка, включая снова своего друга фотоаппарата. — А я думала, ты крови боишься. — И кровь такая оживет и станет твоим мужем. — Смотря в объектив, прижмуриваясь, напомнил Тусе ее фобию Лешка, ловя удачный кадр на лице пше-дочки. — Фу… У меня же богатая фантазия! — Она отложила кусок пиццы обратно в тарелку, перевела глаза на заставку телефона с известным голливудским актером, налюбовавшись, успокоилась и продолжила пожирать вторую пиццу. Не живот, а вместилище! А я еще удивлялась: куда помещается трехлитровая банка молока в кошачий желудок, когда у меня под носом Миссис Все Поедания. Лешка тоже посмотрел на экран ее мобильника и поинтересовался: — А что сегодня уже шестое апреля? — Батенька, ты дни путаешь? Или потерялся во времени? — Наташка довольно погладила себя за животик, оценивая: хватит или не хватит есть. Оказалось, не хватит. — Вот почему Юрка с нами не пошел! У него ж сегодня бой! — Лешка протянул руку с телефоном и сфоткал нас троих, оповестив об этом в очередной раз в соцсетях. — Поехали! — Кровожадно затребовала черноволосая и тут же принялась красить губы. — Поехали! Алис, поехали на бои без правил? — Оу, такого я не ожидала, а эти двое с надеждой уставились на меня, моля глазами. — Я не люблю такое. Там все кровавые будут… — Начала я придумывать отмазку, умокая ролл в соевый соус с васаби. — Нет, это бои без правил, театр, в общем. Там не будет крови, но махач обеспеченный! Едем или ты, как телка, будешь отнекиваться? — Я и собиралась отнекиваться, но отказать настырному семейству Юрьевых — не реально, да и интерес пробивал меня. Приходилось раньше бывать на корриде, гладиаторских боях, самурайских, но на боях без правил — ни разу. — Хорошо, поедем, — Пришлось соглашаться мне. Лешка тут же принялся звонить Юрке за билетами и вызывать такси. — У нас есть еще час, — Договорив по телефону дочери, сказал Лешка, потирая лоб указательным и большим пальцами правой руки, — Бой начинается в половину двенадцатого. Ехать нам сорок минут от сюда, а такси будет через десять. Так что доедаем, собираемся, красим губки и едем. — Боюсь, мы завтра не поедем в универ, — Довольно проговорила Наташка, все время мечтающая найти причину, чтоб не пойти на занятия. Психологию черноволосая смуглянка не любила, считая бесполезным делом и не четным: слушать молча людей, давать толерантные советы и за это получать зарплату среднего статического учителя, когда можно сидеть дома, играть в игры и получать в десять раз больше. А поступила туда по собственной глупости, каждый день старалась отлинять, прогулять и не учится. Наташка готовилась после окончания нашего учебного заведения в этом году, поступать на второе высшее образование — кулинара. Четыре года назад, она, сдав два теста по ЕГЭ — биологию и родной язык, подала документы во все универы принимающие эти сертификаты. Не смотря на ленивость и пофигизм подруги к учебе, твердые пятерки по обоим тестам получила с легкостью. Через три недели домой пришло два письма о поступлении в медицинский и педагогический на психолога. Юрьева собиралась быть врачом, начала готовится и мечтать, пребывая в реабилитационном центре, но мечты прошли очень резко, как будто ножом отрезали, когда лечащий врач рассказал, сколько год учится в меде — девушка быстро передумав, пошла на психолога, обрадовавшись, что я тоже буду ее коллегой, двойной коллегой. Лешка озабоченно посмотрел на часы, подгоняя Наташку, быстрее шевелится с макияжем, пока он помогал мне слезть с гигантского стула, в стиле «снимите меня с Гималаев». Подруга не собиралась торопиться и выводила контурным карандашом каждый миллиметр губ и стрелок, добиваясь идеальной формы. Еще бы! Мы же ехали в рассадник мужчин, что-то мне подсказывает, что бои она любит не из-за внутренней кровожадности, а и из-за большой аудитории особ мужского пола. Телефон Алешки зазвонил так громко эффектом грозы, Наташка не шелохнулась, когда же мне самой захотелось залезть под этой стул от перепугу. — Я же говорила тебе: смени звонок! — Указывая на меня тушью, напомнила свою просьбу Наташка. — Хватит краситься, а то губы оторвутся и вылезут глаза. — Ехидно заметил Лешка, уже привычно поправляя на мне капюшон своей кофты. — Цыц! — Она приложила помаду к открытому рту, корча памятник выпуклым глазам и растяжке губ, делала последние штрихи двадцатого слоя мейк-апа. — Когда такси будет? — Они застряли в пробке. Мы поедем городскими машинками, если дорога будет в нашей части свободна, то доедем вовремя. — Наташка заскулила, как щенок, смотря укоризненно в окно. — А у них книга жалоб есть? Номер горячей службы? — Тут же принялась пытать Лешку подруга, ненавидя городской транспорт. По утрам к назначенному месту и учебе, эту кукушку привозили разные парни на своих иномарках, сама ж за руль Наташка не хотела из-за глупого рефлекса после перепросмотра «Форсажа» и любимой консольной гоночной игры «Need For Speed». Садясь на переднее сидения, у подруги вырабатывается гормон — адреналин и потребность гнать тачку на всех порах, насколько сильно, что она вовсе забывает, как чинится реальная машина и какие последствия от аварий. От греха и ради драгоценной жизни, Юрьева всегда сидит только на задних сидениях в опаске. — В это раз я тебе номер не дам! Ты что в прошлый раз там устроила? — Возмутился Алешка, зевая в кулак. — Ой, да ни че я не сделала! Зачем они прислали водителя таджика? Я не расист, но волосастый хачиленд с волосами вперед на груди и париком под руками в придачу с голосом кавказца — меня напрягает. — Она посмотрела мой осуждающий взгляд и скромно добавила: — Ладно, не пугает, просто хочется взять и потянуть за волосы, проверить: свои ли они или они спецом их наращивают. А что ты так смотришь? Прикинь, такой салон есть за углом тут «Лолита», там волосы наращивают не отличишь от своих. А вод представим такую функцию «Стать интуристом с горячей кровью». Такой мужик заходит и говорит: «Милочка, мне коррекцию волос на груди и нарастить под руками и несколько волосинок приклеить в нос, а, да и брови вместе срастить! Сколько с меня будет?». Алешке надоело ждать Наташку. Он стал развлекать нас последних клиентов и официантку — изображая слова Юрьевой жестами. — Ты так и не рассказала Алисе, как ты с ним расправилась? — Наташка довольно улыбнулась и продолжила рассказ. — Я позвонила к их оператору и попросила добавить к опросу «Водитель». — Попросила? — Лешка показал, как набирает номер, условно крася губы помадой, парадируя дочь, пока мы шли к остановке: — Алло! Это служба такси? Чем вы можете мне помочь? Это я Вам мужчина должна помочь! Вы девушка? Вам стоит бросить курить, а то у вас такой грубый бас, я даже подумала, что это тяжелый рок играет в режиме ожидания ответа. Что я хотела? Я хотела сообщить о грубом поведении вашего водителя с красивым именем, который я боюсь в голос произнести. Да? Хорошо я к вам подъеду. — Ну, за то он там больше не работает после моего визита! — Гордо подвела итог Наташка, поднимая руки ладонями вверх и прижимая к себе. — Конечно, он там не работает! Кто ему в глаз дал каблуком? — Он меня лапал! — Без зазрения совести говорила подруга, параллельно ругаясь на входные двери универмага, открывающиеся очень туго. — Он тебе руку протянул и сказал: «Я вас довезу, куда скажите», — Лешка вытащил с Наташкиной сумки свой кошелек и расплатился с водителем за такси, случайно подъехавшее в этот район. Подруга по привычке села сзади, потащив нас обоих с собой. — Да? А мне показалось, он меня лапал и строил глазки, как ты ешь очами одну мою подругу. — Она укоризненно посмотрела на Лешку, а тот засмущался и назвал водителю адрес подпольного бойцовского клуба без правил «Армагеддон». Я же тогда не поняла намека Наташки и продолжала не обращать внимания на Лешку. С приоткрытого переднего окна повеяло морозной прохладой, напористый от скорости ветер, потоком бил в лицо, распутывая волосы, бережно заплетенные Алексом в рыбий хвост еще дома, пока Наташка искала свое мини-платье. Водитель достал сигареты с кармана и вежливо спросил у своих пассажиров: «Угостить огоньком», но моя подруга, знавшая преследовавшую меня беду в виде аллергии, как генерал, запретила водителю курить, ссылаясь на разные заболевания органов дыхательных путей и на другие страшные болезни. Молодой водитель, послушно отложив сигареты, не сказав в ответ Наташке ни слова, чем понизил градус ее настроения из-за воображаемого в голове грандиозного скандала, но не получив от машиниста желанного подруга открыла с телефона мою левую страничку Дульсинеи Фигвамовны и начала тролить не спящую шпану в разных группах. Ребята велись «на ура» на провокации моей подруги и она этим довольствовалась. Алешка подглядывал через плечо Наташке, иногда цитируя безобидные фразы без пошлости и не цензуры: «Я б тебя послала в далекие места за неприличные слова, но как можно послать в „это место“, если ты там живешь, судя по заднему фону твоей аватарки», «Стесняюсь попросить, молодой человек, но рискну. Смотрю, вы с моего города и не могли б мне помогать? Дело в том, что я боюсь идти домой одна, а ваша рожа столь ужасна, что рядом с вами меня пожалеет любой преступник», «Слушай, кино ляп, сходи, поплавай в туалете в своей естественной среде». После Алешка озвучил фразы, понятные только играющим, а после перешел к цензуре, но я такие гадости, даже не слышала, и записывать не стала. Так мы незаметно и подъехали к большому спортивному комплексу «Армагеддон» в его подвале оказался оборудованный бойцовский ринг с экранами, барами и барменами, столиками и сидениями и лестницей еще ниже для азартных игр: покера, рулетки, игровых автоматов. Вот куда смотрит отделение полиции, когда у них под носом происходить такое, а они стоят и улицу патрулят. — Нам последний столик! — Перекрикивая музыку, сказал Лешка, ища на ринге друга, — Нам туда, — Ведя в направлении руки меня за плечи, пока Наташка шла сзади, обсматривая присутствующих мужчин. — Хорошо, что в этот раз нам достался крайний стол! — Обрадовался Лешка, отодвигая мне стул, а затем Наташке, — В прошлый раз Юрка выбросил своего конкурента случайно за ринг на наш стол и мы оплачивали побитую мебель, лечение парня и.. — Он замялся, — и мне пришлось покупать новый фотоаппарат. — Леди енд джентльмены! Добро пожаловать на первый в городе бойцовский клуб! Сегодня первые знаменательное открытие — бои в клетке. Дамочкам с слабыми нервами — просим удалиться с зала, будет очень жарко! — Закричал в микрофон один низкорослый судья. Заиграла тяжелая музыка, ведущий поспешил представить троекратных чемпионов в тяжелом весе и высказал свои рассуждения на счет боя. Алешка фотографировал происходящие, переводя на все столики объектив. — Извините, — К нашему столику приблизился официант с бутылкой шампанского, — Это Вам девушка и записка, — Он отдал Наташе принесенное, и та даже не подумала отказаться, приняв подарок, как должное и обязательное. — «А вы верите в любовь с первого взгляда?», — Прочитала Наташка в голос и тут же ответила нам на этот вопрос: — Я верю в богатых папиков и ненависть с первого взгляда. — Наташа! Разве я тебя этому учил? — А разве: «Будешь нас на старости обеспечивать всех» — звучит иначе? Следующим после записки к нам подошел молоденький паренек, накачанный с татуировкой дракона на руке: — Доброй ночи! Натали, я хотел тебя пригласить за свой столик, если не против? — Настойчивым грубым голосом поинтересовался парень и Наташка, наиграно поломавшись, выпрямила спинку и опустила игриво вниз глаза. — Привет, Валера! — Парень добро улыбнулся, упрямо с обожанием смотря на Наташку, — Я не хочу с тобой говорить. — Натали, прости меня, — Он встал на колени, протягивая руки к черноволосой девушке, но той удалось вовремя избежать его попытке, поднявшись со стула на ноги, смотря в сторону с слезами на глазах. — Я не хотел тебя обидеть, выслушай меня. — Мне кажется, еще как хотел! — Дрожащим голосом проговорила подруга. Наташка, держала руки перед собой сжатыми одна об одну, что придавало ей неприкосновенности, невинности и праведного вида. Прядь волос Юрьевой небрежно упала на глаза, рикошетом опустившись на щеку, слезинка с карих глаз воспользовалась шансом прокатиться по темной, как ночь, шевелюре. Валера поднялся с колена, уловил на себе заинтересованные взгляды зала и ушел с опущенной головой, не осмелев обернуться. Большие мужские руки выдали все эмоции широкоплечего парня, когда он одним ударом руки ударил об желейную опору, оставив на ней приличную вмятину. О-го-го! Меня так ударить — превращусь в кашу, рассыплются косточки на желе. Подруга, прогнав своего Валеру, пересела спиной к его столику, вытерла мокрые глаза и достала влажные салфетки с сумки. — Хорошо, что я успела намазать глаза этим чудо кремом! От него такие слезы! — Гордилась собой подруга, нюхая пальцы с запахом экстракта эвкалипта. — За что ты обиделась на этого? — Заинтересовался Алексей, принеся нам разноцветные коктейли и вручая каждой в руки бокалы. — Думаешь, я помню? Это было целый месяц назад! — Тогда тебе стояло его простить, — Раздумывал вслух названный отец номер один подруги, наблюдая, как я осторожно отпивала синей жидкости с запахом лимона, красителя и вкусом кокоса. — А если он что-то мне плохое сделал? — Она залпом выпила напиток Лешки и аккуратно указательным пальцем стала водить краям бокала, круговым движением кисти. — Не так посмотрел на тебя бАгиню? — С ударением на «а» произнес Лешик, пряча под стол свою камеру от греха подальше, а точнее от дочки. — Хуже. Может, он жмот? — Выпучив глаза, задумалась над своим же вопросом черноволоса. Ната перебирала в девичьей недолговечной памяти возможные варианты преступления, которые естественно не помнила и не хотела запоминать, но если ей говорят, что она на это обижается — это правда, как гласит народная мудрость: «Раз батя так говорит — так оно и есть». Пока длилось мини-представление от Валеры и Туси, бригада рабочих подпольного клуба обустроила с простого боксерского ринга железную клетку с сетки. Ведущий нервно перепросил за задержание представления по техническим причинам. — Выручай! — противным басом прорычал кто-то за моей спиной, — Он снова меня подвел! — Садясь рядом на свободный стул, папа номер два, повторил за дочкой и выпил второй бокал Алеши, только принесенный им себе. — Я не могу у меня заказы послезавтра, вот — он указал глазами на Наташку, потирающую одна об одну руки, — Бери ее на ринг! — Ни за что! — В прошлый раз ты говорил, что с девушками не бьешься? — Засмеялась Туся, поднимаясь с места. — Скажи, откуда у тебя дьявольская сила? — От папы Юры! — Вмешался Лешка, поправляя свой капюшон на спортивном костюме. — Ты меня так избила! Где ты научилась? — «UFC Undisputed 4» — моя личная школа бокса! — Гордо выговорила Наташа название одной с признанной спортивной серии игр для игровых приставок. В этой игре, боксер смешанных единоборств, на знаменитом восьмиугольном ринге сражается за чемпионский титул. Юра положительно помахал головой и с опаской спросил: — Ты же с Алешей в нее играла? Почему тогда он клячей такой, а ты богатырь? — Не-а, с бабушкой! — Я-то думаю, почему моя мать так профессионально дала ляща своему предыдущему мужу с фамилией…эээ… Годен, — Все трое засмеялись, пока я боролась с чувством, что на меня смотрят, и искала: откуда идет этот взгляд. — Пошли, Леш, я обещаю тебя не убить, времени нету спорить. — Можно я? Ну, папочка, — ныла детским голоском Наташа, забыв о главной миссии пребывания тут — поиск мужа, — Ну, па! В прошлый раз крови не было ж… — Если была — я б выиграл у тебя. — Юрка все никак не мог одеть нормально перчатки, поправляя их постоянно. — Паааап! — Наташа, я неделю в реанимации был! — Паааап! — Возьми ее, — с надеждой попросил Алешка, не лишаясь надежды спасти свое лицо от не украшающих и не гармоничных его внешности синяков и ссадин, добавил: — У таких боев ставки выше — больше заработаешь! — Я себе не враг. — отнекивался на полном серьезе Юра, почесывая затылок. — А меня бросать по рингу — это нормально? Я придумал! — Алекс злорадно, как вор в законе, растянул улыбку, поднял указательный палец вверх, и спокойно предложил: — Разбей себе нос сам и выиграй поединок! — Оу, я тут вижу, кто-то хочет пойти, да? — обиделась Наташка на папашу номер один. Юрка, обзывая лучшего друга и соседа по жилплощади Алекса нехорошими словами, которые Наташка тут же мотала на ус и повторяла знаменитую фразу: «Помедлене-е-ей, я же записываю, товарищи!», ушел от нас и дал Алексу подумать пять минут, пока первый бой проведут «двое мальчиков». Хотя, мальчишками назвать тех на ринге восемнадцатилетних нельзя, они походили на буйволов в шортиках, чем на своих ровесников. Их мышечная масса больше, чем умственные возможности в простых математических задачках для начальных классов. Я поделилась своими наблюдениями с Наташкой и Алексом на что получала в один голос два ответа: — Знаешь, сколько они тут получают? Это как компенсация за слабоумие и вообще-то их проще объегоривать! Учись, пока я, твоя мать, жива! — Если Юрка пошел сюда работать грушей для битья, то умных людей владелец заведения не ищет. — Я ни разу не видела этого владельца! — горестно вздыхая, жаловалась черноволоска, снимая на камеру происходящие вокруг нее. — Их двое и они братья. — Молодые? — Да, очень. Поговаривают, что один с них женат и есть сын. — Жаль, очень жаль… Если выйти замуж за такого придется долго ждать наследства… — Наташа! — Алекс впервые взбесился, но старался держать себя в руках, — Разве этому мы тебя учили? — Не, ну это я сама себе с пеленок говорила: «Главное удачно выйти замуж», «Лучший муж — богатый муж», «Разводится — не стыдно, стыдно, когда и половины через суд забрать нельзя»? — Это к твоей бабуле, думающей, что ей исполняется двадцать каждый год! Наташка поднялась и ушла, проронив напоследок, собирается отыскать Юрку и сразится с ним, как истинный джедай. Мы шли домой и смеялись. Лешка корчил рожицы, парадируя Олега в бою, Олег шел рядом, грозясь ударить своего единственного лучшего друга и соседа по жилплощади, Наташка тащила на себе Валерку, которой все-таки вышел на ринг вместе с ее фазером и получил по роже. Нет, я удивляюсь своей подруге! Зачем ей нужно было кричать Юрке, что Валера ее обидел? Этот ее отец реагирует на все ее слова буквально! Хм… я задумалась, что если бы она не закричала, то я б не узнала что такое «обратный пояс», «бросок с прогибом» и «мельница». Должна признать — зрелище не с миловидных и далеких от моего понимания. Я согласна с теорией, что мужчина должен защищать свою девушку, но зачем устраивать весь этот цирк, товарищи мужчины, а? — Алиса, — прошептал Алекс, наклоняясь ко мне, — Ты останешься у нас? Я любезно предоставлю тебе свою кровать. Уловив мой ошарашенный взгляд с поднятыми бровями и приоткрытым ртом, он тут же добавил: — Я вызову себе такси на ночь, мне нужно закончить кое-какую работу. Меня не будет в городе два дня, погуляем, когда я приеду? — Хорошо, — быстро согласилась я, не раздумывая, — Алекс, можешь меня отвести на такси домой? — Конечно. Часть 2 «Любовь — война» Нежные облака роились возле друг дружки, как маленькие пчелки-подружки впервые вышедшее с улья искать цветочки. Солнышко пыталось прогнать белоснежные облака, выстроившиеся в различные формы: дракона, медузу, кота, остров с башней, делая это так красиво, что, казалось, ввысь живет отдельной жизнью. Усиливало волшебство этого зрелища, пробивающиеся на землю оранжево-желтые лучи. Никто не понял, в какой миг миловидные детские шалости облаков сменились тяжелыми серо-черными тучами на востоке, это произошло насколько быстро и неожиданно, что, наверное, и сидящий на подоконнику кот Тимон не успел быстро моргнуть глазами. С громадных недовольных туч, которые побеспокоили в выходной по их личному графику день и насильно заставили работать, посыпался мелкий обильный дождь. Капельки намочили зевак-прохожих убегающих от нежданного бушевания природы и визжащими от попадания за шиворот холодной воды. Только прогнав всех в здания, он принялся за асфальт — заливать воду во все изъяны покрова земли, оставляя лужицы, отражающие вечерний небосвод, как зеркало. Закончили свое грязное дело тучи последним штрихом: с большой, главной черного облака вылетели две молнии магического оранжево-зеленого цвета, и гроза притихла, не успев начаться. Там, где отразились рикошетом светящиеся искры, как от транспорта на сверхбыстрой уличной гонке, рассекающего дорогу, так и молнии поиграли в мокрых лужах, изрядно электризовав воду, послышался запах горелого с легким привкусом плавленого сырка. Ученые усмехнулись б, прочитав такую фразу, а наши мамочки и бабушки вспомнили б известного экстрасенса, занимающегося таким видом деятельности, но эта вода в лужице и правда была волшебной. Алиса не зря боялась зеркал и всегда с осторожностью заглядывала в них пред важным выходом с дома, опасаясь, что оттуда кто-то выйдет или изображение покажет грозную, нереальную картину. Только буря утихла, возле воды появились два малюсеньких человечка, прохожие б стали их фотографировать, снимать и распространять в Интернете подобные видео, если только смогли их видеть. — Я устаааал! Я устаааал! — закричал во все горло маленький, пухленький, кучерявый человечек в джинсовом комбинезоне низкорослой девушке с розовыми длинными волосами и очками сердечками, стоящей в пятнадцати сантиметрах от него, — Я больше не могу, не буду и не хочу! О, пенсия, о, заслуженная выслуга — иду к тебе! Старикан треснул со всей злости подтяжками и, скривившись от боли, сел на холодную лавочку, потёр глубокие морщины на лице. Он немножко успокоившись, закрыв глаза и глубоко вдохнув приятный запах сосисок от хот-догов, но все же злость брала верх, не давая улыбнутся запотевшему ледяным потом лицу. Его виски пульсировали с такой силой, что тот принялся массировать их пучками пальцев. — Карл! — возмутилась его собеседница, поедая очередной Чупа-чупс и переодевая немножко детские наряды в стиле анимешниц и эмо-девочек, щелчками большими пальцами правой руки так, что от нее отлетали такие же искры, как от бенгальского огня, — Карл! Возьми себя в руки — это наша работа, у нас контракт, и мы обязаны ее выполнять. — Нет, ты, что не видела этих двоих? Да я такого за миллионы лет не встречал! Иду на пенсию, — он достал с кармана Лоры веер, улегся на лавочку и принялся со всей силой, держа двумя руками, махать на себя, нагоняя потоки холодного ветра. — Нельзя тебе, ворчун, на пенсию пока дело не закончишь. Розоволосая ударила старикана своим Чупа-чупсом по лбу, оставив половинку откушенной конфеты и сладкое пятно вокруг. Луна выглянула из-за тучи, осветив лавочку необычайно сильно. Проходящие тут бы удивились такой экзотической парочке с отсутствием их тени на земле, только взрослым людям не дано их увидеть. — Мама роди меня обратно, только не купидоном — больше не буду баловаться и… — он заскулил жалобным воем, Лоре показалось — муж сейчас заплачет, но он подлетел вверх и снова сел в буддийскую позу, продолжая скулить: — Ты видела этого упрямого эгоистичного, самовлюбленного, авторитетного, напыщенного, высокомерного, аристократичного бабника? Нет? — он щёлкнул пальцами, через секунду в них красовался новенький десятидюймовый планшет, Карл с трудом держал в маленьких руках свое призванное чудо техники. — Вот! — девушка не пошевелила и глазом на указанного парня (сигнал передаваемого по онлайн трансляции небесной линией был специальной для купидонов) спящего рядом с русоволосой коротко стриженой девушкой. Наташка б ней узнала свою конкурентку выигравшую «Мисс Зрительских Симпатий» на конкурсе красоты в родном университете в том году. Технический прогресс не стоит на месте не только на земле, но и на небе, и под нею. — Я его видела, поверь мне, — она устало набрала полные легкие воздуха, хотя дышать купидонам не требовалось, но им нравился вкусный аромат булочной напротив, — Милый, с ней тоже нелегко! — Карл недоверчиво перевел глаза от объекта, спящего в обнимку с девицей в экране, на родную жену, патер массивно кончик носа, который тут же покраснел. — Твой уже не такой безнадёжный — ты с ним уже постарался, он увлечен ею, в нем появился азарт охотника. Она — вот это полный провал! Просто попадос по-российски! Играет в детские игрушки на приставке, иногда приставку меняет на пианино или контрабас, гуляет в компании без моральных норм, серьезности — ноль, прогресса взросления — ноль, а в принципах — ни какой собственной семьи. Как с такими можно работать? Я ей сколько парней послала? Табун! А она? Этот кривой, этот горбатый, а этого — не хочу видеть, и: «любовь создана не для меня!». Пришлось даже влюбить в нее мужчину постарше, может, он в ней разбудит раздумья о будущем? — Ууу, — протянул купидон от головной боли, перетрусившись, как от спускания с очередной молнии на землю. — Вывод: меньше пей! — Хихикнула его жена и тут же протянула руку, чтоб погладить по животу. — А еще возле нее крутит этот Амур, все пытается ей настоящего суженого-ряженого подсунуть. — Он так и не отступил? — Неть. — Детским голосом прошипела Лора, целуя мужа в правый глаз. — Почему так трудно? Мы их восемь раз лбами толкнули друг к другу, а он даже к ней не подошел, пан мне нашелся. — Карл смотрел в экран планшета, где парень уже с наступлением первых проблесков света дня провожал девушку за дверь своего дома, давая деньги на такси, целуя в губы. — Он даже не помнит имени этой русой! Снова назвал девушку по-другому! Может послать этому упорному гаду бессонницу? Рассчитаюсь с ним по долгам, накопившимся тоннами потраченных моих нервишков! Пускай подумает о нашей герл вместо сладкого сна после ночи с этот бейбой! — Он ехидно улыбнулся и щелкнул пальцами, добавив во весь голос: — Это тебе за то, что восемь раз проигнорировал, получай мой пАдАрочек… — с протяжными звуками «а» проговорил купидон, довольный своими большими возможностями в отличие от простых ангелов, щелкая пальцами с восторженно расширенными зрачками апельсинового цвета. — Девять! — Разжимая пальцы гармошкой перед собой, воспротивилась Лора, перебивая мужа. — Пересчитаем? Вокзал — раз, отель — два, музыкальный магазин — три, университет — четыре, пробка — пять, парк — шесть, универмаг — семь и восемь — в психиатра. — Он демонстративно поднял над собою восемь загнутых пальцев. — Мне казалось, что девять — странно. — Лора еще раз пересчитала и недоумевающе подняла брови высоко над головой. Карл заботливо посмотрел на задуманную красотку, вытащил с кармана мармеладку и протянул, — Скушай, милая, нам предстоит тяжелая работенка. До этих двоих еще ни кто не выдерживал нашего напора! Вот что значит: они не суждены друг другу, а нам — парься! Нужно было идти в ангелов, а нет — мы пошли с тобой в специальный отдел… ранг выше, оплата выше, почёт больше и задания странные. — Знаешь, ведь Амур может выиграть у нас — привести к Алиске ее суженого тогда и пиши: «пропало…»… — Поедая мармеладку и смотря в планшет на рыжеволосую, возвращающуюся домой девицу спящую с серым котом на голове и белым на шеи, Лора провела на экране по ноге девушки и свернула трансляцию, удовлетворённо. — Ну, уж нет! Лора и Карл еще не проигрывали этим ангелочкам… — Снова принялся кричать кучерявый купидон, от злобы его волосы электризовались и стали сотнями самостоятельно живущих змеек, — В следующий раз я заставлю их поцеловаться! — Это запрещено! — Возмущенным тоном, как ясное дело, запротестовала розововолосая купидонша, — Мы можем только подталкивать их ближе, но поцелуи… — Зато уйду на пенсию и получу восемьдесят три оклада за каждую пару, хотя, за эту пару с меня еще высчитают, что долго вожусь! — Он не довольно улыбнулся, показал Лоре двадцатисантиметровый язык, она на лету успела уловить за него и привязала морским узлом к лавочке, затем улетела на небо, хихикая и последний раз вдыхая запахи улицы, посылая воздушные поцелуи своему упертому старикашке возлюбленному. Старик Карл щелкнул пальцами, избавившись глупой ситуации от каверзной верной спутницы жизни сел, уткнувшись в планшет. С час Карл полной грудью гордости наблюдал за объектом: удобно улегшись в белоснежной постели, где подушки пахли от волос дождем и клубным дымом, молодой парень хитро улыбнулся, предвкушая попадание в мир Морфея, но, как и обещал Карл, ему этого не удалось сделать, долго ворочался — то улыбаясь, то злясь. Окончательно перехотев спать, парень поднялся, подошёл к стеклянному журнальному столику, налил в стакан коньяк, взял блокнот с чистыми белыми листами и принялся вглядываться в него, закинув правую руку за голову. Купидон так долго смотрел вместе с парнем на рисунки в блокноте, параллельно возмущаясь: «Вот дурень! Вот кавезный типок! Где были мои мозги, когда я взялся за это дело? Экстрима захотелось…», что сам и не понял, как задремал. Тем временем парень прижмурился, откинул голову назад, полоща рот алкоголем со вкусом мяты и лайма и противно морщился от запаха дыма, попавшего в комнату через небольшое круглое окно возле выхода на балкон. Поседев так минут двадцать, он спрятал тетрадку назад в сейф и побрел вниз по стеклянной лестнице на просторную изысканную кухню, где его ждала кухарка, служанка и девушка с косметической маской на лице. — Доброе утро, милая, ты такая красивая, как Фантомас! Не перестаю любоваться твоей огуречной красотой! Мне всегда было интересно: ты так готовишь огурцы в соусе на лице? Может тебе давать больше денег на расходы, чтоб ты миски домой купила или в ресторане кушала? Пойми, я не любитель такого рода кулинарных талантов! А!.. Ты хочешь в книгу рекордов? — нежным ироничным голосом, как легкие беленькие облака, проговорил парень, целуя свою собеседницу в чело, присаживаясь рядом на кожаный диван. — Вот за что тебя я должна любить? — спросила девушка, совсем не обидевшись, уходя в направлении ванны на втором этаже. — У тебя нет выбора, — довольно сделал вывод тот, наблюдая, как подают ароматный вареный кофе. — Родной, у тебя красивая коричневая помада на щеке, вот здесь. — она указала на себе в район скулы, — Ты наверное усердно работал всю ночь? — добавила красотка, скрывшись за дверным проёмом. Девушки не было долго, он успел выпить три чашки кофе, прочитать утренние газеты на валяющемся без дела ноутбуке и обсмотреть всю столовую с ног до головы. Большая сине-бирюзовая комната, размером с президентский номер люкс в европейских странах, хвасталась, как и остальные на первом этаже, своим чистым, современным стилем — техно, характерным больше клубам, барам, своей бесформенной низкой мебелью и большим количеством подсветок. Не зря в этом доме так часто проводились вечеринки и дружеские посиделки. — Ненавижу психологию во всех видах, формах и позах! Когда она приедет и спасет меня от этого убожества учебы? Я за Кириллом скучаю…Эх… — обратилась к парню девушка, возвращаясь назад, по дороге размазывая на руках с карамельным запахом крем-скраб. — Обещала сегодня вечером. Ты же знаешь, ей нелегко. — тихо ответил парень, пытаясь лизнуть крем, за что и получил удар ногтем в бедро. — Мне сегодня звонил отец, разбудил. — парень неблагородно скривился, сжав руку в кулак, поднес указательный палец к виску и «выстрелил», — Может… - девушка с опаской посмотрела на него, боясь сказать следующее слово, — Позволим ему помочь? — Исключено! — парень привычно обнял за плечи девушку, притягивая ее стул к себе поближе. — Как скажешь, — она перевела взгляд на старенькую служанку и та, поймав его — ушла. — Я соскучилась, почему ты перестал со мной вот так сидеть? Парень тяжело вздохнул, поднял на несколько сантиметров вверх красивые ровные плечи и бережно провел ладонью по волосам собеседницы, играя с ее прядями. — Я хочу снова тебя спросить, — пользуясь очередным моментом наедине, продолжала девушка, боязно глядя с-под лба. — Смотря о чем. — на аристократичном лице чётко было видно — парень уже знает ответ на заданный вопрос. Такие моменты в этом доме были не часто. Он — гулял и работал, правда, сейчас уже мог позволить себе ленится, став в своем деле богатым знаменитым мастером авторитетом. Она — занималась домом, училась на заочном отделении по настоянию своего собеседника, желая вообще не знать, что такое учёба, и занималась любимым не женским делом — фанатически чинила и ломала технику. На первый и на тысячный раз, смотря на пепельную блондинку, ее глуповатый вид скрывает под собой кандидата в получение приза «Лучшее техническое открытие года» от которого она отказалась по ведомым причинам только этой маленькой семье. Человек сидящей у нее под боком походил на нее формой лица, чертами скул и средними губами, как две капли воды, даже родинки у них были в одном и том же месте — на мочке правого уха. Народная мудрость гласит: «Чем похоже влюбленные между собой, тем счастливей будет их жизнь» — были ли эти двое влюбленными, если спали в отдельных кроватях и виделись живя в одном огромном доме два раза в неделю, а то и в месяцы — так сразу и не поймешь. — Ты знаешь. — она протянула руку и забрала его пятую чашку кофе себе, тяжело вдохнув горький аромат, смущённо улыбнувшись укусила за плечо. — Я не стану говорить об этом. Не хочу говорить о моих девушках в твоём присутствии. Тебе не кажется, что это как-то слишком странным? — категорично отрёкся он, печатая смс-ку адресату с подписью «Пингвинчик». — Значит о твоих? Ты уже считаешь ее своей? — девушка потянула руку к носу парню и спросила, знает ли он что такое утка и тут же ущипнула, разлив локтем половину черного горячего напитка на пол. — Тебе о каждой докладывать? — разглядывая пятно на синей дорожке съязвил парень, поправляя кольцо на большом пальце правой руки. — Мне не нужно знать обо всех, я устала с этим бороться уже несколько лет назад, как переехала в этот дом, эм… четыре года, — блондинка положила ему голову на плечо, потерла головой об его щеку, как кошка простит у хозяина погладить. — Тогда задам другой вопрос о музыке. — Музыке? — молодой человек провёл пальцами по пепельным волосам красавицы, посматривая боковым зрением на свой телефон, где прислали очередные приглашения на вечеринки. — Да, о классике, зачем ты подарил той Алисе инструмент? Он застыл, но быстро собрался, облизал губы, и продолжил словестную перепалку: — Ревнуешь? — Ты, не знаю каким образом и где, увидел девушку, купил музыкальный инструмент, взломал сайт магазина, позвонил ей и отослал нашего друга в качестве курьера, даже не представился! — Это твои фантазии. — Парень довольно улыбнулся, вспоминая, как воровал анкету неизвестной девушки запавшей в голову насколько, что ни одна с его милашек не может это вылечить долгими ночами уже месяц ещё с первой встречи. — Я тебя не понимаю! — Хо! — смехотворно выдавил с потоком воздуха он, — Сам себя не понимаю, — он рассержено взял себя за переносицу и со всей силой закрыл глаза, видя в темноте фейерверки и свои рисунки в блокноте. — Мне нужно в салон, тебя подвести? — Нет, еще рано, — она поднялась на ноги, завязала растрёпанный халат, скрывающий под низом пижаму с рисунком тигры и спокойным, размеренным голосом уходя, проговорила: — Если ты захочешь об этом поговорить или нашей помощи — только попроси, я для тебя все сделаю, как ты сделал тогда…даже в такой ситуации, как наша. Лю тя! — Я тя тож! — парень потянулся на диване, протянул вперёд ноги, растянул руки, зажатые в кулаки и улёгся на пол. Купидон проснулся на последней фразе, потягиваясь под солнышком, недовольно буркнул в экран планшетника: «Гордый? Красотками лечишься, а мне тут на тебя ишачь, как верблюд в пустыне? Да не на того попал! С тобой работает проффи — я. Устрою вам! Я тебе покажу, за что стоит бороться, а то привык, девушки сами к тебе идут в объятия вечный любимец музами. Звездная болезнь? Подлечим! Лови мой второй щедрый подарок — губозакаточную машинку!» и провёл пальцем по экрану. — Стой! — Попросил парень, от нежданно посетившей его идеи. Девушка замерла, не понимая своего гордого собеседника. — Предположим, она мне интересна. Хочешь помочь? Малая приказала мне не приближаться к Алисе. С того, что я узнал о ней — ты мне понадобишься. — Ответь мне только, — девушка невольно нервно почесала себе спину, продолжая говорить умеренным тоном: — Зачем тебе она? Он отвернулся и промолчал. — Если ты хочешь Алису себе в коллекцию кукол марионеток, то я — откажусь. — А, может, у меня получится с ней стать тем, кем так до сих пор не стал в твоих глазах? — Хм, мне кажется, я единственная, в чьих глазах ты лучше, чем даже в собственных, как не прискорбно только это понимать, — она и не двинулась, только дрожь прошла по телу. — Пожалуй, стоит остаться в старой роли, выученной наизусть, и подумать над решением твоего предложения, мой дорогой… Купидон, услышав последние слова, подскочил на месте, уронив, разбив экран планшета с криками: «Viva! Урааааа!» и станцевал танец маленьких утят, вдыхая запах мерзкого дыма от сгоревшего картофеля в прилавке, казавшегося ему в тот момент ароматом духов от Диор. ПРОГУЛКА? Как же вчера устала после прогулки-экскурсии по городу устроенной мне Алексом. Эти три недели мы с ним виделись почти через день. Мне нравилось общаться с этим взрослым, воспитанным, мудрым мужчиной, смотрящим на мир с высоты своих лет, но при этом скрупулёзно скрывающим свой возраст за молодежной одеждой, подобранными со вкусом деловыми костюмами, уходом за собой и объективом фотоаппарата. Лешка излучал заряд позитивной энергии, после общения с ним, я часами не могла успокоиться и перестать улыбаться, как дура, шла по улицам, скверам и широко растягивала губы. Наташка подшучивала на эту тему: «Я уникальный ребенок с двоими отцами. Теперь еще с двоима мамами!». Выведя меня окончательно с себя такими лживыми фразами, она, прикрываясь планшетом, как щитом, спросила: «Можно я тебя не буду называть мамой?». На все доказывания, что мы просто друзья с ее папашей, подруга пропускала мимо ушей и продолжала гнуть свою линию, любя доставать до белой горячки моральные качества людей, даже близких. Раз мы ездили в кино в компании с Оли и Наташи, еще раз с Наташей и ее новым хахалем и последний — вдвоем, изучая город. Сегодня мой настырный будильник звонил, как позже оказалось, девять раз, на что я совершенно не реагировала. Так бы проспала до позднего вечера, если бы не боязнь Тимона вибрации телефона. В тот самый злосчастный девятый звонок будильника Тимон решил не испытывать свои нервы на прочность, грубо прыгнул на кровать, попав передними лапами на предплечье и массажными движениями острых когтей разминал мое горло при этом зло мурлыкал. После несколько беспамятных попыток убрать наглеца кота на пол, Тимон разозлился не на шутку и укусил меня за руку. Взвыв волчьим воем на все двенадцать этажей нашей многоэтажки от боли и неожиданности, я, наконец, услышала звонящий звонок «Луция Попп — Ария царицы ночи (музыка Моцарта — Волшебная флейта)». Осознав, что опаздываю на лекцию к самой требовательной преподавательнице, о которой так много легенд рассказывала Наташка, пулей слетев с ложа, я принялась мстить коту, неожиданно для себя решив тоже укусить его за лапу. Пускай побывает в моей шкуре! Тимон еще тот беглец, запрятался в самый недоступный угол кровати, смотря на стоящую меня на коленях, глазами размером в два пятака каждый, мяукал от ужаса, криком хора майских котов, предвкушая, если его поймают. На счастье серого кота наглеца и на мое разочарование будильник зазвонил в десятый раз, чем полностью выбил всю дурь с моей головы отомстить, тем же пятаком трусишке забияке. Схватив без оглядки развешенные вещи со стула, мои ноги быстро побежали в ванную, где темпу сборов на учебу позавидовал бы сам древнеримский политический деятель Гай Юлий Цезар, который делал пять вещей сразу. На принятие душа, макияж, сушку и укладку волос, а также по совместительству едя при этом и гладя платья с платком, ушло, если быть точной, двенадцать минут. Для меня это почти мировой рекорд! Если бы не безумно вьющиеся волосы от воды я бы уложилась в шесть. К моему платьицу с белым строгим верхом и пышноватым красным низом безумно шли стоящие белые босоножки на семисантиметровом красном устойчивом каблуке. С истерическим криком на всю квартиру: «Только не это», я сквозь убедительные доказательства мозга, что этого не стоит делать, обула их, ехидно про себя заметив: «для бега в столь раннее время это самое то» и завязала красный платочек в белый горошек вокруг шеи. Ария царицы ночи заиграла, уже сама сбилась считать какой раз, оповещая о кошмарном пятиминутном опоздании к порогу кабинета. Лифт приехал сразу, забыв о ненавистном зеркале, я на ходу вскочила в этот железный катающийся туда- сюда коробок, вытащив телефон с кармана кожаного небольшого бледно серого портфеля, почти белого, мокрыми пальцами принялась клацать по клавишам на благо не сенсорными. С сенсорными телефонами у меня была особенна не любовь. Эти планшетоподобные телефоны с совсем ненужными функциями ужасно не удобные, ненавижу просто. Не успев даже дописать текст Оле, а уже пришло нервное сообщение от темноволосой: «Ты где? Горгулья (кличка нашей преподавательницы) сегодня особенно недовольная, пробежала только что мимо меня с раздутыми ноздрями на все лицо». «Наташ, я опоздаю, придумай что-то, ты у меня умная» Славно! Фортуна отвернулась от меня задом не только с утром, но и с транспортом на остановке: маршрутки, троллейбус, даже такси категорично не хотело ехать в нужную мне сторону. Почему же я не купила тогда машину? Мне что помешал бы стоящий транспорт в гараже? Еще несколько драгоценных минут было потеряно напрочь. Паника просто шаром каталась по телу. Как я могла проспать семинар? Придется пешком идти. Вот это облом! Мой мозг нарисовал картину, где мои зубки стали, как у гиены, и съели саму себя. К радости метушащьихся машин на дорогах города почти не было. Я так быстро побежала в сторону университета, на сколько сильно проклиная «удобную» обувь, что на перекрестке даже не посмотрела на светофор. Теряюсь в догадках, как и почему я не заметила сразу с правого бока выскочивший мотоцикл на бешенной скорости? Еще больше не понимаю, как я успела уклониться от столкновения с ним на две секунды до столкновения и прокручивание меня колесами транспорта в мясной фарш. Правда, я все же упала во всем беленьком на асфальт, изрядно поцарапав коленку. Но коленка не беда, по сравнению с возможными травмами головы, тела, а той вконец к летальному исходу. Как можно быть такой рассеянной? Мотоциклист резко затормозил, решив, что моя особа упала по его вине, и помог подняться. Поднимая медленно голову на снимающего шлем парня, тихо проворча «Спасибо, извините, я так опаздываю», то узнала старого знакомого курьера — оператора. Теперь я точно пойду в эту профессию! Нет, не то что бы мне хочется снова богатства, но денег на покушать оставалось очень мало, а с работы так и не позвонили. Курьер был одет в профессиональную спортивную одежду для гонок из натуральной кожи. Больше всего меня удивило в нем — это ухоженные руки, будто только с маникюрного салона. — Если я не ошибаюсь, ты Алиса? — беспокоясь, спросил мотоциклист. Я кивнула в знак согласия. — С тобой все в порядке? — продолжал допрос грубым голосом парень. Я снова кивнула и поспешила бежать дальше, продолжая свое путешествие опаздывающей лягушки, но молодой человек был иного мнения. Оставив свой бюджетный мотоцикл среди дороги, побежал вслед, крича: — Стой! Сколько мне за тобой бежать? Я остановилась. Если я через минут восемь не буду за два километра от сюда дела мои словом «хорошо» тогда точно нельзя будет назвать. — Что? — разворачиваясь в сторону настырного курьера, я зло закричала на него, слышно было на пол улицы. — Называй адрес, раз сбил, довезу. А то убьешься с такими темпами. Выкаблучиваться и делать с себя в этот момент гордою, честное слово было не время и не место, но мой дурной язык, сказал, прежде чем сама сообразила: — Я за рулем! И выхватит ключи с рук ошарашенного курьера, помчалась к его железному другу, а тот естественно бежал за мной. Думаю, со стороны для правоохранительных органов это выглядело весьма забавно! Отведя мотоцикл к обочине, я решила, что имею на него все права и принялась лезть в коробок стоящий на «багажнику». Эту заднюю часть так можно называть? — Стой! — Во все горло завопил, заикаясь, тяжело дышащий настоящий водитель этого транспортного средства, — Там посылка, второго шлема нету. Поэтому ты оденешь мой и хорошо прижмешься ко мне, иначе упадаешь. — Ага, это не я к тебе там прижалась, впрямь приклеилась? — Правда, говорят, женская логика — это очередное чудо света! Она опаздывает, еще и истерит мне, своему спасителю. Вот так и предложи помощь! Пока этот прохиндей возмущался, я уже успела сесть за руль и забрать его шлем. Не портить же прическу на ветру? Длинные кучеряшки на ветру будут так развиваться, хлопая его по лицу, что этому мужику точно не понравится данное действие представления. Ровно за три с половиной минуты, да я дотошно засекла время на ролексе курьера, бешеной скоростью, чудом маневрируя от машин, мотоцикл затормозил возле учебного здания. Должна признать гонки с братом Лизы не прошли зря, руки еще помнят, как водить. В общей сложности, учитывая все утреннее обстоятельства, из-за быстрой доставки к нужному месту, я даже сократила опоздание до трех минут. — Ты зверь! — Восхищенно выговорил курьер, потирая потный лоб тыльной стороной левой ладони, — Где ты такому научилась? — Я же не спрашиваю, почему ты работаешь курьером… — Если спросишь, ответом будет — воспитательные меры и просьба лучшего друга… — и он неловко отвел взгляд в другую сторону, молчание затянулось. — А, мне это знакомо! — я засмеялась, вспоминая мачеху, — Именно так я попала в этот город. Прости мне нужно … Я вскрикнула от неожиданности воем. У моего собеседника зазвонил телефон со звонком тяжелейшего рока, уши невольно повернулись на сто восемьдесят градусов, чтобы захлопнуться и не слышать этого кошмара. — Алиса, только не уходи, — подняв трубку, попросил у меня парень. А что мне делать? Да, я стояла и ждала, как — никак он помог мне. — Да! — стал тараторить в трубку парень, прикручивая динамик так, чтобы было не слышно ответов собеседника. Невольно, скорее, на рефлексивном уровне, я посмотрела на прикручивающую громкость правую руку и удивленно заметила на безымянном пальце кольцо. Данной находке мое внутреннее «я» очень обрадовалось! Значит, можно вычеркнуть этот вариант из списка «Почему я должна его подождать?» — Прекрати орать! Вечно ты додумываешь все! — с бешенством крикнул курьер, а после извинился перед мной не понятно за что, — Я утром очень опаздывал, ехал по Лермонтовской и на перекрестку одна рыжеволосая музыкантша, как сумасшедшая, пренебрегая правила дорожного движения попала мне под колеса, вот к чему приводит бег, — он снова укоризненно посмотрел на меня, — Да, она чудом жива осталась, даже почти не поцарапана… Ага… Да… Хорошо. Что ты сказал? Закончив разговор, хозяин мотоцикла злорадно улыбнулся телефону и перевел свое внимание на меня. — Больше так не бегай! — Не буду, — опустив виновато глаза вниз, пообещала я в ответ. Его же могли посадить за мою глупость! О чем я только думала? А, да, точно о паре психологии! Какой кошмар моя пара! И мои ноги, снова вступили в кипяток, побежав в аудиторию на третьем этаже, даже не попрощавшись с кричащим в след курьером: «Бегунья стой! Говорю, стой!». Стукнув большими деревянными входными дверьми, переживания понемножку уходили в небытие. В холле стояла та самая преподавательница, беседуя по телефону, а значит, я еще успевала незаметно проскочить мимо зловредной преподши и сесть за парту, как ничего не было. Тихонько приоткрыв скрипучую дверь, как шпион, проникла внутрь кабинета больше похожего на кинозал. Большие окна были закрыты черной тканью, чтобы свет не мешал смотреть студентам в центр, своим отблеском. В центре, где обычно находятся доски, была мультимедийная доска громадных размеров. Однажды Наташа рассказывала, что данный кабинет был подаренный государственному учреждению от спонсора и по совместительству одного из родственников, теперь уже нашей одногрупницы, только кем именно фамилию не помню. На экране на паузе завис большой фрагмент обнимающихся людей с надписью «Роль эмоций в жизни людей». Оглядев кабинет, слабо освещенный, где находилась не только наша группа, я обнаружила единственное свободное место за первой партой, рядом с каплоухим русым парнем, лет восемнадцати — девятнадцати с проблемами лишнего веса. Парень приветливо мне улыбнулся, только масса моего тела нашла упор на стуле, представился: — Я Олег, — протянул руку для мужского рукопожатия, но вовремя остепенился. — Очень приятно! — Мысленно добавив: «А тебе Олег своего имени не скажу, хватит с меня на сегодня приключений! Мало какие у тебя там задние мысли появились». Высокая, худощавая преподавательница с недовольным лицом и сведенными губами в небольшую трубочку чуть левее, чем по центру лица, зашла в аудиторию. — Извините, студенты. Обычно я себе такого не позволяю, но это звонили с самого корпуса ректора. Сзади кто-то громким шепотом ехидничал: «Неужели нас помилуют и ее уволят?», но Горгулья не услышала и дальше говорила: — Мы с вами смотрели видео о важности… Сегодня был не только не мой день, но и Ирины Алексеевны. В дверь постучали очень тихо. Все студенты повернули в ту сторону голову. Снова постучали еще громче. — Войдите, — крикнула преподаватель, направляясь посмотреть на стучащего героя, осмелевшего прервать драгоценные минуты пары в кабинете, который она ненавидела. Сегодня утром оказалось, что ее родной класс занял сам ректор для важной деловой беседы с очередным спонсором, и женщине пришлось идти «в царство технологий и мрака». Дверь, наконец, распахнулась и все дружно от студентов до самой Ирины Алексеевны широко открыли глаза и рты от удивления. На пороге стояли трое парней, возможно даже среди них была одна девушка, мне так и не удалось это установить, выстроенные в шеренгу по росту: от малого до большого. Стукачи в дверь заявились сюда в довольно интересном амплуа: черные чуть свободные джинсы, довольно новые, поддерживали подтяжки, одетые поверх кофт матросов в бело-черную или черно-белую полоску, кому как больше ближе, вместо обычной обуви на ногах виднелась специальная обувь для степа, подбитая металлическими пластинами. Однажды мне приходилось быть в Ирландии на фестивале чечетки и мне довольно понравилось. Воспоминания на пару секунд звуками нахлынули, унося с собой в прошлое. — Вы к кому? — спросила взволновано раздраженная Горгулья. В ответ первый в строю поднял палец к губам, прося женщину замолчать. Я только в этот момент заметила лица и руки наших гостей. Вы любите пантомиму? Лица троих были закрашены толстым слоем краски: у первого и последнего — белой, а тот, что стоял по центру — черным. У белых лиц довольно мастерски сверху нарисованные черным брови в виде веточки сакуры, а также красные щеки и губы, а вот у чернолицего под глазом, где обычно рисуют артисты слезу, виднелось красное сердечко, над глазами возвышалась белая монобровь, подчеркивая спонтанный вид удивленного человека окружающего его мира. Образ дополняли шапки с зебры и руки с раскрашенными белыми ладонями и черной тыльной стороной с противоположным цветом орнаментом, как у индийских народов мира. Тем временем первый парень начал развлекать аудиторию. Показав преподавателю новую сцену молчаливого диалога. Открыв широко рот, первый с белым лицом, демонстративно рукой вытащил со рта язык и прикусил его зубами, выпучив глаза «за орбиты» и сведя лоб в удивлении, перекривляя Ирину Алексеевну. Достав с кармана сигареты и зажигалку, одну сигару он с сильной запихнул в ладонь Горгульи, вторую взял себе и предложил прикурить, указывая на место преподавательского кресла. Второй белолицый, самый высокий, выхватил с их рук сигареты, поклепав глазами и, опустив кончики губ вниз, в точности копируя грустный смайлик, выбросил в рядом стоящую урну. После чего переместился между преподавателем и первым белым, развел их руками жестом «брейк», пригрозив Ирине правым указательным пальцем, а первому — левым, развернул преподавательницу и с силой помог дойти на свой стул подождать, заверяя большим пальцем вверх, что все будет окей. Ирина согласно кивнула, и все трое тут же синхронно ей поклонились, хотя по складочкам на лбу и недовольным губам преподавательницы читалось возмущение больше, чем у появившейся черно-белой троицы. Такие преподаватели как она, никогда не позволили срывать драгоценный самый важный в жизни урок проходимцам, мне кажется, она была предупреждена или получила намек от своих коллег. Чернолицый быстрым движением руки вставил флешку в мультимедийную доску и тут же на весь класс раздался звон колоколов, а на экране во всю широту и длину появилась картина в стиле неоклассицизма. Две большие греческие колоны, нарисованные с двух сторон рисунка, примерно находящиеся на расстоянии ладони от края, возвышались почти до самого верха. На правой рельефной колоне сидел милый, но почему-то лысый с оселедцем посредине, купидон, обмотанный простыню с украшающими ее лавровыми листочками. В руках вестник любви крепко держал арбалет больше самого себя, размерами напоминающим катапульту. Целился этот любитель подстрелить в длинноволосую девочку, лет пяти-семи на противоположной колоне, напоминающую героиню японского анимационного мультфильма. На заднем фоне бушевало море, поднимая к небу волны, чуть дальше, правее возвышался Александрийский маяк, но вместо его прожектора на верхушке мастерски нарисовано солнце. Сама кроха не желала ни в коем разе, чтобы в нее попали стрелы лысого проказника, и отбивалась со всех сил, как могла, единственным подручным способом — используя флейту, как биту в бейсболе. Вокруг девушки стрелы с наконечниками в виде сердечек разлетались в разные стороны, но одна из них уже была возле груди, мне кажется, малышка не успеет отбить, хотя и замахнулась флейтой. Лицо малявки излучало удивление широкими глазами, растянутой улыбкой с ямочками на щеках и сведенными бровями в замешательстве. Вредный же автор этого шедевра не закончил полностью эту часть, оставив на философскую тему наблюдателей. Мне стало любопытно, проникнет ли эта стрела в сердце или нет? Троица незваные черно-белых гостей, обступив монитор, синхронно в такт сложенными руками на груди указательными пальцами правой руки поддерживая подбородок, кивали головами сверху вниз, одобряя картину. Тяжелый звон колоколов сменился на мелодию Баха — Аллеманда из французской сюиты?2, до минор, вселяя в души слушателей переживания и грусть. Тройка в той же позиции перед картиной правой ногой ударила об пол, дополняя музыку, далее удар носком другой ноги, продолжая подобное в быстром темпе. Вскоре музыка Баха стала слишком тихая и переросла в легкую неизвестную мне композицию. Нарушители урока, закончив полуминутный ball-change, повернулись лицом к студентам под вновь сменившуюся музыку, обожаемую мною оперу, а точнее ее первое действие, арии Орфея «Где ты, любовь моя?» (Christoph Willibald Gluck — Опера «Орфей и Эвридика»). Чернолицый стал в центр комнаты, изображая грустное, почти слезливое лицо, поднял руки к глазам, изображая ими — бинокль, а себя Орфеем, искал что-то. Вторые два схватились за голову, после сделали умный вид, пришедшей в голову им идеи и разом указывали ему на девушек- находок на роль любимой женщины. В ответ главный с биноклем показывал каждую девушку жестами, рисуя ее параметры в воздухе, после изображал то полный восторг, то посылал воздушный поцелуй, то выпихал свою грудную клетку и, стучал по ней как первобытный обезьяноподобный человек, но после показывал в стиле «но все — равно это не для меня». Дойдя к Наташе, он облизнул губы, лег на пол в проходе, показывая как нужно качать пресс. У самого парня, судя по всему, с этой частью тела проблем не было, как и с остальной мускулатурой, тщательно спрятанной под свободной одеждой. Рядом с Юрьевой сидела Оля, смотря на троицу прожигающим взглядом известной фразы из кино: «беги. Лола, беги». Она, пожалуй, была единственная, кто не заливался смехом, снимая на камеру происходящее. Двойка показала на Олю, парень присмотрелся к ней глазами — биноклями, после схватился за сердце, изображая обморок, быстрая реакция его соратников не позволила упасть другу с грохотом на пол. Сама же блондинка, ехидно улыбнувшись, продемонстрировала, как вешают на виселицу людей, закатив глаза на потолок вытащила со своего рта язык и пригрозилась отрезать пантомимистам не понятно за что. Она вполне могла составить конкуренцию трем гостям своими мимическими способностями и актерским мастерством. В молчаливом диалоге парень вытянул руку вперед жестом «подожди» демонстрируя белую ладонь, изобразив лунную походку назад в мою сторону, присел на корточки, спрятавшись под первый стол, возле моей ноги, показывая свой испуг угрозой блондинки с синими волосами. Тут же взгляд зрителей перевел на себя высокий белолицый, предлагая Оле стать его женой, но подруга не уступала в молчаливом диалоге и конкретно посылала его погулять и отстать. Чуть не умерла со стыда и удивления, через секунду осознав, где находится тип представляющий себя Орфеем. Я не решилась смотреть вниз и делала вид, что даже не замечаю. Под партой этот бесстыдник провел рукой по моей ноге, сантиметров десять выше от коленок до ступни, при этом в один момент умудрился снять с меня туфельку и свалить сумку не привлекая внимания посторонних. И, вот что больше всего меня смутило, он вызвал этим бабочек, на щеках румянец, и мигом перед глазами пролетела уверенность, что все хорошо, а в душе ненависть к самодовольной личности под партой. В край, перешагнув все границы, актер поцеловал теплыми губами меня в бедро, заставив меня от неожиданности айкнуть. Не ну как бы вы реагировали, если при всех к вам залез парень с мастерски закрашенным лицом под стол с подобным поведением? Вы бы его ударили? Да же? Правильно, я так и сделала: огрела его в слепую, не знаю куда, но точно больно. Он впервые издал мягкое неожиданное «Ай!» за все представление, вылазя оттуда с возмущенным лицом. Глазами, пробежав по аудитории, набравши в легкие много воздуха, я смогла выдохнуть спокойно — ни кто так же даже не смотрел в нашу сторону, в том числе и сосед Олег. Двое белолицых пристали к преподавателю. Тот, что меньше, предлагал тому, кто выше взять ее в жены. Сама Ирина не на шутку увлеклась, даже позировала для гостей, что далеко не характерно строгой женщине. Вылезши из-под стола харя с линзами в форме кошачьих глаз, довольно подмигнул мне, после зааплодировал своим коллегам, которые тут же бросили строгую Горгулью и примчались к Большому Черномазому Повелителю. Рожа указал пальцем на меня, продемонстрировав руками биение сердца, остальные двое нарисовали в воздухе сердца. Музыка сменилась, заиграл свадебный марш. Злость прокралась в каждый сантиметр тела, в каждый жест. Я чуть со стула не упала, превратившись в полете в быка на корриде, только своего матадора убила не задумываясь, не щадя и не брезгуя в клочья этого шамана — вызывателя бабочек и извращенца ножек! Любитель ступней и бедер, вытащил с широкого кармана штанов, прозрачную бусинку — подвеску внутри с маленьким блестящим, как бриллиант, ангелком, сделанной по типу снежного шара с глицерином. Маршем все трое подошли ближе. Белолицые показывали всем смешными жестами подняться на ноги и аплодировать над головой, а главарь банды пантомимистов протянул мне бусинку, строя жалостные глазки. Конечно, при всей аудитории я не стала отказываться от подарка и протянула руку вперед. Вот где и правда подставилась! Парень, за руку потянул меня к себе, воспользовавшись моей потерянностью, начал жадно, властно, но с долей робости, целовать в губы, но в тот момент так нежно! Пока я остолбенело стояла, он нежно исцеловал каждый миллиметр губ, легонько возбужденно проводя язычком по них. Бабочки хором вылизали со своих коконов в душе под безвольно бегающим от наслаждения теплым потоком мурашек. Странно, но почему он такой мне родной, этот незнакомец? Отвечать взаимностью или нет? Парень нежно, незаметно для остальных провел своим язычком мне по губам с такой увлеченностью и ожиданием моего действия, и чего я себе точно не прощу, то, что мне это нравилось, мои губы спустя восемь секунд не удержали оборону подаваемую сердцем в знак тревоги. В этот момент моя крыша поехала в теплые края, даже не попрощавшись. Таинственный нахал протянул руки одну запустив в волосы, а второй с теплотой и трепетом провел на щеке. Я растаяла. Никогда раньше не испытывала сколько эмоций от поцелуя! Даже с Антошкой — Картошкой, первой любовью, все было далеко не так. Бабочки, осмелев, полностью вырвались с клетки и летали кругом нас со скоростью вида соколиных, как сапсаны — триста двадцать два километров в час. Мурашки прошли сотни тысяч раз по телу вдоль и поперек с радостными криками и возгласами. А еще что самое странное, могу поспорить с любым, но целуя этого проходимца (как я опустилась до такого уровня вообще?) перед глазами мелькнули за миллисекунду непонятные картинки, где мы целуемся в картине, которую еще до сих пор показывал монитор. Возможно, я поддалась поцелую, чтобы почувствовать себя нужной, любимой, важной и забыть свои принципы. Долгое время, храня титул неприступности и надеясь в далеких тайных уголках на любовь, настоящую и без боли. Про любовь, от которой голова идет кругом от нежности, ласки, теплоты, заботы, такая, чтобы на губах оставался вкус поцелуя неделями, сводил с ума его парфюм, бережно нанесенный на пульсирующие точки и фиксирующий запах в голове, узнавая его в прохожих на забитых улицах. Мне страшно себе признавать, но я хочу заботы, глупой детской заботы с вопросами одела ли я шапку, почему такие холодные колготки и зачем мне каблуки, когда болят ноги, нет, мне не нужно в нем видеть отца, мне просто нужно видеть, что я ему нужна любая. Голубой серостью веет с души, разрывая внутри от боли самостоятельности, а это развязный чернолицый вызывает у меня бурю эмоций, возрождая мечты с так надежно закрытых эмоций. Поцелуй прервала Оля. Спасибо подруге, я уверенна, что мы бы с этим любителем ножек тут еще долго целовались. Он так мастерски это делает, с таким опытом, что я мимо вольно задумалась: сколько девушек перецеловали эти мягкие губы, и стала его ревновать на основах собственного мужчины. Вот глупышка то я! Олька, пока все с расширенными зрачками наблюдали за нами, даже белолицые друзья, подкралась сзади и ущипнула нас обоих. — А ну брысь от моей девочки! Не нужно делать ей больно, она этого не заслуживает! — Командным тоном произнесла Ольга, хватая за руку хама, а после, нагнувшись над его ухом что-то очень быстро прошептала с злорадной мимикой, мне не удалось услышать. Три бравых пантомимиста молодца рванули к двери и убежали. Ирина Алексеевна не вовремя крикнула: «Всем стоять на местах», и этим дала возможность сбежать актерам. Наташка, отойдя от шока, с криками: «Это моя девочка, а не ее!», вцепилась ногтями большого и указательного пальца правой рукой за шею Олегу, приговаривая: «Ничего личного, большожоп», и легким движением пересадила парня на свое место, а сама уселась на соседний стул. Это впервые я увидела, сколько эмоций меняющихся одна — за — одной на лице Юрьевой. В общей сложности, все мимические складки вместе с не перестающими расширяться глазами, немо спрашивали об одном. Наташка установила свой собственный рекорд по молчанию и не поеданию сладкого, вырабатывающего в ее организме гормоны счастья. Минут через десять, когда прозвенел звонок с урока, Туся смогла выговорить в голос громким ревом, мужским басом интересующий ее вопрос: — Че за хрень тут происходит?! Мое тело впервые, после ухода гвардии черно-белых, пошевелилось, показав плечами Наташке «а я сама, откуда то не знаю?», мысленно продолжая вспоминать поцелуй, охать про себя от блаженства и злится за нарушение личных правил морали. — Как это ты не знаешь? Значит, ты утверждаешь, — Она склонилась ко мне ближе и таинственным шепотом продолжила, — Почти две минуты сосалась тут губами с неизвестно кем? Две минуты? Сколько? Не, ну Наташка явно считала время, зная характер смуглянки — это точно. За две минуты поцелуя с этим нахалом мое сердечко пережило сколько эмоций, как никогда ранние. Хочу домой в кроватку, уснуть, не помнив о позоре! Мои мурашки ехидно отметили: «Или продолжения поцелуя». Я согласно кивнула в ответ подруге. Наташка по клацала пальцами у меня перед глазами, предложив пойти в медпункт, вдруг парень заразный или чего еще. Все это время Оля стояла, облокотившись на парту, звоня по телефону, но трубку брать не хотели, чем злили еще больше подругу, она от злости аж сломала мою лежащую на парте шариковую ручку «Паркер», сделаю в виде пера. Хорошо, что я ею пишу редко. У меня привычка писать только карандашами, а ручки беру в руки для подписи документов, самостоятельных работ для сдачи преподавателю в руки. — Девочки, — Обратилась к нам полублондинка, — Может, ну его эти пары? Пошлите, погуляем по городу? Раз я приглашаю, значит, я оплачиваю кафе! — Перебивая уже появившийся вопрос на губах Туси, предложила Ольга. — Халява? — Тут же заинтересовалась Наташка. — Да. Полная халява. Хочешь я куплю тебе большой шоколадный торт на твой выбор? — Еще спрашиваешь? Юрьевна оказывается продажная девица! Услышав три любимых слова в одном приглашении: «бесплатно», «торт» и «шоколад», выпучив глаза, как баран, поправила свой внешний вид, вышла с кабинета первой гордой орлиной походкой. — Алис, что у тебя в руках? — Заинтересовалась Оля, разглядывая мою руку поднятую ладонью вверх. Пока Юрьевну соблазняли вещами, целями ее жизни, я, одевая туфель на ногу, наткнулась на маленький кусок бумаги, формой визитки. На прямоугольном белом листе бумаги с особенной аккуратностью были нарисованы в ряды множество ангелков с табличками, некоторые были еще и с букетом цветов. Каждая табличка в руках милых созданий хвасталась своей надписью из двух — трех букв, но сложить склады в слово, уже молчу про предложение, я не могла. Выходило не читаемо: «мик я» к бу ло ду ал ж ок жд «ор» н ать тв «я ерд ое го зв ез он ка.» — Тут записка странная, — протягивая Оле листок в надежде, что она поможет мне понять, что же там написано? Юрьевна не собиралась долго ждать обещанный торт, вернувшись в кабинет, стала тащить нас насильно к выходу, бесцеремонно пихая в спины, опасаясь, что ей откажут в любимых словах и смысле жизни. Уловив мой взгляд «только не говори ей» на визитке, Оля спрятала ее у себя в кармане от Наташи. На улице погода радовала своей солнечностью и теплом, больше подходившим для начала лета, чем средины весны. Деревья распустили свои первые светло-салатные листочки и маленькие бутончики цветов. На остановке Наташке позвонил отец, и она вынужденно отошла от нас подальше. Воспользовавшись ситуацией, Оля достала с кармана визитку, предназначенную мне, и внимательно рассмотрев, спросила: — Ты его знаешь? — Нет. — Тогда я совсем не пойму, почему он это тут написал! — Смотря на Олю, я понимала значение женской солидарности, она еще больше, чем я переживала, а иногда ее левая бровь вздрагивала и она выходила с — под контроля, бесясь больше и больше. — Ты прочитала? — Конечно, меня удивило, что можно увидеть в непонятных буквах такого и так быстро. — Тут написано: «Я буду ждать твоего звонка». В детстве мы с сестрой прочитали в газетах про особые способы общения, одним с них и было собственный алфавит. Мы нашли листочек с объяснением и стали так переписываться, чтобы родители не узнали о чем идет речь в наших записках, а позже в школе. Вот смотри сюда, — Она указала на ангелка с цветочками, — В начале записке ангелок без цветов, значит нужно читать там, где такие, как на первом рисунке. А апостроф просто отделяет первую нужную часть слова от лишней буквы. И, правда. Я снова посмотрела на ангелочков, перечитывая фразу «Я буду ждать твоего звонка». Какого звонка? Куда мне звонить парню, которого знать не знаю? Обыскав еще несколько раз визитку, я опечаленно вздохнула не найдя там ни одной цифры. Гори ты чернолицый в огне всеми цветами радуги! Еще чего удумал! Буду я замораживаться и звонить тебе! Может еще розы посадить и подметать дорожки пока они не вырастут, распустят свои прелестные бутоны у тебя под окном? Реверанс не сделать? — Алис, — Смотря в экран своего телефона, вырвала меня с лютых мыслей Оля. Она вообще с телефоном расстается? — Что? — Не мое дело, но тебе понравилось, что парень сделал для тебя? Все-таки, ты должна со мной согласится, он романтично сделал, но… — Нет! — Прерывая ее, соврала я. Нет, мне льстило все это очень сильно. Но поцелуй… — Твое дело. Просто если тебе понравилось с ним поцелуй — дай ему шанс. — Оля укоризненно посмотрела. Я заметила с ней хорошо и приятно говорить обо всем, у Наташки манера общения, к которой нужно с трудом привыкнуть. — Знаешь, даже если и понравилось, — Предательские щеки растянулись в довольной улыбке, — И одной хорошо. Однажды я любила и теперь осталась с предательством у разбитого корыта, как дряхлая ненужная никому старушка. Иногда я хочу к Антону, я скучаю и знаю, он меня примет любой, но… — Оля обняла меня за плечи и гладя за волосы, уложила мою голову на себя, задумчиво, словно философ, переживший истину своих слов говорила: — Милая, ты будешь по нему скучать безумно всю жизнь. Он твой первый парень, который осмелился научить первым поцелуям, первым обниманиям, показав, что можно жить иначе, жить для другого человека, не требуя взамен ничего. Я же права? — Риторически спросила она, тяжело вздохнув, продолжила гладить и проговаривать: — Мы обе знаем, что ты скучаешь по нему из-за переполняющихся воспоминаний, дающих тебе силу, что ты была счастлива. Воспоминания дают тебе силу простить его и хотеть его любви к себе, пока в тебе есть те чувства нежности, умиление прошлым. Когда ты, моя хорошая, повзрослеешь? Ты должна позволить себе заблудится от себя самой в любимых делах, в новых проблемах, в учебе или даже в новом парне. Именно забыться, а не забыть. Это будет твоим первым серьезным шагом, перестать быть такой меланхоличной и показать миру, как ты умеешь смеяться. Вторым же шагом — перестань, далеко от всех скрывая, его ждать, ожидать каждый раз, когда он принес боль или ты его самовольно оттолкнула в надежде рикошета. — Любовь живет, пока есть надежда? — Дрожащим голосом от проникающих внутрь слов подруги спросила я. — Нет, глупышка. Я из тех, кто верит, что надежда не умирает. Она поселиться в тебе сосудом и бурлит, в каждый момент по-разному напоминает о себе. Даже в старости, пройди возле него, тебе захочется, что б он обернулся в след и ждать слов: «Привет! Я так давно тебя не видел, по собственной глупости, прости меня за тогда. Я был мальчишкой», но ты гордо скажешь: «Прости, я уже давно не твоя. У меня есть шесть внуков и волшебный муж». — Олька хмыкнула, улыбаясь стеклянными своими глазами с линзами. — Парней с детства учат быть сильными, поэтому нам девочкам сложно понять, что у них на душе. Но я думаю, каждый ненавидит себя за плохие поступки. — Я, — Слезы потекли по моим глазам, тонкой струйкой, одна за одной. Сравнение сегодняшнего поцелуя и с Антошкой стояли перед глазами, запихая в сердце нож, — Я… больше не хочу любить, зачем мне амур так больно делает? — Кучерявый купидончик, думаю, он именно такой проказник, хочет тебе напомнить цену любви. У меня брат любит читать Высоцкого, однажды он процитировал мне, когда я заплаканная приехала домой и просила его не вспоминать больше о важном мне человеке: «Надо сыпать соль на раны: чтоб лучше помнить — пусть они болят». Я тебе, как и подруга, и будущий квалифицированный психолог говорю, подумай: от одиночества не теплее ночами. Оно не умеет вызывать в животе теплое торнадо. — Торнадо? Кто там вызывает торнадо? Шоколадное ли оно? И с чем его едят? — Наташка как раз подошла к нам, услышав последнее слово. — Юрьева, у тебя шоколадное помешательство! Ты забыла, что тебе парень посоветовал пресс покачать? Мы все втроем рассмеялись так громко и весело. С головы уже вылетело недавнее представление в кабинете Ирины Алексеевны и душевный разговор с Олей. Но мне стало так легко, я даже немножко морально опустила занавесу принципов, чем смогла себя успокоить и взять в руки. — Было обидней, если бы он посоветовал мне грудь увеличить! А так мои два высших образования, — Отвечала Наташка, поправляя среди улицы лифчик, уточняя, какие именно у нее образования жестами, — Всегда со мной и скрывают недостатки отсутствия ненужного пресса. Вот посмотри на себя, ты же больная анорексией, худая такая! За что мужикам там обнимать? — Они не жалуются! — Обидно, но я ей отомщу за такое! Первой подъехала маршрутка. Возле дверей виднелся 312-2 номер маршрута с перечислением улиц направления. — О, гипермаркет «Глобус» поехали туда? — Предложила Наташка. — Мы машину ждем, — Смотря по сторонам и на часы, объяснила синеволосая блондинка. Юрьева не собиралась стоять на пекущем солнце и ждать такси, заскочила внутрь автобуса, зазывая повторить нас то же самое. — Оля же такси вызвала! — Ну да! Ездить на маршрутке это не целоваться с незнакомыми парнями среди урока! — Вот уже язва-то. Устав обижаться, крикнула ей в ответ: — Я щас тебе поставлю синяк! — А ты сначала догони! Она, как дите, побежала по салону маршрутки к заднему закрытому выходу, отталкивая всех бабушек на своем пути. Последняя бабуля, увидев плохое отношение к людям ее возраста, немощным, пожилым и неспособным за себя постоять, как и она сама, подставила Тусе подножку костылем. Когда Оля расплатилась за нас троих, то Наташка была уже в состоянии полета под сорока пяти градусным углом над землей лицом вниз. Недалеко стоящий парень со светлой десятисантиметровой ухоженной бородкой и бакенбардами, собранным хвостиком на затылке, одетый в черные кеды с белыми шнурками, джинсы и красный спортивный свитер с большой надписью спереди «Reebok», на вид лет тридцати, отличился быстрой реакцией и поймал Наташку в тридцати сантиметрах от падения лицом в грязь. Вместо слов благодарностей подружка прокричала: — Не лапай меня, пудель! Я с детства боюсь бородатых и страшных! А на твоем примере я не могу понять, какие из этих двух твоих качеств больше бояться: страшной или бородатой? Девушка, ехавшая с парнем, широко открыла удивленные глаза и, не выдержав, проговорила: — Мой брат Вас спас. Обычно за это как минимум говорят: «Спасибо!». Вас научить произносить по слогам спа-си-бо? — О! Да тут фурор! Целое семейство! У бородача сестра гламурная коза? Няшная семейка дуралеев. С мамой не познакомишь? — Обратилась Туся к бородатому парню, к ее счастью, его очень забавляла реакция спасенной им девушки, он продолжал улыбаться, сводя губы вместе, чтобы не расхохотаться на весь автобус, от чего его борода шевелилась вместе с подбородком за губами. — Познакомлю. Почему же будущую жену то не познакомить со свахой? Завтра в шесть вечера возле «Туниса» и оденься поприличней, чтобы я не краснел за тебя! А то еще не одобрят такую девицу со сна. Отучу тебя от плохих манер, мартышка моя. Не опаздывай, не люблю ждать и еще, — Он протянул руку и провел ею по заднему карману Туси, — Если не прийдешь, то я тебе помогу прийти. Водитель объявил Лермонтовскую остановку. Брат с сестрой быстрым шагом выскочили с транспорта. Злая Наташка кинулась смотреть сквозь окно на них. Бородатый послал ей воздушный поцелуй и показал шесть пальцев. Наташа показала ему тоже кулак, но с одним пальцем вверх, это уже означало не время, а неприличный жест. Бородач растянул лицо в улыбке и достал со своего кармана мобильный телефон Наташи и специально почесал бороду им. Маршрутка завернула за угол, следующая остановка планировалась не скоро. Мы с Олей стояли в сторонке, делая вид, что не знаем эту барышню. Оля мне шепнула: — Бородатого зовут Евгений, а его сестра Маргарита. Его родители владельцы этого «Туниса». — Владелец элитного ресторана ездит в маршрутке в кедах? — Всех дядек держащих дорогие рестораны я всегда узнавала по общим приметам: живу в ресторане, хожу в солидном костюме, напыщенный индюк, пользуюсь только водителем. — Хи-хи! — Засмеялась в ответ Оля, закрывая руками рот. — Мы: я, моя сестра, брат с очередной девушкой (по-моему, ее звали Линдой, не успеваю каждый день новые имена запоминать), Женька, Домка вчера вечером ездили за город. Пока парни гоняли на мотоциклах, мы с Гаичкой (так мы называем нашу сестру) накрывали пикник. Захар, ахахах, дурак такой, захватил с собой фейерверк с дома и решил им воспользоваться. Подав сигнал Домке и Женьке ехать, стал приготовлять все к приезду победителя: натянул ленточку и зажег салют. Только вот когда Женька подъезжал к финишу, сюрприз от Заха не заискрился в небо, а сорвался ужасным стуком. Женька, хи-хи-ха, ой, мамочки, как вспомню, он испугался, соскочил с мотоцикла и побежал в противоположную сторону, а сам его транспорт проехал самостоятельно несколько метров и попал в дерево. Теперь у моего братиша под глазом ало-синий синяк, причем синяк поставила Заху Маргарита со словами «кровь за кровь» и в баловстве крики братца «Я куплю новый завтра!». Он, как настоящий гонщик, предпочитает только мотоциклы. Домка собирался на сегодня одолжить ему свой, но не смог… Только не говори Наташке ничего, пускай сама решает — идти или нет. Иногда людям не надо знать всю правду, чтобы они не ошиблись со своим выбором. Подъехав к «Глобусу» наша Наташка первая выскочила с маршрутки и побежала внутрь, крикнув что-то о новом мобильном салоне на третьем этаже. Мы с Олей потопали следом. Большой гипермаркет вмещал в своих шести этажах все необходимые: несколько кафешек разных стилей и расценок, магазинов продуктов, одежды, художественных и спортивных лавок, а также косметологические отделы, кинотеатр и детский развлекательный комплекс. Оля хмыкнув, процитировала жалостным голосом мультяшного героя фразу из Вини — Пуха: — Куда идём мы с Пятачком — Большой-большой секрет! И не расскажем мы о нём, ДА-ДА! Я не смогла промолчать и добавила: Зачем шагаем мы вдвоём, Откуда и куда? — Секретов мы не выдаём! НЕТ-НЕТ! — Злата, что с тобой? — Спросил кто-то сзади нас мужским голосом. Лицо Оли тут же изменилось: на лбу появились холодные капельки пота, улыбка сменилась на закусывание нижней губы зубами, глаза закатились вверх. Первой обернулась я к таинственному вторжителю в наше личное безумство. Сзади стоял тот самый утренний гонщик — курьер. Мне одной кажется, что лимит наших с ним случайных встреч просто адски зашкаливает? — Ты меня преследуешь сегодня? — В один голос проговорили мы с курьером. Олька очень удивилась, переглянулась то на меня, то на него и поинтересовалась: — Вы что знакомы? — Она меня преследует, Злат! В воздухе застыла немая пауза. Я смотрела на свою подругу Олю и не понимала, почему этот мотоциклист назвал ее Златой? — Домка, хватит меня злить! Я — Оля! О-л-я! Алис, он меня так злит, называя меня Златой, именем моей старшей сестры. Мы с ней немножко похожи, — Курьер высоко поднял брови, смотря на Олю, — Вот он и злит меня. Домкин, что ты тут забыл? Ты один? — Олька краем глаза посмотрела на мотоцикл на стоянке. — Нет, я твоим братом и сестрой Олей, блин, ладно, Златой. Они в машине, — Гонщик посмотрел в сторону стоящей новенькой белой модели Лексуса. — Им стыдно выходить после…работы в мастерской, они замазанные. Он послал меня в художественную лавку. — Боюсь, мы тебе не сможем составить компанию. — Заверила Домку Оля, чему парень даже обрадовался. Уходя в сторону магазинчика «Акварель», Домка обернулся и обратился ко мне: — В следующий раз, когда захочешь побегать по утрам, выбери более подходящую обувь, одежду и место. Если ты так привлекаешь мое внимание к себе внимание, то только попроси составить тебе компанию! Только, малышка, только дружба и ничего большого я женатый человек, хотя и фиктивно и живу отдельно от супруги. — Он подмигнул мне, после послал воздушный поцелуй, а белокурая подруга ревностно посмотрела на него, показав кулак, а после на машину своей сестры. Что должен значить этот спектакль — понятия не имею. Пройдя мимо фонтана в холле, поднялись по эскалатору на третий этаж, обсуждая общего знакомого. Нового Оля о мотоциклисте ничего не рассказала, кроме что Домка женился на своей подруге в знак помощи ей и своему другу по семейным причинам разногласия в семье, таким образом, очень помог. Девушка-жена пообещала с ним развестись, когда Домка влюбится и найдет свою ту самую судьбу, о которой сколько говорят люди. Кстати, курьером он работает именно по этому, чтобы загладить вину перед своим отцом, которого не пригласил на ненастоящую свадьбу, за что и лишился всех денег, но Оли семья оплачивает его расходы, как члена семьи по собственному желанию, пока отец Домки не смилуется над сыном. На третьем этаже в центре стояли детский кинотеатр-кабинка с надписью «Семь де», чисто русское название с проявлением великой фантазии для показа фильмов в 7d. Рядом несколько круглых магазинчиков, рекламирующих и впаривающих в пробниках людям ширпотреб. Несколько салонов фирменной техники расположились привычно внутри за стеклянными дверьми. В мыслях бурей пролетел визг «О, нет!», вспоминая шкафчик в доме Юрьевой, забитый техникой, приводящей подругу в истеричку от увлечения ими. Надеюсь, эта чорноволоска забыла сегодня взять с дома банковскую карточку и имеет при себе мало наличных, насколько я помню, она так и не продала деньги на реальные. Первый отдел с телефонами нас не порадовал присутствием Туси, второй с техникой для дома тоже помахал ручкой, третий обнадеживал больше своим названием известной «SS» серии для фанатически больных хобби, как у нас с Юрьевой. Я не поверила своим глазам, но и там девушки не было. Уже собираясь уходить искать ее по этажам, мы с Олей проходили мимо той самой кино-кабинки, откуда и вылезла пропажа с мокрым лицом, взъерошенными волосами и глазами размера кошмара. — Я тут это, — Заикаясь, проговорила Наташка, — в общем, ээээ, — Пыхтя, как курица, продолжала дальше говорить: — Я вам запрещаю смеяться! Я просто не поверила этому продавцу с китайской рожей, я не националист, но не люблю, когда лгут… все кроме меня. Так вот, я не поверила, что там реально круто и полезла. Да и еще выбрала фильм ужасов, а оно как выскочит, а там вода в лицо бах! А там…бррр Мы с Олей рассмеялись, пока Наташка обложила нас всеми смертными карами, если мы сейчас не замолчим. — Телефон, я свой заберу у того наглеца. Еще чего тратится на новый через неделю после покупки старого! И перестань рыжая ржать! Это ты с своего пантомимиста может поржать, а с меня не стоит. — Показав язык, сделала вывод подруга, еще больше злясь и на нас, и на Женьку-бородача. — Они мило смотрелись! — Подхватила шторм моего мозга вторая подруга, поправляя бандану левой рукой, — А на счет телефона — правильно! Проучи его на свиданке! — Радостно проговорила Оля, видимо, надеясь, что ее друг сможет проучить нашу напыщенную общую подругу и поубавить ее пыл некультурности. Я же чисто по — правильному должна рассказать все, но тогда Оля будет злиться, а так при молчании Наташа разозлится. Мое решение очевидное: принять нейтралитет и ждать результата и если что сразу Тусе помочь. Пока Наташка не стала таскаться с нами в магазин техники, к сожалению, я уже имела опыт похода с ней в такой магазин, я быстро повела обеих мартышек под руки к лестнице на второй этаж, где виднелись по дороге бутики с одеждой: — Девочки, я так хочу купить себе комбинезон. Пошлите, выберем? — А тортик? — Жалостливо посмотрела Юрьева с-под лба, не желающая просто так упускать славных три слова далеко от себя. — А после будет тебе торт, я обещаю! — Проговорила Оля, одобряя идею шопинга. Стипендия не позволяла одеваться в любом магазине, не задумываясь нужно мне это или нет, про цену или другие качества товара. Теперь же я, как свободный от навязчивой Виктории, и бедный студент без финансовой помощи могла позволить не многое, но Олька настояла зайти в фирменный магазин, прося помочь ей выбрать коктейльное платье для приглашенной вечеринки у хозяина ночного клуба номер один в этом городе. Несколько рядов платьев меня не впечатлили и даже дали уверенность в себе, что можно одеваться модно и со вкусом без фирменной наклейки бренда на платье. Не то чтоб я плакала за своими роскошами, но тут две причины: первая, когда что-то было и пропало период адаптации долгий, вторая, у меня чувствительная кожа, даже очень нежная, я на ощупь определяю состав одежды, и даже от некоторых тканей и меня начинаются неприятные мурашки и отвращение. На втором курсе прошлого универа таких людей, изучая тему «талант и его развитие» мы называли один с видов ветки талантов — кинестетический. Препод обещал, что с меня выйдет отличный массажист, но мне больше нравится водить по клавишам и смычком по струнам, чем мять грязную прыщавую спину непонятно кому. Наташка, с радостью пробежав ряды с одеждой, немножко отошла от состояния ужаса после пребывания на сеансе фильма на третьем этаже, выбрала самый откровенное платье в холодных тонах и предложила Оле, заверяя в его идеальности. Та не стала отказываться и, захватив еще дюжину разноцветных нарядов, ушла в одну из примерочных. Я проскользнула мимо рядов с туфельками, больше похожими на музейные экспонаты, чем на реальные вещи для выхода, а тем более повседневной жизни. Да со мной полмира согласятся, а остальные полмира дизайнеры, стилисты и фабрики, выпускающие такой ужас бездумно, что невозможно носить обувь на двадцатисантиметровых каблуках или на вид как спираль, больше всего удивляют туфли-лодочки сделанные на ощупь с наждачной бумаги и украшенные цветами с размером в руку, я уже промолчу о туфлях без каблуков только спереди с платформой, может помереть их и ощутить себя тарантулоподобной кобылкой? Боюсь ноги сломать или еще хуже туфли, дорогое удовольствие платить за такую хрень в ветер. — Почему тут нету лавочек для ожидания? — Заныла возле уха подкравшаяся Наташка, — Хотя тебе больше нравится стоять, судя по поцелую, — Я не выдержала и как настоящая лучшая подруга врезала ей в ребра пальцем. Достала эта девочка меня подначивать! Туся не расстроилась, только обрадовалась моей злости и тут же руками потянулась к паре черных высоких лабутенов с красной подошвой и каблуком. Примерев их, несколько минут простояла перед зеркалом, после прокомментировала: — Это три для надо фармить на них в лучшем случае, но я беру. Нельзя себе отказывать в своих желаниях! — Спустя три минуты еще одна пара кремовых туфелек с застежкой золотого цвета в виде цветочка оказалась в списке на отплату черноволосой. Олька все никак не могла выбрать наряд. Выглядывая с примерочной каждые минут пять, фукая и бекая на свой внешний вид, порой отвешивала шуточки комментарии: мешок, голая с повязкой, беременный бегемотище, моська с толстыми ляшками, огненная бестия мусоропровода, Винтик и Шпунтик отдыхают: часть вторая, Раз — два плоска доска и так далее. В этот раз она выглянула в идеальном приталенном блестящем желтом платьице с оголенной спиной, небольшим вырезом на ножке длинной почти показывающим чулочки во всей красе. — Ну как? — Улыбаясь, спросила она, явно довольна результатом своих поисков. Смотрелась она прелестно и очень по-взрослому. Одежда меняет человека: в джинсах — дите, в шикарном платье — богиня. — Сними бандану! — Затребовала Наташка, но Олька недовольно покивала головой из стороны в сторону, отказываясь менять удобный платок на растряпанне патлы, продолжая крутится перед нами. — Меряй еще то, что я тебе давала. — Потребовала Юрьева, влюблено смотря на свои лабутены, чуть ли не целуя пару за парой в приступе гордости покупкой и обожания, — Не смотри так на мое добро, Лиска, а то я боюсь, что ты их поцелуешь, а потом соврешь, что не знаешь ничего, и быть такого не было! — Тебе пипец, любимая! — Нежным тоном проговорила я, но Наташка уже поняла — нужно убегать и отдалилась от меня подольше для своего же блага. Олька закрыла ширму кабинки для примерки, приступая к переодеванию. Наташка трижды обошла весь зал в поиске стула, уставшая от своих супер удобных туфель на крутом каблуке, пару раз сделала хамские замечания продавщице и попыталась забрать ее личный стул, прикрепленный к полу, с буркотанием: «Клиенты превыше всего». Говорят, мышь всегда чует сводящий ее с ума сыр, если это действительно так, то Наташку можно с уверенностью назвать Рокфордом, мышью с «Чипа и Дейл». В поисках, куда притулить свой вес, она вместо сидения отыскала возле кассового аппарата глубокую круглую вазу с конфетками для клиентов и вместе с посудиной отняла себе, как компенсацию за бессовестное отношение к ее персоне. Удивляюсь, как продавцы так лояльно и толерантно ее потерпели, даже не огрызнулись и не выгнали в ответ вон. — Фу, вэээ! — Скривилась Туся, проглатывая восьмую халявную конфетку, — Могли бы и без орехов положить. Эти брюзги знают, что я не люблю орехи? — Все- равно продолжая дальше поедать честно отобранное у магазина, локтем за собой нащупав манекена, скрывающегося за большим слоем вывешенных нарядов, притулилась к нему. За следующими событиями, произошедшими в одну секунду, я еле успела проследить. Две примерочных открылись одновременно и обе девушки произнесли: «Ну как?» и переглянулись одна на одну, а после на ожидающих их триумфа появления. Наташка округлила глаза и подавилась тем самым орехом, закашлялась и покраснела. Манекен, на которого она опиралась, произнес знакомым мужским голосом: «Отлично, бейби! Ты потрясна!», а после, держа в руках еще несколько женских нарядов, повернулся к падающей от неожиданности Наташке, думающей, что манекен ожил. Парень успел мигом кинуть вещи с рук и поймал Юрьеву в воздухе, прижав крепко к себе с самовольной улыбкой. — Уйди противный! — Наташка била парня по ключице кулаками, вырывая и изгибаясь с ловкостью червяка, но мужчина не собирался просто так отпускать свой улов. — У тебя вторая попытка исправится, сказав мне: «Спасибо, прости меня»! — Произнес тот самый бородач с маршрутки, что своровал телефон Наташки. Нужно видеть, как подруга искривилась от злости, окаменела, суровые брови задрожали, и упустила с рук вазу со сладким, чудом державшаясь еще до сих в них. Ваза со стуком и хрустом разлетелась на сотни осколков во все стороны периметра магазина, один с них на несколько сантиметров погрузился в ногу разбушевавшейся мыши Рокфорда, откуда потекла тонкая струя крови. Я быстро подбежала к ней сзади и скомандовала парню: — Держи ее крепче! — Ты что больная? — Убывающим голосом произнесла Наташка, закрывая глаза и уходя из сознания от запаха и вида крови. Вот уже мне фобию нашла. Бородатый засмеялся, думая, что это очередная уловка черноволосой и сейчас она очнется и изобьет, искусает, исцарапает его, но через минуту Женька сообразил что тут что-то не так и панически смотрел то на лежачую на руках девушку, то на меня, то на Олю, то на девушку выглядывающую с примерочной. — Что с ней? — Истерически паникующее спросил парень в растерянности. — У нее нехватка шоколада в крови. — Посмеялась Олька, доставая пластырь с сумочки, — Вот у меня подружки! — А если серьезно? — Переживая, спросил бородач, оглядывая свою ношу, распластавшуюся на руках, как кусок расплавленного метала. — Щас очнется! Не бойся, мы сами боимся! — Нервно пошутила Олька, заклеивая ногу Юрьевой. Парень хмыкнув, успокоившись, сразу спросил: — Оль, а можно я ее сворую у вас? Позлю, свожу в кафе? — За это уголовное наказание тебе будет! — Процедила его сестра с примерочной. — Ради такой девушки не грех и попасть туда. Мне что впервые? Я месяц назад там был из-за некоторых, — Он прожег взглядом Ольгу, будто она виновата в прошлом его попадании в столь отдаленные места комфорта и пребывания. — Я что виновата, что вы два бабака нелогично полезли на спор на пожарную башню? Я вас просила? — Еле сдерживая смех от воспоминаний, проговорила Оля, вытаскивая с ноги общей подруги второй осколок и протирая от крови. — Еще как просила! — Подпряглась Рита защищать своего братца, но понимала комичность ситуации, когда два человека, взрослых мужчин лезут на спор на пожарную башню возле отдела милиции с флагом триколором снятым с того самого милицейского (или уже полицейского) участка. Да что скрывать и врать? Даже мне стало смешно и нелепо от представления нарисованного у меня в голове заботливыми мурашками. — Я выиграл, даже если и второй прилез! Флаг меня перевешивал! — Улыбнулся Женька, показывая зубы. Пока мы смеялись, Юрьева очнулась, тяжело вдохнула воздух и еще больше схватилась за шею своему спасителю, не давшему упасть телу в осколки. Правда ее благодарность жестами длилась секунд десять, может пятнадцать от силы, придя окончательно в себя, она взвыла и, открыв глаза, сказала: — Это ты виноват конский хвостик с козлиной бородкой! — Угрюмо прошипела подруга, успев со всей силы дернуть парня за завязанный напотылке хвост волос. — Да ты что? — Не подавая вида боли (а я бы ее бросила с рук за такое), доброжелательно спросил парень, которого ситуация забавляла. — Да! — Уверенно заявила еще раз Наташка, убирая голову с его накаченной груди. — Тогда мне можно разжать руки и упустить тебя в осколки вазы? — Ужас в глазах Юрьевой виден был мне даже со спины, все улыбнулись, кроме Марго, она отличие от брата не находила Наташу привлекательной и недолюбливала невежду за поведение и не умение извиняться. — Нет, раз ты виноват, значит, исправляй! Вынеси меня в коридор! — Потребовала по-царски, обнимая парня Наташенька. — Хорошо. Скажи: «О, мой спаситель и повелитель, сразивший с ног своей красотой! Будьте так любезны, на своих превосходных, нежных руках выставить меня в коридор и избавитесь сами от тяжелого поца!» — Женька тащился от шокирующий состояний на лице Наташки, и все больше и больше добавлял слов к просьбе. Наташка так и сказала, ну… почти так: — Быстро Хотабыч понес меня туда или… — Или что? — Быстро среагировал парень. — Или я тебя прокляну с помощью твоей бороды! Вырву ее пинцетом, пока она не исполнит все мои смертные кары! — Добрая девочка, однако! Тебе не кажется, что твои манеры немножко того… отсутствуют? — Мои манеры видят только парни, а не козлы. — Ты меня так не обидишь! Я родился в год козла, — он попытался погладит рукой себя под губами, — И бородка смотри какая шикарная? Не? Не нравится, милая моя? — Он провел ей бородой по губам, и подруга бунтующее стала бить его по груди кулаками, но вовремя вспомнила, что может упасть и просто издала источающий крик. Только в этот момент подбежали растерянные продавщицы и вместо беспокойства заявили, что не дадут уйти ворам. Оказывается, Наташка, уложив в прозрачный пакет туфли, собиралась оплатить на выходе, но с этими всеми событиями забыла думать о лабутенах. — Да ты еще воровать надумала? — Улыбаясь девушке на руках, спросил Женька, — Прости, я в таком не участвую! — А после повернул голову к недоумевающей кассирше и спросил: — У вас есть красивое платье для этой леди под туфельки? Хотя про леди я загнул, конечно, для гамадрила женского рода, такие бывают платья? Наташка ошеломленно молчала, ждала дальнейшего развития ситуации. Этот паренек хорошо влияет на подругу, другой бы уже лишился зуб и узнал много запретных слов в богатом запасе юной леди. Продавщица, обойдя минное поле из конфет и стекла, тщательно убирающей уборщицей магазина, вытащила два платья синее и красное, продемонстрировала покупателям. — Мне нравится! — Заявил Женька, смотря то на платье, то на свою ношу на руках, — Отлично. Заверните вместе с туфлями, мерять не будем. Моя принцесссссса, — Он очень долго протянул звук С, чтоб Наташка расслышала. — Ты решил опустошить мой кошелек? Хочешь сделать мне период кризиса? — Сенсационно не понимая, вопила подруга, — Иди ко мне Хотаб, опорочу твою бороду! — Ага! — Процедил Женька, протягивая кредитку с заднего кармана штаглв для расплаты за покупки Наташки, чем очень подкупил доброту моей подруги, вовремя тщательно успевшей скрыть от остальных. Рита недовольно хмыкнула, но решила держать при нас с Олей нейтралитет. — Спасибо за покупку, извините, Евгений Олегович, что не узнали вас сразу! Приходите еще. — Евгений Олегович? — Скептически поинтересовалась Туся, растаявшая от халявных подарков. — Да. Я — Женька. А тебя-то так зовут шестьдесят восемь килограмм животного веса на скотобойне? — Шестьдесят два! — Гордо поправила Наташка, но имя так своего и не сказала. — Хорошо. Так и буду тебя называть 62! — Мечтай! — Наташка спрыгнула на ходу с рук парня, ударив больной ногой в стеклянные двери. Входная дверь, мелко разрисованная ручной работой в орнамент магазина, рассыпалась следом за ними на осколки. Вот уже не девушка, а фурия! Разгромила магазин и без капельки совести стоит, созерцает свои отважные кошмарные труды. — Ооов! — Протянул Женька, проверяя, цела ли его спутница и тройка нас оставшаяся около примерочных. — Лена, — позвал он полненькую продавщицу, — Не стоит вызывать охрану, я оплачу, раз разбил. — Он мило посмотрел на Наташку и сказал: — Теперь, ты моя рабыня, а я твой повелитель царь муж. Вечером в шесть у «Туниса» и попробуй только не прийти! Я даже решил вечную женскую проблему «что одеть». Черноволосая смуглянка хмыкнула в ответ, забрала с его рук свои пакеты с подарками (не оставлять же ему их?) и пошла в сторону экскаватора. Евгений Олегович повернулся к нам, улыбнулся и обратился к Оле: — Милая, ты же ее адрес мне скажешь или мне самому искать? — Нам пора, пока Маргаритка, — Попрощалась Оля, расплатившись за свои шесть нарядов и сумочку. Одна я осталась без ничего в этом шопинге, хотя шли за моими покупками. Ладно, будем это считать акцией экономии средств проживания. Еще второе, что мне не понятно, почему Наташка себя так ведет с парнем? Он, правда, ее сколько раз за сегодня спас и выручил от грозящей беды, незнакомку. Конечно, она была скромна еще в своих словарных перепалках, обычно увидев мальчишку с кредиткой, сердце смуглянки сдает оборону и переходит к атакующим действиям, стая вмиг небесным ангелком, вместо привычной видимой друзьями мегеры. Хотя, ее счастье, что парня вся ситуация, казалось, забавляла и он ее даже пригласил в качестве «воспитательных мер» в ресторан, может ли мужчине понравится такая хамка или он мазохист? Зная всех этих рестораторов, возле которых бегают толпы девушек с плакатами «выбери меня», зачем ему Наташка? Охотничий инстинкт или что-то большее? Если большее, мне жаль его расстраивать, но миловидная подружка не хочет видеть этого щедрого Евгения Олеговича возле себя, раз даже имя не сказала. Уборщица, ругаясь и недовольно топыря губу, убрала все стекло и ответственно проверила нас на предмет воровства с шуточками, совсем не смешными нам четырем. Женька, оплатив теперь покупки своей сестры, оставив свою визитку консультанту Леночке для оплаты нанесенного вреда магазину, забрал восемь пакетов в свои мужские руки и медленно направился к лестнице на первый этаж, а его сестра Рита, тихо вычитывала шагая рядом в ногу: — Зачем ты пристал к той невежде? — Я хочу с ней поиграть, проучить, — Проговорил Женька, думая, что мы его уже не слышим. Куда ушла в этот раз Наташка, мы с Оленькой сразу угадали. Грустный Рокфорд мог направиться в одно место — пополнять гормон счастья в крови, особенно, когда ей пообещали все оплатить. День халявы на улице Туси пришел негаданно и очень ожиданно. Ступив на экскаватор, мы с Олей не обменялись ни словом, она занялась изучением себя в зеркало, проверяла: сидит ли плотно бандана на голове, ей было важно, чтобы прохожие не видели волос, объясняя это тем, что после вчерашнего лечения их, они выглядят ужасно. Я же засмотрелась на целующуюся парочку школьного возраста, влюблено обменивавшуюся чмоками в щеки и губы. Девушка смущалась и хихикала от рассказов парня на ухо в кулачок, а он обвел руки вокруг ее талии и не собирался никуда отпускать свою русоволосую красавицу, может, девушка и не красавица, но для него она дорога и любимая в глазах полных обожания. Наташу раздражает смотреть за парочками, она начинает плохо обзываться и парадировать их мне на ухо в средневековом духе «О, мой Ромео! О, моя Джульетта! Я никогда тебя не предам, ну ближайший день точно. Давай не расставаться до первой юбки! Будь моей! Потратимся на свадьбу в кредит и расстанемся через месяц, потому что я козел!». После Юрьева всегда добавляет: «Каждый предаст и бросит. Так устроенное человеческое я: мы люди ищем то, где нам хорошо, чтобы было комфортно и когда нам надоедает стабильность и однообразность, мы находим причины не любви к человеку, убеждая себя, что любовь прошла, находим замену». А вот Оля считает, что любовь рождается на небесах за который наблюдают миллионы волосатеньких купидончиков и призраков, делающих все возможное, чтобы люди все чаще и чаще пересекались случайно. Я же сторонник третьего мнения. Любовь — это зависимость: от другого человека, от эйфории придаваемое телу и чувствам от гормонов любви, от потребности быть с ним, отдавать всю себя одному ему. Любовь — это верность, преданность, желание не только с ним просыпаться и пойти в кино, это общее старания построить свое государство, не слушая сплетен за спиной. Любовь — это пожертвование собой, своим временем, своими желаниями ради нахождения компромиссов; умение уступать другому, даже если тебе будет хуже, в общих проблемах, семейной жизни, которая не заканчивается на пышных платьях, а перерастает в радость каждого дня. Это огромный труд быть строителем своей судьбы, архитектором отношений, следя, чтоб ваш замок из мелких частиц общей необходимости друг друга не улетел вниз ко дну морскому дну, как разбитый об айсберг корабаль. Эх, мы, трое подруг, различаемся не только цветом волос, привычками, цветом кожи, социальным положением, да и вообще — общего у нас нет, но кто-то на небе решил свести нашу компанию вместе. Ей, ты там сверху — спасибо! Эти две чучунды: грубиянка Туся с экстраординарным мышлением и умопомрачительным фанатизмом к шоколаду с фобией крови и милый душевный психолог Барби всегда умеющий держать свои эмоции далеко в кармане — балансируют меня. Между ними, как между огнем и водой, мне сейчас сложно представить как несколько недель назад я жила рядом с эгоистичной, едино правильной Викторией? Шестой этаж гипермаркета поприветствовал нас, своих посетителей, двумя кафе — детским и взрослых. Заведение для маленьких шкодников на вывеске гласило «Неверленд» и вход украшен в виде страшной пещеры с пластмассовыми динозавриками и сказочными героями, а другой стороны весела вывеска «Mgrty», что означало данное слово я с большим стажем проживания в разных странах, почти половину из двадцати трех лет, со знанием языков не знаю. Большой прямоугольный зал кафе-ресторана был похож на деловой офис кремово-ванильного цвета с бирюзовыми столами и креслами к ним. Каждый интерьер мне пахнет своим запахом, конечно в переносном смысле, ибо в этом помещении запахов кухни почти не было, этот зал пропитанный легким Провансом, французской легкостью и дипломатичностью с долькой аристократичности. Наташка не решалась сесть за выбранный по центру стол, далеко от стеклянных входных дверей. — Оль, все нормально? — Задумчиво спросила подруга, увидев нас возле себя. — Да, не переживай. Что с тобой Юрьева? Ты что познакомилась сегодня со скромностью и вежливостью? — Поддевая за самое больное, спросила Олька в надежде утихомирить волнующуюся подругу за принесенные неудобства тому парню. Пускай она внешне это не показывала, тщательно скрывая за маской безразличия, но я свою девочку — подружку знаю и понимаю. Наташка с ответом: «Ага, сейчас не говори при мне ругательств, у меня тонкая детская психика» с разгона бахнулась в кресло и подняла руку для жеста призыва официанта к столику. Молодой официант, на вид вчерашний школьник, с тату на правой руке с французской надписью на кулаке «Croire а son etoile», что означает «Верь в свою звезду», и набитым млечным путем вокруг него с лицом участника боев без правил протянул меню и неприятным, хриплым голосом, норовящим понравится нам, сказал: «Прошу Вас». Олька подняла глаза на официанта и предельно громко и удивленно спросила: — Ванно, а ты что тут делаешь? — Поночка? — Официант еще больше взволновано посмотрел на мою подругу, а после наклонился и поцеловал ее в щечку по-дружески. Подруга расцвела, как цветик семи цветик. — Ага! Вот позор тебе! Официантом работаешь? — Захихикала от радости встречи Олька, смущаясь, как елисейская боярышня. — Нет, просто мать уволила половину прислуг за непослушание и вечные жалобы клиентов. Мою работу она считает не больше важной или лучше, чем официанта, так что пока я не найду прислугу — буду тут жить. Тем более я тут целыми днями нахожусь и так, — Поспешив объяснить Ванно своей подруге, а после посмотрел на камеру наблюдения и, перепросив, ударился за другой столик к подошедшим клиентам. — Алис, а ты не хочешь тут работать? — Спросила Оля, вспоминая мою финансовую беду. — Нужно узнать график работы, я же учусь, а так — можно. — Изучая меню, поправляя непослушные сегодня волосы, распатланные одним любителем поцеловаться о котором я почти забыла, ответила ей. Через несколько минут изучения мои подруги были готовы сделать заказ, я же очень стеснялась предложения халявы от Оли, хотя и знала, ее это не затруднит. Поэтому мой выбор был скромен — кофе и легкую вариацию на тему бланманже под названием «Чудо». Олька при заказе не учла моей неловкости и додала к заказу черную пасту в сливочном соусе и с лососем. Наташка, пришедшая в себя после потери сознания, разговора с бородачом и крушения двери и вазы магазина, забыла про свое фиаско и заказала большой тортище с несколькими литрами кофе, точнее с чайником. Ванно любезно принес, пожелал приятного аппетита и косился на Олю, как влюбленный Казанова, заигрывая при любом возможном случае. — Значит Поночка? — Спросила Наташка, отрезая от шестикилограммового шедевра кулинарии кусок, — А мы тебя тайно прозвали Барби, а ты значит утка! Вот это поворот! — Хи-хи! Я на барби не похожа, — Она помолчала и добавила: — Разве что в полном параде и макияже. — Да хочешь быть уткой — ладно, Понка. — Как совет министров, одобрила Наташка, невнятно говоря за вечного жора. Испачкав руку в еду, она не стала церемониться с ножом и вилкой, отложила их в сторону и принялась питекантропичными замашками кушать, меня с Олей это рассмешило, но Наташка вытащила свой кулак и постучав нам по очереди по голове, при этом что-то мурлыкая не понятное пригрозилась. Ванно не оставлял попытки понравится Оле, даже принес сюрприз от шеф-повара крем-брюле с презентацией в виде сердечка. После появился в зале из кухни оркестр, одетый во фраки и заиграли французские мотивы. В моменты безалаберности играющих людей — я ненавижу свой абсолютный слух, не дающий мне насладиться классикой. Почему мое лицо так самовольно кривится, особенно морщится на лбу? В этот момент, мне хотелось работать вместо того клавишника в группе, чем официанткой в ресторане. Олька, она же Поночка и Барби, не обращала внимания на подающие сигналы любви Ванно, продолжала есть, но парень видел в ней свою звезду и не сдавал позиции, терпя поражение за поражением. Вот мужики трусы! Подошел, спросил: «Пошли на свидание» и все — ты победитель, даже если она откажет, это же не значит конец жизни? Просто тебе с этой не повезло, она не твоя или просто собирается выламываться, чтоб ты за ней побегал. Зачем усложнять, ловить глупые моменты веками, а после не осуществлять свои задумки. Французы говорят: «Arrive ее guilpourra», что означает «Будь, что будет», в англичан есть пословица «Now or never» — сейчас или никогда, нужно использовать свой шанс сейчас, потому что вместо тебя его могут использовать другие, обидней если они это сделают у тебя на глазах за твоей неуверенности. Мне хочется видеть Барби счастливой во всех смыслах, она мудрая девушка и моя подруга, хочу попробовать помочь Ванно заслужить ее свидание. Хм, а Ванно — настоящее имя? С этого вопроса я и решила начать расспрашивать подругу: — Ванно — настоящее имя? — Наверное, я не знаю. В наш дом приходят каждую неделю сотни людей искусства, странных и не всегда вменяемых, они называются такими именами, что я уже перестала задумываться об этом, — Задумчиво произнесла Поночка, смотря на экран мобильника. — Он тебе нравится? — Наташка поняла ход моих мыслей, начиная задавать неловкие вопросы. — Очень, он мне нравится, — Не скрывая правды сказала Ольга, — Но, я не могу с ним быть вместе. — Не можешь или не хочешь? — Мысленно готовая убить бездари клавишника, продолжала я атаку Барби. — Не могу, он меньше и … — Акей! — Перебивая и выделяя «а» сказала Туся, поднимая грязную от еды руку вверх, зову Ванно. — Чем могу помочь? — Протянул Ванно, в надежде поглядывая боковым зрением на Ольку. — Ванно, а ты же приличный? — Спросила Наташка, Ванно от удивления не поверил своим ушам. — Допустим. — Че ты тут допускаешь? Вот Понка идет сегодня в клуб на вечеринку, одна одинешенька. Намек понял? — Не совсем, — Довольно произнес парень, на лице видно, что он не только понял намек, а и уже планировал, как им пользоваться. — Наталья Юрьевна! — Покраснев, запротестовала Барби. — Потом спасибо мамочке — королеве скажешь! — Как отрезала, заверила Наташка, — Значит Ванно, она стесняется тебя пригласить с собой. Ты как? — Ээээ… Вообще-то это моя вечеринка. — Да? — Подавившись тортом, спросила Туся, осмотрев его еще раз глазами «мне этот конь он тоже подходит». — Ну, вот и отлично! Чувак, не облажайся, а? — У Вас будут особые пожелания? — Растягивая губы в улыбку, поинтересовался парень. — Да. Завернешь мне с собой торт? — Базарная баба, — Прошипела от неловкости Олька, только Ванно покинул наши ряды беседы. Знали ли мы тогда, в тот день в простой незаурядный четверг первого дня третьего месяца весны станет роковым и судьбоносным? Нет, сейчас, описывая воспоминания двух лет назад, я улыбаюсь и радуюсь о своей простоте, размышлениях на тот период. Я сейчас отложила ручку, походила по сцене несколько часов, поиграла и вернулась, чтоб дописать. Честно скажу, если я б тогда знала окончание истории положенное с моим переездом — уехала б заграницу, прихватив с собой Наташку, и прислуживала Виктории. После ужина, Наташка посмотрела на часы и гордо сказала: — Половина пятого! Вот тот павлин лопнет, когда увидит, что я своровала свой телефон с его кармана обратно! Не пойду к нему, пускай надуется как шарик и лопнет. Ай, да я! Ай молодецЬ! — Боюсь, он тебя найдет, — Уверенно заявила Олька, а я мысленно додала к строчке от Олькиного имени слова: «Я ему помогу». В пять часов мы, радуясь жизни: кто от гормона счастья, кто от свидания с официантом, кто из-за получения новой работы, но все мы, в общем, были рады еще за одного — отличного времяпровождения вместе, вышли на улицу. Наташка уехала первая на остановившемся возле нас автомобиле с девушкой-водителем, поздоровавшейся с Олей и заодно забрав Наташку доехать «по дороге», за ней я на любимой переполненной маршрутке, а Олька осталась ждать водителя обещающего по телефону уже через пять минут подъехать. В маршрутке оказалось очень душно и если забыть в кафе наушники, можно под фон русского шансона из приемника водителя от пассажиров узнать политическую, экономическую ситуацию в стране и последнюю информацию о будних и темных днях и временах суток. Вот, например, наш президент подписал важный указ о возрождении русского села, а Галька, проживающая на Комсомольской улице, третий дом слева, квартиру я не помню, бессовестная девушка, легкого поведения с такими-то родителями культуристами, умудрилась старушку Марь Ивановну залить водой с балкона ведром, а вот Егор Давидович же ее предупреждал. Не знаю, кто это и что там предупреждали, но бабка водителю это раза три рассказала. Пара мужчин с рыболовными снастями рассказывали о спортивной рыбалке. Вот молодежь, на предпоследнем сидении, перешептывались на счет своего преподавателя в университете машиностроительства (или колледжа), если память не изменяет, его зовут Игорь Владлентович. Так этот Игорек тот еще проказник задал написать сочинение на тему: «Мой идеальное учебное заведение». Студенты в полном шокирующем состоянии: написать правду — стыдно, выгонят со стен родного учебного заведения, солгать — стыдно за себя перед аудиторией, которой будет это читаться, и придумать не чего нормального они не могли. Один парень удачно подметил, что «хорошо, не нужно описывать свои ожидания от обучения или любимого преподавателя» и все с ним согласились и тяжело вздохнули по очереди. А сзади меня парень разговаривал с девушкой, обещая ей свидание в эти выходные, потому что сегодня и завтра у него важные дела: целый день работа, потом друзьям обещал пиво попить, от такого нельзя естественно отказаться, а завтра у него осада замка, а после ее выйдет серия сериала, который он ждет уже два месяца, только субтитрами, но и этого хватит. Нет, ну мне было понятно, что осаду нельзя пропускать по сотням причин задротства, Наташка б тоже проняла и даже сама б сказала ему не приходить. Но девушка этого парня не поняла и раз шесть переспросила, за что и в итоге покричала на него, аж мне было слышно, и обиделась, пообещав перезвонить лет через десять. Еще интересный кадр зашел через две остановки, хотя, больше подходит эпитет заплыл или залез рачком и принял девушку на первом сидении за свою собственность, стал просить разные неприличные и не красивые вещи, за что и был на следующей остановке высажен. Сам же бухой мужик даже успел сказать водителю: «Спасибо, ты настоящий друг!» и как стоял, так и уснул, давая хропака на три улицы вокруг остановки. Мы двинулись дальше. Через остановку зашли много людей, очень много, не уверенна, сколько может поместиться у маленький автобус, но русские люди практичные, заняли все сидячие, стоячие и даже висячие и полувисячие места, а пару детей годиков трех даже заняли места на руках пассажиров лежа. Наш девиз не нарушим — займем все пространство и поссоримся за много свободного места. В моей голове, перед моей остановкой, начался кастинг на подходящую кандидатуру для уступления места. Мне все- равно вставать в центре, а кому-то приятно будет, если добровольно предложу место. Первый вариант со старушкой сразу не прошел кастинг, она слишком уверенно смотрела на меня и все время специально ставила на ногу палку, второй кандидатурой была девушка, читающая электронную книгу, но когда она случайно опустила ее и я увидела там книгу гоблинского написания — кастинг продолжился. В такой суматохе мне удалось отыскать толь беременную, только просто девушку — пончика с большим мамончиком — животиком и уступить ей место, на которое самовольно села бабушка, ставящая палку на ногу по принципу мне нужней. Я, проскрипев про себя зубами, улыбнулась бабушке и вышла с этого котелка варения событий на колесиках и направилась уставшая домой. Время тикало и показывало мне, что моя Наташка через пятнадцать минут обязана пойти на свидание или Женька это так не оставит. Он похож на парня, способного добиться исполнения того, что хочет, а сегодня бородач дал ясно понять, что отомстит моей Тусе за ее характер. Я, наверное, плохая подруга, раз решила ничего не говорить по поводу этого. Представила, что Юрьева государство номер один, а Женька номер два, а я такая между ними граница длинной в три километра. Сама б я на такое обиделась и требовала объяснений, но сегодня, проехав с Домкой, после поцеловав незнакомца — мне ли говорить о принципах и нравах? Легкой походкой, стуча небольшими, толстыми каблучками шла я, размышляя о таком насыщенном дне событиями. Несколько раз, себя же выругавши за тот самый поцелуй, мои бабочки в торнадо не были с этим согласны и очень обиделись за некрасивые нотации головы сердцу. Я достала телефон, узнать: не передумали ли подруга идти на свидания к сегодняшним мальчикам, но батарея мобильника полностью села, умирающе пикнув три раза — послала меня. Выключился мобильник, а за ним тоже самое повторил планшетник. Когда они успели сесть, если я ночью их зарядила, и сегодня почти не пользовалась? Предательская техника. Приблизившись к входной двери меня окликнув знакомый голос: — Не так быстро! Алиса! Я, удивленно повернула голову назад оглядеть зовущего мужского голоса, даже глаза протерла, дабы убедится в подлинности своего зрения, далеко от идеального. Передо мной стоял, опираясь на своего железного друга курьер с большим, красивым букетом разноцветных каллов. Он что меня преследует? Еще и с цветами приперся, да Антонина Сергеевна там скоро с балкона упадет, перегнувшись от любопытства, уши ближе к земле тянет. Домка будто читал мои мысли и перевел голову на балкон соседки пенсионерки, крикнув ей: — Добрый вечер, Антонина Сергеевна! Как ваше здоровье? — Спасибо, Димочка, отлично! А ты что тут делаешь? — Голосом наседки поинтересовалась соседка. Да он еще и успел познакомиться с этой любопытной Варварой? — Ты меня преследуешь? — Спросила я, садясь рядом с ним на мотоцикл, ноги гудели от усталости. — Это ты меня преследуешь, — Вытягивая пачку сигарет с кармана, твердым тоном сказал этот типо принц. — Это я тебя преследую сейчас у своего дома? — Именно. Это тебе, — Он протянул букет, — Бери и не бойся, это не от меня. Я удивленно посмотрела на него, он собирался прикурить, вовремя выхватила зажигалку с его рук. — Не переношу сигаретного дыма. — Он неверующее посмотрел на меня, но рисковать курить не стал и правильно, — У меня друг тоже не любит курить. Куда катится мир? Это же так приятно втягивать легкий аромат дыма с ментолом…мммм.. — Он договорил и положил себе в карман пачку вредных, вызывающих зависимость сигар. — Цветы, — Я указала на них пальцем, — От кого они? — Адресат пожелал остаться неизвестным. Понимаешь, это моя работа. — Ладно, но в следующий раз можешь сразу цветы выкинуть и не вести их мне, если не собираешься говорить от кого. — Отлично! — Обрадовался курьер и потребовал поставить подпись на бумагах. — Хочешь прокатится со мной? Не понимаю, чего этот женатый мужчина хочет от меня? Не буду скрывать, возле него мне комфортно, хорошо находится. Я ему доверяю, хотя он для меня случайный встречный. Мне нравится его характер, его легкость в общении и ненавязчивость, он как Олька, только мужик. — Еще бы вчера я б не согласилась, но сейчас у меня нет настроения, поехали. — Я забрала шлем с его сумки, в этот раз он уже ожидал моего соглашения и приготовился или может отвозил свою жену домой? — Если хочешь, можешь рассказать, что так испортило тебе настроение. Я могу помочь? — Да. Поехали. Садись или я угоню твой байк! — Только не мой байк! Он сел рядом, прижался в этот раз сильнее, вспоминая утренние гонки за минуты опоздания в университет, и тихонько спросил: «Готова?». В голове навалом пришли воспоминания утреннего поцелуя, съедающего меня из нутрии. Я ненавидела себя за нарушение жестких лично установленных себе границ и ультиматумов, за не подержание собственных принципов и вольных нравов. Блин, да я ненавижу себя за тот поцелуй. Зачем было поддаваться той глупой ситуации? Почему его нежность сильнее меня? Почему эти чувства ломают изнутри градом? Проехав город, под руководством Домки, я завернула за город и мчала на громадной скорости птицы. Вокруг все размытыми картинками пролетало мимо нас: деревья, дорожные знаки, придорожные кафешки, люди в своих машинах, стоящие в загородных пробках. Когда стрелка с бензином опустилась почти к минимальной, я сбросила скорость и остановилась у заправки. — Тебе не стоит так летать, — Отходя от чувства скорости, посоветовал хозяин мотоцикла. — Прости и спасибо. Он улыбнулся и провел своей ладонью по моей щеке. Движение не вызвало у меня ни бабочек, ни мурашек, только доверие и дружеские отношения к Домке. — Алис, — Опустив глаза вниз, рассматривая мои ноги, позвал Димка. Его голос был скромным и романтичным чтоль, я даже стала опасаться романтических его действий. Я не Наташка что б верить в дружбу между мужчиной и девушкой, но в этот момент нуждаюсь именно в таком. В черту принципы, — У тебя каблук отпал. Я медленно перевела на свои туфельки глаза, поняв, почему мне так сложно было идти на улицах и здании университета. Задняя часть подошвы оторвалась и грозилась полностью упасть на землю. Это есть плохо, ну очень плохо. Теперь я буду ходить, как молодой жеребец по камням, а не принцесса. Домка засмеялся, глядя на мое раздосадованное лицо, за ним смех вырвался и у меня. Подумаешь туфли! У меня далеко не одна пара, нашла причину грусти. Сама-то я понимала, истинная беда не в оторванном каблуке, а собственной голове, придумывающий нелепые отмашки и беды. — Пошли пока сходим в паб напротив? Я тебе помогу дойти. Ты не против? — Подавая свою руку, предложил Димитрий. — Домка, зачем тебе это все? — Не отводя глаз с него, спросила я. Не понимаю, зачем ему нужно со мной возиться, отвлекать от дурных мыслей. — Я… — Он замолчал, оперся на мотоцикл рукой, и отвел глаза в сторону, — Я…- Снова повторил парень, сжимая кулаки, — Мне просто стало не по себе, что ты такая грустная. Ты шла в таком плачевном состоянии, хандра малая, и я подумал, что смогу тебе помочь отвлечься. Знаю, я не должен был отвозить тебя так далеко от дома и это выглядит странно, но это не больше, чем просто попытка с тобой подружится. Мне стало перед ним так стыдно. Надумала себе разной ерунды и обвиняю неповинного человека. Домка так искреннее говорил простые слова с опаской реакции на них, пока мне хотелось переломать себя внутри на тысячи кусочков за грязные домыслы. Глупышка, да как я могла так насочинять, что нравлюсь Димитрию, и он увез меня с города подальше жены. — Поможешь мне дойти? — Взбодрившись, попросила я у сероглазого спутника курьера. — Боюсь такая ноша мне не по плечу! — Захихикал Домка, обнимая меня под руки. Вот так я и доскакала к пабу. Внутри паба, если можно назвать так место больше похожее на забегаловку для любителей выпить, на стене висел американский и русский флаг в знак дружбы народов. Сам же люд бросал между ними дротики, пытаясь попасть в нарисованную точку «десятку». Я не стала рисковать попадать в цель, у меня с координацией очень плохо. Сдать мне на права у меня вышло с девятого раза по этой причине, а еще не могу стоять или ходить по льду, кататься на роликах и диву даюсь, как везет при езде на байке обгонять удачно машины. — Кхе-кхе! Раз-два, — Раздался милый женский голос усиленный микрофоном, — Добро пожаловать в караоке — паб «Кристи», — Я вмиг развернулась к барной стойке, где барменша работала не только официантом, а и всеми, кроме повара. Домка улыбнулся, и из-за громкой музыки и возгласов наклонил голову ко мне: — Тебе тут понравится, Алис. Споешь со мной? — Я не умею петь, — Солгала я. — Это же хорошо! Я тоже! — Засмеялся Домка. Тем временем свет в помещении переключили на дискотечный вариант и ведущая продолжила: — Поем хиты. ммм… — Задумалась беловолосая барменша с искусственным хвостом и накрашенными темно-фиолетовыми силиконовыми губами, — Современные хиты. Есть желающие или будем смущаться и мне вас за руку вытаскивать? Домка воспользовался моей заинтересованностью и отвлеченностью нагло поднял вверх мою руку, причем я сама не сразу поняла, а вот барменша заметила, поспешив меня назвать «Первым смелым человеком, потащила на небольшую сцену метр на метр возле бара. — И так, что будете петь? — Давая мне микрофон, поинтересовалась барышня в строгом костюме. — Из репертуара группы „Black Birds“, — Раз придется петь, то уж любимое. Даже можно сказать не любимое, а единственное, что знаю на память с современного поп-рока, — Песня „Корабль бумажный“. — Отличный выбор! Должна сказать, мне очень жаль, что эта группа больше не выступает. Мы с друзьями ездили на их концерт. Атмосфера там потрясна! А тебе удалось побывать на их выступлении? — Ну, бывала.. — Хотелось сказать „Мимо проходила, слышала“, но не стала. Барменша быстро включила заказанную песню и улыбнулась, спрашивая: — Слова надо? — Нет, спасибо. Пока шло вступление, она успела предупредить: — Если ты поешь хреново, мне придется через минуту тебя остановить, чтобы ты не разогнала народ! Я уже не слушала ее, погрузилась в любимую мелодию с головой, как аквалангист погружается в подводный мир, рассматривая его и думая, что он бы остался жить среди морской красоты навсегда. После первого вступительного аккорда, я закрыла очи. Перед глазами, словно видео роликом со стороны наблюдала за своим сегодняшним днем. Поя глупое предисловие песни, одно из неудачных Лизкиных шедевров: Меня ты покинешь однажды, Уплывешь на корабле бумажном… Кофе в постель, ей принося дважды, Прошу, помни о нас, как о важном… Тело рефлексивно сжалось, выпуская все эмоции наружу слезами. Я болею музыкой, живу и дышу. Что бы я делала без нее? Существование стало б однообразным без легких вздохов смысла, нежности клавиш и басов гитары. Разве мир без звуков может быть прекрасным? Через музыку я переживаю все события в жизни: боль, утрату, радость, довольство. Музыка помогает само реализоваться своими минорными и мажорными нотками. Закончив петь, я смогла открыть глаза. Народ в пабе сидел, молча смотря на меня не подвижно пару секунд, а после послышались вызги, аплодисменты и „давай еще, красотка“. — Оу, у вас отличный голос! — Похвалила барменша, подмигнув правым глазом, — Я даже подумала, что это настоящая певица с „ВВ“ поет. — Спасибо, Кристин, — Поблагодарила я, смотря на бейджек беловолосой и ушла босой за столик к Домке. Димитрий успел купить нам напитки и выкупить новую пару тапок, запакованную с ценником у барменши. Пара пластмассовых белых тапочек была мне велика на два с половиной размера, но это было намного преимущественней, чем ходить босоногой. С моими ножками, почти доросшими до тридцать шестого размера, взрослую обувь или просто подходящую найти очень сложно. — А говорила, петь не умеешь! Врунья! — Протягивая апельсиновый сок, проговорил Домка. — Ни разу! — Захихикала я, одевая тапочки. — Больше грустить не будешь? — Нет. — Тогда поехали домой? Мне нужно к одиннадцати успеть в клуб. Я б предложил тебе со мной поехать … Я перебила его: — Я все поминаю. Ревнивая жена? — Нет, скорее ее брат. — Он улыбнулся так смущенно и добавил: — У моей так называемой жены есть сын, ему четыре годика и он забавный, добрый мальчик, но болеет тяжко. Ей перед родами дали выбор: родить или сделать аборт. Теперь врачи отвоевывают его жизнь каждый день в протяжении трех с половиной лет, а чтобы лечить за границей малыша нужно разрешение на вывоз от отца. Мы женились, и я усыновил ребенка, теперь формально это мой сын. Я даю ему согласие на выезд. Настоящий отец ребенка не знает о его существовании. Понка тебе не рассказывала? Я помахала отрицательно головой. Мне стало стыдно за свой длинный любопытный нос. Да что со мной? Почему сегодня все идет наперекосяк? Оно мне нужно было спрашивать? Домка задумался, и в момент, мне показалось, что его рука придвинулась к моей, чтоб дотронутся, но он вовремя убрал, поднялся и помог мне выкинуть в урну погибшие за день, как отважные воины, туфельки. Дорога назад была длинной и медленной, Димитрий ехал аккуратно, пережидая все пробки и не нарываясь на посты гаи. Ветер скользил по коже, морозным потоком охлаждая тело до мерзлых мурашек. Возле подъезда, на лавке лежал тот самый букет каллов. Попрощавшись с Домкой и поблагодарив друга за сегодняшний вечер, я забрала свои цеты и поднялась пешком в квартиру. Тяжело вдохнув, открыла дверь в квартиру. Как же я устала! Устала эмоционально, физически, душевно. Устала, как выжатая тряпка, как лимон без сока. Устала думать, ходить, переживать. Хочу спать. Покормив котиков, я завалилась в кровать. Уснув еще в падении на мягкое ложе обителя сна. Утро добрым не бывает! Тимон так храпит, что я часто пугаюсь и просыпаюсь проверить: что за мужик рядом со мной? Проиграв битву за сон, если честно, спать уже надоело, я принялась звонить подругам, раз сама проснулась и им не дам поспать. После последнего дня фиаско моих принципов прошла неделя. Не буду кривить душой и говорить, что я стала исправной студенткой в новом городе — нет. Эту неделю я прогуляла все, что можно лежа в кровати, не выходя с квартиры никуда и отключив все средства связи с внешним миром. Пару раз в коридоре слышались стуки и шаги, но я не поддавалась провокациям и еще больше обнимала планшетник, играя в шашки и морской бой. Примитивные логические игрушки забивают мою голову от всего от глупых мыслей, едящих меня внутри, как личинки. А еще я прочла интересную книгу на английском, так и не поняла: кто ее автор и как она называется? В современном пространстве Интернете сколько недоработанной литературы! Телефон Наташки и Ольки не отвечали, кроме того они пропали со всех возможных мест в онлайн мире: скайпе, аське, вк, одноклассниках и даже Туся не пребывала в игре. Решили мне отомстить тем же копытом? Фу такими быть! Возможно, не стоило беспокоиться и задуматься где они, но что я буду за подруга тогда? Черноволосая, наверное, просто отсыпается или кадрит очередного принца-жабу. Ха! Если Наташке сказать, что жабы и правда превращаются в миллионеров, она б в тихаря, во тьме ночной перецеловала б весь пруд, но перед этим выпендрилась и послала куда подальше того, кто это сказал. Интересно, а она пошла к „Тунису“? Олька очень нахваливала бородатого Женьку, наделала его приличными качествами характера, несколько раз упомянула к его отношению слова „однолюб“, „нежный“ и „заботливый“, чем еще больше подтвердила мои догадки, что этот парень далеко от типажа идеала Туси. Ее идеал богатый (она же не знает, что Женька такой), ухоженный в деловом костюме, накачанный, темноволосый, смуглый мужчина на лет десять старше. Думаю, предать свои вкусы Юрьева может в одном единственном случаи, ради смысла жизни — шоколада. Тут два варианта: первый, мужчина должен быть шоколадным, что есть нелепо и глупо, такого парня хватит на один день под чаек, второй вариант более реальный, парень должен быть хозяином шоколадного предприятия или магазина. Есть еще третий, но у меня в голове не укладывается, как будет выглядеть влюбленная Наташка? Невозможно с чертами гордой брутальной подхалимки, язвы, социопата, хамки, энергетического вампира девушки сделать нежную, наивную, добросовестную девчонку. Я имею ввиду на постоянно, а не как сейчас появляющуюся редко под маской „ангелка“ для избранных. Даже представила ее в таком пышном розовом платьице, на ногах впервые в жизни туфельки — лодочки, чтобы не быть выше от любимого на километровых шпильках, сидит на лавочке строит глазки, смущается и нежно обнимает мальчика в небрежной одежде, слушая с одних наушников музыку. Мило? Да я только что описала самый страшный сон Наташки! Она попросила разбить ей нос, если будет вести себя так, как наркоманка от передозировки гормона любви — окситоцина. Ой, что-то часто мне лезет в голову картина влюбленной подруги! Может, у меня экстрасенсорные способности? А что? У меня же есть кинетический талант, по мнению преподавателей с прошлого универа, так вот, одна с возможных ланок развития этой ерунды и есть магия. Еххууу! Буду магом сидеть дома и тыкать пальцем, а все само такое делается и делается. Брр! Стоп. А Понка со своим Ванно перешли от периода переглядываний на конфетный уровень? Мне так важно личное счастье этих двух обормоток. Я такой человек, всегда оставляющий личные заботы позади ради родных: готова все отдавать и делать для важных людей, даже в ущерб самой. Брат всегда говорил: „Тебя до добра это не доведет!“, он более прагматичен, чем его рыжая сестушка. Ванно очень симпатичен: накаченный боксер со стрижкой ежик, непонятными глазами толь серыми, толь темно-зелеными или сразу обеими цветами с бледной кожей, изрисованным тату рукавом. По его поведению в кафе было понятно, что внешность гордого бойца — орла, внутри наполняет душа — невинного цветочка. Такое сочетание мужчины Рембо и Васи ботана, боящегося женской половины населения. Ох, вот мальчики нынче такие робкие существа. За эту неделю полной изоляции от внешнего мира и общения с Поночкой и храпящим шкодником Тимоном, я сделала личный безумный вывод: рядом со мной должен быть мужчина с мягким, нежным характером, но умеющий мной управлять. Я должна хотеть подчинятся его просьбам, указам, иначе дела с меня не будет и так умру холостой. Поведение того развязного упыря (я дала ему имя — Цемчик, а как изволите называть еще пантомимиста?) несомненно меня привергло в шок, уничтожило морально, но и заставило задуматься. Редко, время от времени, стоит себе позволять влюблять мальчиков и быть с ними. Домка после караоке на прощание тогда правильно сказал: „Позволь себе быть уверенней и счастливей“. Я, как психолог, да еще и отличница, с уверенностью заявляю, что рамки недозволенного это собственные мысли и убеждения. Мы сами решаем: где добро, а где бушует сотнями крокодильчиков зло. Так почему б не поселить кусочек добра в зло и не посмотреть на ситуацию с другой стороны? Парень, даже если он и Мистер Цемчик, старался, готовился к операции „Пантомима“, сделал зашифрованное послание из визитки, договорился с самым требовательным преподом отдать ему урок. Минера просто так их выдворила в два счета. У меня появляется, под чуткие советы с замечаниями Барби и Домки, надежда на кусочек счастья. Личного счастья. Я хочу попробовать побыть любимой. Может во мне говорит вчерашняя бутылка бурбона? Планшетник зазвонил. Легка на помине Юрьева. — Слушаю, — Чуть помедлив, пришлось нажимать на зеленую кнопку „Принять“. — Алиса, я тут это… — Громко смеясь в трубку и параллельно шепча кому-то: „Отстать, дай поговорить“, начала разговор Наташка. На заднем фоне раздавались дивные звуки стуков, смеха и эха, — Ты не переживай, что неделю не звонила, я жива и этот пень с мохом… ой, да ты прав… я хотела сказать Женька с бородой, — И она снова прервалась, в этот раз в трубке было слышно громкие удары об кафель. Так и стучало три минуты, после послышался истерический хохот Наташки и далекий мужской крик: „Открой или дверь зайдет в комнату вместе со мной!“. Дальше надо полагаться на звуки взрыва означали, что дверь зашла вместе с Женькой в ванную к Наташке. Парень во весь голос, отдаваемый мне сумасшедшим эхом в наушниках, прокричал: „Сюрприз!“. После этого представление для меня из догадок закончилось, и подруга положила трубку с ответными криками: „Только не кусай! Вдруг я заразная! Ээээээ! Хахаха! Так тебе и надо!“. Зачем было меня заставлять ждать ответа и положить трубку? Состояние переживания улетучилось далеко в небо с ней все хорошо и по-моему экстрасенсорные чувства работают. Хихиканье Наташки было таким задорным, аж заразило и меня. Подойдя к полочкам с книгами, я рассмеялась на весь дом. Смех без причины признак дурачины? Так гласит пословица? Не могу с этим согласиться. Смех — это состояние легкости и поднятого настроения и остатков бурбона в крови. Вот так смеясь и танцуя по квартире танец Чунга-Чанги, продвигалась в сторону кухни, где ждал сегодня с утра прибывший посылкой контрабас. В коридоре я застала картину: Тимон тырил у Пумбочки игрушечную мышь. Серый кот, увидев меня поющую, взволновался: Чунга-Чанга синий небосвод, Чунга-Чанга лето круглый год, Чунга-Чанга весело живем, Чунга-Чанга песенку поем, Чудо-остров чудо — остров, Жить на нем легко и просто - Чунга-Чанга! Наше счастье постоянно… Вспомнив, видимо, утро, когда пытался разбудить когтями свою хозяйку, спасшую его от голодной смерти, кинулся в побег, не забыв прихватить заводную мышку белой кошки — сестрички. Выбор плана побега остановился на отделе для женских сумок. Решив: его не найдут, он чудом прыгнул в полтора метра в вышину, и залез за кожаный рюкзак. В моих мыслях не было уже того сонного желания в отместку укусить кота и даже эти дневные побеги в прятки мне наскучили. Подняв руки в полочке, я попыталась схватить Тимона, успокоить и погладить. Кот, в свою очередь, увидев женские руки в пяти сантиметрах от носа, снова укусил меня! Надо же такому глупому быть? С указательного пальца правой руки покапала кровь на серо-белый портфель. Вот теперь все поднятое настроение вмиг ушло далеко за горы на „чудо — остров, где жить легко и просто“, оставив желание выпороть Тимона. „Джентльмен не станет бить кошек“ — мелькнула в голове фраза из известного фильма и я, скрепя зубами, с ней согласилась. Очень тяжело согласилась. Серый шкодник тем временем прыгнул из шкафа мне на голову, уронив тот самый портфель и в придачу пару пустых сумок на пол. Содержимое, лениво не выкладное с рюдзака, выпало большой горищей. Женская сумочка — это нечто! Осмотрев пол, я увидела, сколько вещей, даже сама не представляла, как это туда поместилось? Может, мужские мысли, что все женщины — ведьмы, справедливы? Вот так мы, сами не замечая, слаживаем сумки и, проговаривая заклинания, увеличиваем объем клатчей до дорожных сумок. Хотя, такое подвластно лишь Гермионе из Гарри Поттера. Она идеал в этом, первая показала на весь мир безграничность женской сумочки. Сложив в одну аккуратную стопку блокнот с орнаментом красной планеты с шапочкой и шарфом, учебные книжки, которыми я не пользуюсь, но библиотека заставила брать свой комплект для учетной записи, записки нашей тройки на парах, коробку с нотами для помещения в рамки, вместо картин, купленную в гипермаркете. И тут я немножко остолбенела и попятила назад. Последние вещи, не вписывающиеся ни под какие параметры моих возможных личных предметов. Просидев на полу несколько минут не шевелясь, не дотрагиваясь ни к чему, я слаживала различные сценарии попадание этого предмета ко мне. На полу, возле сложенной кучи вещей, лежал, обмотанный белой ленточкой с рисунками ангелками, такие были на визитке от самодовольного любителя поцеловаться Цемчика, белый новенький сенсорный телефон с выдвижной клавиатурой формата qwerty в левый бок. Задняя крышка мобильника умело разрисована ручной работой масляными красками: в центре нарисованные клавиши пианино, обмотанные горизонтальными пятью полосами одна под другой, как в музыкальной тетрадке, сверху на них виднелся скрипичный ключ и разноцветные ноты, в которых я с трудом узнала отрывок из Ближе к мечте — Моцарта. Откуда этот паршивец, мистер пантомимист и лауреат поцелуев, знает о моих предпочтениях? Не исключено ли, что мы с ним знакомы больше, чем предполагаю сама? Осмотрев на ленточке ангелочков, я снова увидела зашифрованное послание. В этот раз уже без помощи Оли смогла прочитать текст: „Включи меня!“. Мурашки вальсом пробежали по телу. Пару заинтригованных опилок в голове умоляли поддаться соблазнению и включить телефон. От переизбытка чувств негодования до заинтересованности голова пошла кругом, словно попала в ураган. Планшет снова запиликал, и я, с радостью отвлекшись от телефона, побежала отвечать на очередной звонок хохотуньи Натальи. — Что? — Растеряно я спросила у звонящей. Мои мысли были с белым телефоном. — Как ты смотришь на девичьи посиделки? — Какие посиделки? — Меньше всего мне нужно было сейчас показывать свои апартаменты Наташке. Я предпочитала быть для нее девушкой с общаги. — Тут ты должна была сказать: „О, Наташенька, это то, о чем я мечтаю! Приезжай ко мне в гости. Мой адрес…“ — Голосом подданного царю, выговорила Туся в надежде. — Ты чего такая добрая? — Понимаешь, Алис, мне выпившей стыдно перед отцами ехать домой… в мужской футболке с волосатыми покемонами. — В чем? Может я ослышалась? В какой там футболке? — Что? Почему в его футболке? — Моя бровь вздрогнула и поднялась вверх. — Я так бушевала, размахалась руками и сбила с подноса официанта бутылку вина и горячий шоколад на себя… — Она снова рассмеялась, а потом скромно добавила: — А так же еще весь остальной заказ! И все это упало на меня. Дальше я расскажу, как приеду. Адрес называй! Записав мой адрес, подруга прокомментировала: — Не плохо наши гордые гуси живут! Я в пяти минутах пешком от тебя в отеле, и да, спасибо что не спросила, я голодная и съем слона. Закажу к тебе домой много пиццы и буритто, а то придется давиться твоими овощами на пару или мышей ловить. Фу! — Сама ты фу, а это здоровое питанье! — Здоровое питанье — не для меня. Наташка положила трубку, так и не дослушав пользу продуктов в пароварке. Она думает, мне самой нравится эта безвкусная еда? Просто я больше ничего не умею готовить без ее надзора, кроме в пароварке и мультиварке. Сама же моя подруга большой шеф-повар кондитерских изделий, она даже хотела пойти работать и учиться, но время, проведенное за игрой, не позволяло этого сделать. Не опытные повара получают в три раза меньше и устают больше, чем Туся днями играющая в онлайн игры по своему собственному графику „работы“. Отнеся в спальню книжки, я вернулась в коридор, где среди пола валялся так и не включенный мобильник. Телефон излучал такой приятно приторный аромат краски, напоминая мне запах кожи во время поцелуя с незнакомцем. Я притулила его к лицу и подобно таксикоманке дышала этим запахом, обнаружив в нем нотки мужских приторных духов. Манящий запах остался и на руках. При таком воспоминании прошлое словно ожило и перенесло меня в свою рутину. Щеки покрылись румянцем, губы поползли в широкой улыбке, а язык провел по нижней губе, напоминая, как приятный поцелуй. Что я себе тут позволяю? Да этот хам так целовался умело с такой практикой большой. Небось, я для него очередная игрушка или как в случаи с Картошкой спор. Кто мне дал право отвечать на поцелуй с незнакомцем и со дня на день вспоминать, а после решить это нормой? Я тронулась, сошла с ума, обезумела раз подпустила к своим губам парня и ломаю собственные стереотипы. Можете меня считать старомодной девой, из моей любимой эпохи Возрождения, или просто перепуганной девкой, но для меня поцелуй — это важный шаг в отношениях. Поцелуй — это жест перехода от детских наивных общений к взрослому более серьезному этапу. Смена момента от ванильного растягивания времени разговорами к наслаждению друг другом. Мое английское воспитание не позволяющее целовать всех подряд и вешаться на шею парням, и теперь съедает мою совесть, грызет, как белка орешки. Параллельно с угрызением совести, я, вспоминая его губы возле моих, чувствую себя бесстыдно счастливой. Двоякое чувство и радоваться, и укорять себя живет параллельно и ни одно с них уступать другому не собирается. За входящей дверью послышался звук приехавшего лифта. Наверное, Наташка добралась, пока я тут, как зачарованная, смотрела на рисунок подброшенного мне телефона. На лестничной площадке послышался смех и шуршанье пакета. Пумбочка фырча и высоко прогнув спинку, стала на дыбы, готовясь расцарапать людишек за дверью. На несколько секунд шорохи стихли и усилились через пару минут с добавлением толчков в дверь. Что там такое происходит? Я даже забеспокоилась и медленно шагая пошла открывать двери, предварительно не посмотрев в глазок. Ох, ну почему я только не посмотрела в этой глазок? Я такая бесстрашная открываю эти двери и на тебе подруга подарок! Когда я резко открыла дверь во внутреннюю сторону, произошло сразу несколько событий: послышался мужской крик: „Что случилось?“, после Наташкино верещание: „Аааа!“ и меня накрыла большая масса, повалив с ног на пол, тело отозвалось пронзительной болью, дыхание уменьшилось, но сердце стучало с бешенной скоростью. Удар головой об пол прозвучал несколько раз и отдал истомной болью в задней и височной части. Череп словно раскалывался на части, потеряв координацию глаз, соображение ситуации, а взамен я получила боль и тошноту. Оказывается, смешки и шорохи за дверью были не что иным, как поцелуи Наташи с бородачем. У меня не было сил сбросить их с себя и оттолкнуть их. Они, оперившись на дверь, занимались обменом слюни, а когда я резко открыла — парочка потеряла баланс и ввалились в квартиру уже в горизонтальном положении, по дороге сбив меня с ног и оторвав входную ручку. Тимон с Пумбой насторожено наблюдали за нашим бутербродиком: внизу в позе звездочки и бегающими глазами в разные стороны — я, следующий слой — Наташка, а сверху с криками: „Больше куча лучше“ — Женька. Верхний слой бутерброда еще гордо не понимал что случилось, но уже искал позитив в ситуации и тянул за щеки Тусю, подругу это раздражало с бешенной силой. Ее не заботило, что она лежит на человеку, продолжала отвоевывать свои щеки с загребущих рук парня, то и дело, попадая локтями мне в ребра, нос, руки, куда не попади. — Аааа, больно! — Еле смогла выдавить из себя, голос вышел жалостный и не понятный. Болело все тело, особенно голова. В глазах потемнело и даже казалось, что птички летают сверху, непонятный гудящий звук громким эхом прокатился по телу и остался звонить в ушах. Эти двое так и не обратили на меня внимания, продолжая биться за право держаться за щеки Наташки. Вот уже вечные клоуны! Откуда только в моей подруги сколько детства просыпаемся рядом с этим на вид джентльменом? Дверь лифта снова цокнула и открылась. На небольшой площадке появились, как я поняла по голосам и стукам каблуков, два курьера и девушка. Один вывернул голову набок держа три пакета быстрой еды из фаст-фуда и четыре пиццы, пытался рассмотреть картину „Бутерброд“, ошеломленными глазами. Домка, обнимая Ольку за плечи и проговаривая: „Я не понимаю, почему ты не хочешь меня взять с вами? Я тебе конечно не Ванно, милая, но я ж твой так сказать…“, Барби не дала ему договорить и закрыв его рот, указала пальцем в нашу сторону. Домка непонимающе проследил за ее рукой, повернув в нашу сторону голову и узнав в верхнем слое бутерброда Женьку, побежал помочь подняться. Хоть кто-то стал делать первые шаги в освобождении меня. Да потянул он за плечи так сильно бородача, что Наташка несколько раз обругала „спасителя“ подобно сапожнику и рассказала самые неожиданные стороны и черты характера парня, пользуясь собственной логикой и проницательностью злости. Хотела я б должно написать, но в телеку такие моменты запиливают, в книгах зарисовывают цензурой, а зачем мне такое писать в дневник? Домна, поднимая Евгения, не учел, что тот держит зубами за скулу Наташку. За свою доброту парень получил вместо „спасибо“ в конце словарной десятиминутной характеристики удар в живот с ноги моей подругой. Оля с распущенными бело — синими волосами быстро побежала ко мне в слоих синеньких мокасинах, последнее, что я помню — истерический голос девушки: — С тобой все в порядке? Что тут происходит? Димочка, Женечка, мои мальчики, мамочки, вызывайте скорую помощь. А после душераздирающий крик Наташи и звук падения тела на пол. Мое сознание помутнело. Я провалилась в обморок и начала наблюдать за этой картиной как призрак. В открытом дверном проеме лежит мое тело, через метр тоже осваивает местный пол коридора — Юрьева. Надо мной склонилась Олька, копошась в сумке в поиске салфеток, чтобы вытереть мой окровавленный нос. Женька медленно взял на руки Наташу, осмотрев ее, потом меня. Он, наверное, не понял в магазине о боязни крови моей подругой, пока они меня не умоют она так и будет приходить в себя и снова падать. Кто бы подумал, что такая боевая девица боится даже самой маленькой капельки крови. — Что с ними? — С расширенными зрачками спросил Женька, набирая дрожащими руками номер скорой. — У Алисы похоже на сотрясение, — осматривая голову на предмет ушибов и крови, волнующим голосом ответила сине-белая блондинка. — Это я виноват, — набирая в очередной раз номер скорой, где не собирались отвечать, проговорил Евгений Олегович, — Почемы ты думаешь, что сотрясение? — Гайка два дня назад тоже ушиблась, и …. — Она посмотрела на Женьку и перевела тему: — А Наташа… я не знаю, она не ушиблась. Только синяк на шеи — я без понятия. — Оля повернула голову к Домке, — как ты там говорил? Что ты типо мой муж? Так вот, может, ты ему позвонишь? Я сама боюсь и не хочу с ним говорить. Он винит меня во всем… — Я тоже попал князю в немилостыню, — Искривил отвращение на лице Домка, — Он балбес упрямый, думает, что я с ней на свидании были и не хочет ничего слышать. Берет трубку и ложит. Я его несколько раз в клубе видел, каждый раз с новой девчонкой, — Он бережно поднял меня на руки и понес в спальню, а за ним Женька с Наташей, — Мне нужно было отвлечь Алису тогда и попробовать подружится. — Ища в кармане что-то, злой интонацией произносил Домка, — Гайка рассказала о ее характере. Мы все тут понимаем, что князь без нашей помощи получит поворот отворот от нее и снова станет тем бездушным мужчиной. — Я с ним об этом поговорю, но ты знаешь, он ни с кем не говорит, — Пообещал Домке Женька, набирая в восьмой раз номер скорой, только уложив Наташку на кровать. Домна, подняв трубку к уху, отошел подальше. На том конце провода ответили с пятого раза знакомым приятным мне непонятно откуда баритоном: — Что тебе нужно? Я занят! — Следом послышались тяжелое дыхание, как во время пробежки. — Снова развлекаешься с очередной малышкой? — Сильно сжимая кулаки, спросил Домка, но его лицо с закрытыми глазами показывало „не отвечай только да“. — У тебя есть десять секунд или я ложу трубку, друг! Я на тебя зол. Домна шепотом притулив к губам отверстие с микрофоном телефона прговорил, чтобы не слышали остальные, продолжал говорить спокойным голосом: — Алиса попала в неприятную историю… — Вот ты же ее катаешь по нашим пабам — вот и реши… — дыхание в трубке участилось, на заднем фоне послышался голос девушки, пытающейся обратить внимания друга Домки на себя. — Перестань нести чушь! Ты ей нужен. Слушай, сделай это не для меня, а для Алисы, — Закричал от злости Домка, во всей силой сжав телефон, аж послышался глуховатый, тональный скрип задней панели. На другом конце провода голос резко изменился с небрежного к нервному, парень забыл на миг о злости на Домку: — С ней все в порядке? — Нам с Понкой и Птичкой, кажется, что у нее сильное сотрясение. Пришли к ней домой быстро парочку врачей. Женька пробует вызвать скорую, но там трубку не берут…Шарлатаны хреновы! — Сейчас пришлю и сам подъеду. Спустишься вниз к бабульке на первый этаж — расскажешь. — Кстати, у нее в руках белый телефон. Неужели включила? — Вмешался в разговор Женька, притуливая ухо с другой стороны к телефону. — Не знаю. Мне отчет о доставке смс не пришел. — И парень на том конце, перед тем как положить трубку, сказал: — Валя, ой, Лена, а да, точно Яна… или как тебя там? Мне надо уехать…Да, она важнее тебя…Мож плакать, слезы не помогут. Тебя поцеловать? Денег оставить?… Хорошо, не буду, но номер и все я оплачу, будь тут сколько хочешь. Домка бросил свой телефон об пол, разбив экран об ножку кровати. — Что? — Поднимая голову, спросила Ольга. — Он же сухарь даже не помнит их имени, ведет с себя как эгоист и невежда. Почему они все прощают ему? — На него нельзя долго обижаться, — Олька довольно улыбнулась, — Ты ж его знаешь! Женька подошел по-братски похлопал по плечу Домку: — Я попрошу в отца открыть им реабилитационный центр и назначить тебя президентом клуба бросивших девушек, бро. Вот Ольга будет там психологом… — А не полетел бы ты отсюда, Птичка? — обиженно, но с юмором перебил Женьку Домка. — Без своего гнезда не летаю! — Димитрий взъерошил брату волосы и рефлекторно уклонился от возможно удара в ответ. Лифт снова стукнул и тот нежный баритон окликнул: „Можно?“. Когда я очнулась от противного запаха нашатыря в своей кровати надо мной сидела Оля и два человека в белом халате, шапках и в масках. Последнее, что помнила голова, как звонила узнать мой домашний адрес Туся и пообещала быть через пять минут. Глаза я открыла не сразу, издав первый стон от ломающей голову боли на части, Ольга обратилась к одному из мужчин в халатах: — Вам нужно уходить, не стоит задерживаться. Дальше мы сами справимся. Я поняла все инструкции, только мне не понятен список лекарств. Подождете меня на первом? Врач ничего не сказал, судя по размытому пятну вместо его головы, то пятно согласно кивнуло. Я продолжала изучать обстановку вокруг себя. Нащупав рукой рядом лежащего человека, медленно повернула голову. Черное пятно показывало очертания валяющейся рядом Наташки. — Ты уже оккупировала и мою кровать? — но в ответ Туся не пошевелилась и даже не сказала и слова, — Что с ней? — Сквозь боль выговорила я, не понимая: откуда эта боль и что происходит. — Она все время падает в обморок. Мы не можем понять почему? — Взволновано спросил Женька в один голос с Ольгой. Последней я же неделю назад говорила об этом или она, снимая бандану, воспоминания в ней оставляет? Наташка с помощью врача пришла в себя и открыла глаза, издав вопль с неразборчивыми буквами, снова провалилась в небытие: — Кро… — Она боится вида крови. — С трудом расшифровала я врачам каждое слово шепотом. Все как один дружно рассмеялись. Даже врач, давая Тусе очередную дозу нашатыря под нос. Очнувшись, Наташка уже не смотрела в мою сторону, а Ольга продолжала беспокоиться: — Что тут случилось? — Я позвонила Алисе, напросилась к ней в гости, понимаешь, мне стыдно ехать домой перед Юрой и Асей, а Алекс меня б подкалывал при каждом возможном случае за этой футболки с зелеными волосатыми покемонами и в семейных трусах. — Я перевела дыхание, а Наташка, осмелев, стала поворачивать голову ко мне: — Потом этот тарантул бородатый поцеловал в лифте меня, я вырывалась до самых дверей Алисы, как могла. — В этот момент один с врачей недовольно хмыкнул, но она не обратила никакого внимания на это, — Дверь открылась и мы упали на нее. — У тебя сотрясение. — Гордо подвела итог Ольга, тыкая пальцем в меня, — Теперь будем жить с врачами у тебя дома. Вижу тут мало кроватей, так что мы распределимся по группам, а один с этих докторов первые два дня поживет у тебя в гостиной. Он про тебя позаботится, обещаю. Ты не против! — Не надо! — Мне стало неловко утруждать и доктора, и Ольгу и еще одно „но“ это финансовая сторона. Больше всего, как нелепо, я волновалась, что из-за сотрясения работа у Ванно мне не светит. — Тебя спрашивали? — Поинтересовался Женька, целуя в лоб свою черноволосую уверенную принцессу. — Да. — Это было утверждение, — хихикнула Наташка. — Ну, вот и славно. — Закончила дискуссию Ольга, поправляя шапку рядом стоящему врачу. А как же Ванно? Что я тут пропустила? Ближе к ночи Наташка оклемалась и пришла в себя — охамела. Пока я прощалась с Олей, она же первым решительным шагом предприняла попытку вытолкать нового ухажера за входные двери моей квартиры вместе за Поночкой. Не обошлось без применения грубой, не чуждой силой для любой девушки, а больше подходящей африканскому бульдозеру. Ей стоит прекращать смотреть любимые боевики, а то Хоттаб будет ее любимой грушей до последних дней вместе. „Я не спешу домой!“ — Заверял бушующую Юрьеву Женька, пока она тащила его за ногу по коридору. Тимону нравилась эта сценка, каждые десять секунд он с разгона прыгал на орущего парня и кусал его за что успевал, и по — быстрому скрывался. Одну с попыток кот прокусил палец до крови. Женька, воспользовавшись случаем, сделал вид, что согласен сам уйти, но только подруга поверила и обернулась к нему лицом — показал свой пораненный истекающий палец. Довольный фобией подруги, он на ходу успел подловить падающую истеричку и принес в обморочном состоянии назад в постель, уложа рядом со мной. Вот так в следующий час парень понял, что даже во время поцелуя его девушка возмущается, нашел выход с этой ситуации — показывал палец с кровью. Сколько было истерики, когда злая амфибия приходила в себя! — Будешь злиться, милая, я после свадьбы куплю пакетики донорской крови и развешу по дому, будет мой оберег, как чеснок от вампиров, как для тебя кровь от длинного носа! — Он у меня не длинный! — Да, он у тебя ни че, средний. — И вообще какой свадьбы? Можешь даже и не мечтать! — Через два месяца наша свадьба. — Нет. — Что нет? — Я не согласна. — Хорошо, через месяц. — Я не выйду за тебя. — Да кто тебя спрашивает? Палец уколол — показал — повес в Загс. Кстати, потом и развод я тебя таким же способом не дам! — Он довольно улыбнулся своей идеей, пока Наташка предпринимала попытки его ударить коленом в спину. После издевательства над фобией подруги, Женька все-таки осознавал это не нормальным поведением, но поделать с собой ни чего не мог — его ситуация забавляла. Они с Туськой достойны один одного. Наташка любит бесить мир и получает от этого массу удовольствия, Женьке же нравится бесить ее — идеальный дует! Только после шуток Женьки про свадьбу в моей больной голове появилась картина с их детьми. Это страшное зрелище, если соединить этих двух в одну гремучую смесь. — Я хочу посплетничать с ней, — Наташка ткнула пальцем мне в лоб, оставив там красное пятно. — Хорошо, я уйду, но врач мне потом все расскажет! — Он снова показал Наташке кровавый палец и написал записку: „Раз-раз! Проверка связи! Не злись, хомяк, преждевременные морщины появятся! Зачем мне жена с морщинами? Завтра пришлю извинений килограммами, напиши, что хочешь из вкусняшек смс-кой и сколько, а лучше позвони. П.С. Не буду тебя целовать, вдруг твоя фобия заразна? П.С. Я Вас, мадам, укусил за нос и обслюнявил глаз: DD“ Следом за Наташкиным Женей в коридор лестничной площадки вышел доктор. — Чучундра Хоттаб ушел? — Поинтересовалась Наташка, приходя в себя и зыркая глазами по комнате. — Он тебе записку оставил, — подруга тут же прогнулась к ней, вместо того, чтоб злится, как обычно — поцеловала бумажку, и стала искать свой телефон, — Алис, можно я твой мобильник возьму? — У меня нет номера Женьки. — Да она на записке оставила такие губы! Что ни есть засосала записку! Не ожидала такого поворота. — Я его помню наизусть. — Наташка перевела очи на мое без эмоциональное лицо: — Только молчи и не спрашивай. Где твой телефон? — Не знаю, я не помню. Планшет на кухне — позвони с него. Смуглянка так долго копошилась на кухне, я даже успела уснуть и проснутся минут через двадцать, когда врач зашел посмотреть все ли хорошо, бережно одел аппарат для измерения давления мне на руку, скользя противными, вонючими медицинскими перчатками по руке. — Я нашла твой телефон! — возвышенными нотами с коридора объявила Ната, — Когда ты успела купить новый? — врываясь в комнату подскоками, криком спросила она, крик отдался эхом в голове, но доктор выдержанно промолчал, просверлив ее ярко-зелеными неестественными глазами. Да этой чудный доктор — просто душка, он все время молчит и смотрит. Оля его потому и вызвала интересно? — Ой, прости, — показывая белый телефон, извинилась Юрьева, высыпая содержимое моего холодильника мне на кровать, принесенного ею подоле футболки. — Ты его включила? — больше головной боли, я боялась включить этот телефон и увидеть там очередное послание от неизвестного. Внутри еще не определившись: поддаться соблазну поцелуя и сдаться бабочкам в плен или быть собой. — Агась! Почему ты отключаешь телефон? — Наташка настойчиво смотрела в экран, — А? — Это не мой! Выключи его и выкини в урну. — и мысленно добавила: „если что — вытащу“. Боль била в виски, доктор провел вонючими перчатками мне по голове, как мама ребенка гладит — утешая, и, странно, мне это помогло, тепло пробежало током по телу, снимая боль. Я тяжело улыбнулась, через силу улыбнулась человеку, прикованному ко мне взрослой девочке приглядывать за каждым шагом. В знак благодарности, казалось, он под маской тоже улыбнулся, но глаза еще плохо фокусировались. — Оу! Расскажешь? — Туся, поднося телефон к уху, хлюпнулась на кровать со всей дури, что жила в ее глупой голове, я даже решила — второе сотрясение. — Голова болит, я спать хочу. И вообще: отстаньте все от меня! Дайте поспать и подумать над телефоном! Я неделю убегала от парня и от своих увлеченных бабочек поцелуем, а оказывает, этот парень, часть этого парня, ждала меня в моей квартире. Кто там такой шутник сверху заставил меня думать в нем, сама не знаю о ком? — А да, мне доктор сказал, — она посмотрела на врача, — Не, не этот — другой, — Ната написала Женьке смс, тот не брал трубки, — Так вот, тебе снотворное дают. Спи, моя маленькая! — и она, как над ребенком наклонилась и поцеловала меня в щеку, — Люблю тебя. Прости. — Что? — Прости, что так тебя ударила. Я не хотела. Женька сейчас пришлет мне одежду и машину, я переоденусь и поеду домой, завтра утром вернусь или Алекса пришлю, — она коварно уставилась на меня, подкидывая вверх и ловя телефон, — Он — скучает. Молчаливый доктор убрал от меня лекарство, волнительно отлаживая его на столик возле камина. Я через силу протянула руку вниз к полу и схватила в ладонь подушку, дабы кинуть в подругу, но передумала. — Да ты у нас девочка фурор! Алешка запал — поцеловал (а он редко втюривается!), актер (раз ты мне не говоришь кто это) — поцеловал, а байкер твой тебя не целовал? Оля с ним шептались об этом, но я ничего не поняла, потому что тут кто-то богиня кровавый нос! — она попыталась мне в рот запихнуть селедку с пластиковой упаковки, чтоб я не смогла ответить. — Утютю! Римский профиль заговорил! — У Наташки был пунк насчет ее носика, ей казалось, что он похож на клюв, но на самом деле он довольно небольшой и женственный. — Ни кого я не целовала! — Агась! Я же видела! — Лешу просто в спину кто-то двинул, он споткнулся, так вышло. Мы же тебе говорили! — Наташка, конечно, верила мне, но достать свою подругу до белой горячки — дело чести. — Пантомимист черненький тоже споткнулся? — В этот момент не только Туся сама от себя рассмеялась, загнав меня в красную краску, но и врач закашлялся. Представляю, что он там решил обо мне в голове, стоя к нам спиной, набирая очередную дозу снотворного. — Да вы как две пиявки присосались, — все не успокаивалась Туся, — Если б не Олька, вы установили мировой рекорд по длительности поцелуя! Он хоть хорошо целуется? — Отлично, таись нет, плохо! Он просто извращенец. — А байкер тоже споткнулся или просто извращенец? — Его лицо ближе двадцати сантиметров моего даже в помине не было! Он спросил: почему я расплакалась, и предложил развеять слезы на ветру, я отобрала байк, и мы, как друзья, поехали прямо, бензин закончился и пришлось остановилась. Напротив заправки был караоке бар, мы посидели, я переобулась и все! В чем проблема? — Не верю. — Провоцировала меня Наташка, изучая страничку в „Вконтакте“ Женьки. — По трассе и в баре были камеры — флаг в руки, проверяй. — Помогло? — Хихикая спросила Наташка, когда я уже собиралась устроить молчаливый бойкот, моля себя запомнить причину обиды, а не как всегда взять трубку и только тогда понять, что я еще строю из себя обиженную девочку. — Что? — Я тебя отвлекла от боли? — Иди ты… погуляй…. — А ведь правда помогло отвлечься от головной боли! Пускай и таким противным способом — ссорой с одной с любимых подруг, но это действует. В двери позвонили три раза, ненавижу уже свой звонок, от него голова болит еще больше, и Туся поспешила попрощаться: — Только не обижайся, мне просто очень нужно взять переодевачку, тем более ты поспишь, и этот доктор останется приглядывать. Только чур тебя с ним целоваться Мисс Присосись Пиявка „нечаянно и негаданно“. — Давай, брысь, отсюда! И я хочу знать: какого лысого ты целую неделю была у того бородатого парня? Та, что не собиралась никуда идти! — Туся сквозь смех сделала удивленное лицо, расширив глаза до невозможности и убежала, обещав рассказать все в деталях по возврату ко мне. С трудом и помощью доктора, я перевернулась на левый бок, укрылась полностью в одеяло, закрыв глаза. Под действием успокаивающего, обезболивающего и снотворного уснуть было легко и просто. Алиса уснула быстро, едва закрыв тяжелые веки, время от времени добродушно улыбаясь сну, удачно подаренного Лорой рыжеволосой пострадавшей девушке от влюбленной парочки. Маленькая купидонша в алом платьице с накрахмаленным низом сидела в кресло качалке, как охранник, кусая ногтевую пластинку на мизинце в раздраженно-возмущенном состоянии на себя ж саму. Неделю жена ворчливого Карла, мечтающего на словах о пенсии, а на деле быть полезным — делать любимую работу — сводить пары и нарушать небесный кодекс особых любовных дел (разве законы писаны не для того, что б нарушать их отдельные пункты во имя достижения своих целей?), наблюдала за своей подопечной, лежащей в постели, скрывавшейся от внешнего мира после представления в университете. Да еще, как назло, Амур вставил палки в колеса и пытался свести девушку с веснушками на щеках с суженным. Благодаря упорной работе обоих купидонов и работе разведки, все звонки, сообщения от него были перехвачены и не доставлены. Лора привыкла к вечно мечущимися ангелами под ногами, но в конкретном случае опасалась нависшей угрозы надвигающейся со стороны. Карл, любимый старикан, тоже был такого мнения и, как обещал, при удобном случае заставил своего подопечного поцеловать девушку. Побочные эффекты проявились сразу. Алиса упала духом, пребывая в состоянии фрустрации, потерянности и самокритичности за нарушение собственных принципов. А он неделю жил не в привычном ритме в клубах с разными ненаглядно красивыми, накачанными силиконом, долгоногими девушками, не знающими себе цены и тающими перед образом мажора с поведением хама. Он всегда был с теми, полными противоположности той, что стала появляться в него перед глазами, видеться на каждом шагу, после каждого поцелуя с нимфами-красотками, взгляда на рыжий цвет, каждого запаха, похожего морскую свежесть, исходившую от Алисы в тот день. Этот парень неделю провел дома, впервые за много лет, в кругу друзей и сероволосой. Последняя целую неделю поднесено бегала по дому, приговаривая: „У нас будет все, как прежде“. Купидонша пять дней валялась рядом с Алисой, играя с Тимоном и лелея Пумбочку, делала три попытки заставить позитивно мыслить синеглазую, нарушившую личные принципы, но максимально смогла только поселить в ней двоякость мнения, пока Карл просто наблюдал за плодами своей попытки в планшет и ругался матом за лишение его любовной магии на неделю. В это утро розоволосая устала сидеть на земле и отлучилась вверх проведать свой домик в виде зеленого гриба высоко в небе. Если б она только знала, как придется туго ее любимой девочке — не бросила. Теперь остается только посылать приятные сны и ждать выздоровления Алисы, коря себя. Дверь комнаты открылась, Лора с большим удивлением посмотрела на врача, смотрящего на спящую пациентку и снимающего при этом защитную маску и докторскую шапку. — С ума сойти! — завопила маленькая девушка, выполняющая волю зова любви, закрывая себе рот ладонями, вглядываясь в темноту. Парень медленно подошел к кровати, сел рядом на пол и стал через темноту всматриваться в черты лица молодой леди. Алиса чувствовала на себе внимание и улыбалась еще с большей силой сну, протянув руку в направлении к лицу парня от которого веяло легким нежным ароматом мужских духов с отдаленным привкусом ванили. — Ты спишь? — чуть шевеля губами, спросил он, боясь услышать ответ на свой вопрос. Лора принялась махать рукой в их сторону и посылать воздушные поцелуи, зная, сейчас за этим наблюдает ее муж и хочет заглянуть на „огонек“. Карл не заставил себя долго ждать, плюхнулся с потолка рядом с женой. На его левой руке виднелся циферблат с отсчетом времени до возвращения полных возможностей, сейчас часы показали два дня и восемь часов. Ответом врачу оказалась тишина, несомненно, порадовавшая парня. Его рука тут же провела по щеке рыжеволосой, а губы безмолвно жестикулировали фразу: „Прости меня, не думал, что эти двое тебя угробят. Птицу бородатую я уже наказал. Просто хотел узнать: нашла ли ты мой телефон, поэтому и попросил Гаичку приехать к тебе. Если б я только знал, что она притащит всю эту компанию к тебе…“. — Видишь? — спросила у мужа, убирая мизинец ото рта, меняя его на очередную порцию „Монпансье“, купидонша, — Они не безнадежны, она его чувствует. — Она же не спит. — Хмыкнул карлик со стрижкой вспышкой, отбирая одну конфету с рук жены и подкидывая ее вверх, чтоб поймать на лету ртом. — Угу, но она так не считает, верит в сон, и это главное. — Довольно разжёвывая пахучий апельсиновый карамельный шедевр от людей, ответила Лорка. Лже-доктор провел кольцом с драконом, обматывающего хвостом вокруг пальца, по губам девушки и отпрянул назад. Алиса встревожено улыбнулась и взмахнула глазами так быстро, что Лора тут же добавила ей эффекта сна. Вот уж эти особые купидоны! Крутят людьми как хотят! Обычному ангелу, исполняющему приказы свыше, не дано и четверть этого. Рыжая тяжело вздохнула и больше не открывала глаз, но парень испугался своей смелости и решительности подменятся с врачом на два часа. Он, которого Карл без перестану называл самыми отвратительными словами на всех языках мира в том числе на забытых и стародавних, достал такой точно телефон, как на прикроватной тумбочке и написав смс на неподписанный номер, решил уйти. Супруги купидоны, не видимые людям, уловили от него боязнь обнаружения, страх не избавится от этой девицы в мыслях и горечь. Последнее с чем связанно мог сказать только старикан в подтяжках, имея свою силу в полной мере, сейчас он мог только читать его мысли. — Поцелуй меня. — Прошептала Алиса, переворачиваясь на спину, заставив тело своего гостя занеметь. — Я сказала: поцелуй меня! — Еще более требовательно и громче настояла курносая, не понимая, что ей это не снится. Парень не шелохнулся. В нем боролись: хочу, опасаюсь и нельзя. Первое движение — взмах ресниц, пушистых светлых ресниц, глаза проверили, где находится. Во-первых, хотелось целовать, притронутся к ее коралловым мягким губам, быть ближе. К губам, о которых он так мечтает (днями и ночами с рядом другими девчатами) и которые так ненавидит за свою притягательность, за тот поцелуй, пьянивший разум, как молодое вино. Он никогда не придавал значение поцелуям, пока под гримом пантомимиста не притронулся к ее губам, так бережно, как по одуванчику проводят дети, чтоб не рассыпать бутон, он впервые хотел просто увидеть девушку, сидеть рядом, обнимая и выполняя все капризы. Влюбился? Парень и сам не знал, как это назвать и не понимал своих поступков, действия в противоречие своему разуму. Только в одном был уверен: если он робеет, подойди познакомиться, волновался, говоря по телефону в роли менеджера музыкального магазина, не только из-за собранной информации о ней его заботливыми друзьями и белокуро-сероволосой девушкой, а и по внутреннему упрямому щелчку и ничего умней не придумал, как начать с малого — подкинуть телефон. Во-вторых, опасался, что Алиса проснется, увидит незнакомого парня и вызовет милицию, снизив его шансы на минус пятисот градусов Цельсия. А еще… он строго запретил себе понимать насколько хочет быть с ней, насколько сходит с ума от девушки, потерять безразличный облик, маску, которую он придумал и удачно использовал. — Я не понимаю, — прошептала Алиса с открытыми глазами, — Если передо мной стоит тот парень с милым голосом, что звонил и, как я и думала, он оказался симпатичным, почему тогда он не хочет меня поцеловать? Это же мой сон и я тут командую! Парень улыбнулся, пряча телефон в задний карман. Доктор предупреждал о возможном потери осознания, где находится пациентка. — Лорисиента, — прошептал завороженно Карл на ухо жене, которая играла с колючим шариком, — Не делай этого, если тебя тоже лишат магии — мы проиграем Амуру. — Что? — у Лоры затряслись руки, — А! Дак… тьху!.. Это не я! Не понимаю, что происходит? Карл пожал плечами и довольно улыбнулся, пожиная дары своего труда. — Ты хочешь, чтоб я тебя поцеловал? — нежный баритон раздался трижды эхом по комнате, осветленной луной. — Почему в моем сне не делается того, что я хочу? — обидчиво спросила Алиса, сжимая глаза от головной боли, — Даже во сне болит голова! Парень тихонько подошел к кровати, опустился на корточки и бережно, волнуясь, провел рукой по голове, шепча: — Так лучше? Девушка согласно кивнула глазами и прошептала: — Жаль, я никогда не запоминаю снов! — Никогда — никогда? Она снова только кивнула глазами. — Тогда можно я похозяйничаю в твоем сне? — Алисе непонимающе одарила его взглядом, но согласно кивнула, протянула, сжав губы „уммм“ от боли ломающей тело. — Закрой глаза, бусинка. — Почему бусинка? Я что толстая, как мячик? — по-детски наивно спросила рыжеволосая, смеша парня и привлекая его внимание еще больше. — Предположим, первый раз, когда я тебя увидел, я зацепил тебя, и рассыпал твое жемчужное колье, а ты еще тогда извинилась, не смотря мне в глаза. Лора довольно потрепала старичка за волосы и протянула вверх девять пальцев. — С тебя букет роз! Девять! — Когда это было? — не понимал Карл. — Вспоминай старик или жди, пока он ей в следующий раз расскажет. Карл по привычке вытянул язык и переместился прочь с комнаты. — Закрой глаза. — Целуя руку Алисы, попросил мальчишка. — Зачем закрывать глаза во сне? — риторически поинтересовалась Алиса, выполняя просьбу. — Я расскажу тебе сказку, и голова перестанет болеть, — парнишка пересел на краешек кровати и продолжил водить рукой по разбросанным по всей кровати волосам девушки с блаженно закрытыми глазами. — Жил был царь, да царь был насколько богат, что не знал, куда свои деньги девать. У царя была царица, привезенная по заказу, красоты небесной с ирландскими чертами лица, хотя светловолосая, худощавая, хозяйка очага и художница. Да, царица была и рада своему замужеству — рисовать могла днями, песни петь и не нуждаться ни чем, только было одно „но“, она должна во всем повиноваться. В последний день зимы, февраль, родила девица господину батюшке сынка, а спустя еще пять лет — у него появилось еще две доченьки, копии мамочки. Сыном тогда восхищались все в округе: сестер любил, лелеял и играл с ними, учил иностранные языки, любил кататься на велосипеде и рисовал, как и мать, да только царь считал это делами не достойными настоящего мужчины. По исполнению восемнадцати лет, царь батюшка отдал Василия служить, дабы дурь с головы прогнать. — Мне не нравится имя Вася, — приоткрывая глаза, сказала Алиса. — Как скажешь. Матвей отслужив два года в славном полку грозного воевода, собирая вещи он домой, получил письмо с мольбой от сестры родной: „Приезжай, скорее мчись, тут отец гнев на мне сместил!“. Парень, славный малый, знал, как царь лютует грозно и не жалеет ни жену, ни дочерей, под руку попадавших и помчал скорей спасать милых девушек домой. Переступив порог родного дома пахнущего вечно городской суетой … Парень замолчал и прибрал руку с волос девушки. Она уснула, тяжело дыша и всхлипывая. Он посмотрел на циферблат своего роликса и медленно направился к двери, оглядываясь. Ноги не хотели уходить, как и ум, просили остаться и успокаивать девушку, прогоняя боль и плохие сны. Вот так просто сидеть, рассказывать сказки и быть другим собой, таким, которого он сам себя не знал до нынче. Он не понимал, как девушка, сама не стараясь, меняет его мировоззрение, делала более мягким, человеком с принципами и желанием быть лучше. В его плеере все чаще играла песня со строчкой: „Думай обо мне лучше и может я действительно стану таким?“ неизвестной ему группы. И главное, его это раздражало, выводило с себя, когда он задумывался, что будет при долгом времяпровождением с ней вместе, как он изменится? — Так не правильно уходить! Я не люблю, когда уходят по-американски — не попрощавшись. — Алиса перевернулась на левый бок, положив руки под голову, — Поцелуй меня. Светловолосый парень вернулся назад, наклонился над девушкой и чмокнул ее в губы, быстро отклонившись, чтоб ее руки не обвили его шею, иначе будет сложно себя сдерживать от животного желая целовать ее днями напролет. — Ты сделал это, как ребенок. Хочу поцелуя! — закапризничала Алиса, протягивая руки в сторону уходящего парня. — Бусинка, я сейчас сделал второй взрослый поступок завсегда. Мне пора, — он набрал полные легкие воздуха смешанного с медицинским спиртом, бурбоном и лекарствами, наполняющими комнату, добавил: — Если запомнишь наш совместный сон — ты знаешь, где меня найти. У тебя есть подсказка. — Где? — Крикнула вслед Алиса, пропавшему с ее вида образу и тут же уснула под руководством Лоры, летающей над постелью и произносящей заклинания снятия боли, защиты от ангелов и поиска старикана мужа Карла. До утра девушка спала непробудным сном, не слыша, как настоящий доктор вернулся в квартиру и проведывал пациенту три раза. Зубная и головная боль — самые противные вещи придуманные шутниками на небе во время изобретения нового организма, поселяемого на землю — человека. Я проснулась в половине двенадцатого от громких криков под ухом: „Я тебе покажу, как побеждать, амеба локаторная!“, адресованных Наташкой в сторону моих ног. Подруга не скучала, находясь у меня уже третий час, заставила врача перенести телевизор с прихожей в спальню и заботливо привезла свою приставку с шестью джойстиками, отказавшись комментировать — зачем сколько. С другой от меня стороны в кресле качалке сидел доктор, посматривая то на черноволосую, то на телевизор, глазами извиняясь перед мною, но продолжая играть с Наташкой в гоночки, пока мое зрение не пришло в норму, не могу сказать точно какие, ибо звук с лучших намерений был выключен. — Проснулась? — завизжала Туся, проигрывая своему напарнику и размахивая джойстиком в разные стороны, словно она в жизни оседлала машину и является гонщиком мирового уровня, — Эй, док, сделай ей укол! Пускай поспит! — Не, еще надо проверить Алису! — грубым низким басом отозвался доктор, добавив, что его зовут Сергей Кириллович, но можно просто Серега. Сегодня доктор был не во врачебной форме: без халата, защитной маски и дурацкого белого колпачка. Сфокусировав зрение на сидящем парне в кресле качалке, я искрение пыталась не рассмеяться, прикрывая рот одеялом. Доктор выглядел, как один из героев мультика „Три поросенка“: пухленький, как новорожденное дите, круглолицый, выпученные серо-зеленые глаза, нос пятачком с сильно вздернутым краешком, когда он сидел на стуле — пузо сидело у него на коленях. Одетый в темных джинсах и бело-красную майку, плотно облегающею верхнюю часть тела. — Леша передавал тебе: „Привет, красотка! Выздоравливай быстрее, ты мне обещала составить компанию на петушиные бега и те-че-ка“, — Наташка отложила джойстик в сторону и поцеловала меня в лоб с громким противным звуком, специально сделанный подругой для усиления эффекта передачи прямой речи, — Это тоже тебе передал мой фазе, мазер. — Что за те-че-ка? — Фу! Ты не правильно ударение поставила! Это „и так далее“. Вот за что я люблю свою подругу, что перед ней можно показывать свои истинные желания, рассказывать все-все наболевшее, а еще, что есть сейчас важное, врезать этой паршивице в порыве гнева. Последнее я так и сделала: вытащила втихаря левую руку с-под одеяла, протянула к ее ляшке, обтянутой коричневыми блестящими лосинами и ущипнула, отомстив за „мазер“. Подруга взвыла, как волк на полнолуние, на все этажи дома. — Вот те и на! — потирая одной рукой больное место на ноге, возмущалась Туся, пока второй выключала консоль нового поколения. — Но, ты можешь даже не надеяться, что я обижусь и съеду! Ты живешь в центре, больная, одинокая, как я могу тебя бросить? Ты меня так просто не избавишься, козулька крутая! — пригрозила Наташка, указательным пальцем смотря вперед на корзинку со сладким, больше похожую на корзину для белья, откуда-то взявшейся в спальне, и с криком: „Оооо!“, поднялась на ноги и перескочила через мои ноги, добавляя:- Теперь ты не вырастешь, даже если в тебя положить тонну „Растишки“, пока я назад не переступлю. Я перевернулась на бок, улыбнулась солнышку и головной боли, ослабевшей сегодня в половину. Главным достижениями этого утра, которое войдет в топ пяти лучших утренних пробуждений в моей жизни, стали две вещи: рядом со мной заботливый человек — подруга, которая, хоть и корчит с себя большую железную леди с чертами сладкоежки, но никогда не даст меня в обиду, не предаст и будет рядом, даже в ущерб себе (хотя, это я уже наверное загнула), и вторая — я помню частички своего сна. Должна сказать, приятного сновидения, загоняющего в краску и вызывающего мурашки по телу, словно это было не в моем буйном воображении, а наяву. Мои губы довольно пытались расползтись в улыбке, но я тщательно пыталась сдерживаться. Для меня б запоминание любого сна стало феноменом, даже если б снилось, что я стригу овечек, большим в квадрате удивлением, но этот особенно грел изнутри и крутился перед глазами, даже открытыми. Что ж в нем было, спросите вы? Я вот так, как и сейчас, лежала на правом боку с закрытыми глазами и ругалась с головой, разрывающей на осколки от неугомонной боли в передней лобовой части и тут раздался он, голос моего умиления, успокоения, тот самый, что звонил сообщить о выигрыше (или не выигрыше, а подарке, если верить Катерине). Как и наяву, так и во сне, его голос пробивал меня до радостной дрожи, своими бархатными нотками. Открыв глаза, меня постигло разочарование — он сидел спиной к окну, единственному источнику света в комнате, и поэтому было только очертания, но мне сложно вспомнить их. Нету в жизни справедливости! Увидела его и то забыла. Ах, как же приятны прикосновения рук с легкими ароматом духов с ярко выраженным привкусом мужчины своим тонким набором сочетаний в букете восточных приторных благовоний с ванилином, не резких и не бьющих в легкие, заграждающим потоком остальные запахи комнаты. Я, вдыхая полной грудью запах своих волос, небрежно раскиданных подомной, кажется, аромат со сна оживает, и чувствую его благоухание на себе. В таких бережных красках аромата, соблазняющего голоса, нежных прикосновений его рук обычно принято переводить отношения на новый уровень. Знаете, что я сделала? Я попросила его, меня поцеловать! Поцеловать! Вот уже „Мисс Поцелуй Года“, как говорит Наташка! А он? Парень занемел от нахальной просьбы, отмахивался от меня, рассказывая сказку, чтоб я отстала, и потом чмокнул, как дите, и убежал, как мышка в норку! Я что такая пугающая баба? От меня мужик во сне сбежал! Дожилась! А если б такое наяву было? Вот переступила свои принципы и мужик такой в норку и сидит, ест морковку, приказывая: „Не ешь меня, Колобок…“. Офанареть и не жить! После такого еще и слушай нотации Юрьевой о „нужно быть современной девушкой, а не холопской вшой с хутора“! Я перевернулась на другой бок, пока доктор приготавливал очередную дозу лекарств, а подруга одной рукой управляя джойстиком, удачно и мастерски, наверное, научилась этому приему, когда руку ломала, упав с трехметрового турника на уличном чемпионате среди парней, кто больше подтянется, пока второй набирала сообщение на телефоне. — Ты кому пишешь? — поинтересовалась я, прокручивая в голове сон. — Одному черножопому кальмару Хоттабычу! — она положила телефон на кровать, схватила с вазочки виноградину, подкинула вверх и пока она ее ловила на лету, рука продолжила писать очередной ответ в пикающую аську. — Алиска ты моя! Будем думать, что я тебя сейчас обняла дружески! Я улыбнусь, представляя эту картину. Обнимать подруг больше по части Ольги, чем Юрьевой. — Не чего лыбу тянуть! Хочешь, я на тебя ноги закину, и ты такая подумаешь, что это мой приступ нежности? — Сначала помой их! — Наташка повелась на мою фразу и элегантно подняла ногу к носу, хотя, что я лгу? Совсем не элегантно, а как кобель увидевший самку и быстро бегущий к ней, — Фуууу, Юрьева! — Если что — это твой гель воняет! — доктор с любопытством смотрел на Тусю, исполняющею несколько функций сразу, но она, уловив его глаза боковым зрением, умирая в игре, на эмоциях прокричала: — Не смотри на меня так, Пятачок, или прижарю тебе бочок. Делай свои грязные дела — уколы, и даю выходной до следующих пункций, когда там они будут? — В четыре, — изучая циферблат с кукушкой, обеспокоено проговорил молодой доктор, но Наташку это не устроило: — Я, конечно, люблю свою подругу, но у меня свидание на пять, в полчетвертого приди. — Хорошо. Серега в катетер запихнул „дозу“ и радостно покинул квартиру, припевая „УуУуу“ в стиле потопающего человека. Наташка провела его глазами, сказав: „Даже если тебя переедет трижды машина — не смей опаздывать!“ и перескочила через меня в очередной раз, оседлав сверху одеяло, валяющегося на голеностопах, как лошадку. — Ты у меня не хочешь спросить, как я докатилась до такой жизни? — поинтересовалась смуглянка, ее распирало от радости и уверенности. — Нет. Не хочу. — Я проговорила ей на зло, вытаскивая онемевшие ноги от ее веса, моим костяшкам не нравилось преднамеренное издевательство. — Отлично! А я все-равно расскажу… Кто бы сомневался? И Наташка поведала мне историю, как она попала в узурпаторские лапы своего новоиспеченного друга, парнем Юрьева, не решилась назвать милого бородача, объяснив: „Он не предлагал встречаться!“, хотя при этом она у него неделю прожила, в рассказе преувеличив мне, пояснив: „меня насильно держали и не ржи, как конь Пржевальского!“ и сама залилась озорным смешком, слышным через открытое окно на несколько кварталов. Наталья в тот день, попрощавшись на остановке с Алисой и Поночкой, пожелав всех добрых слов Оли за предоставленную халяву в кафе и два кило торта с собой, поехала с одноклассницей Миленой домой. В салоне авто стоял стойкий аромат лилий, вызывающей у хозяйки восторг, а у ее спутницы словестный запас не цензуры. От доброты душевной полного желудка, она не стала спрашивать у блондинки свои ли у нее детали тела или мастерский подход врача, заранее знав ответы, уткнулась в экран мобильного, занялась форумами. Около шести часов десяти минут к седьмому часу Милен остановила машину и прокуренным басовитым женским голосом оповестила: — Мы на месте, — Наташка не оторвала головы, зная, что к ее дому, даже учитывая дорогу без пробок, еще ехать пятнадцать минут, подумывая, что Милена разговаривает по телефону, — Мы приехали! — Повторила блондинка, тыкая в плечо Наташу пальцем. Широко улыбнулась и нажала на сигнализацию, блокирующую все двери. Юрьева к своему горю, может, к радости или любопытства распирающего внутри: „Ждет ли бородач у ресторана? Какая у него будет реакция, когда я не приду?“, недоумевающие оглянула Милену, громко недовольно чмакнув, и перевела глаза в лобовое стекло черного внедорожника. Картина спереди, через тонированные стекла, ни как не отвечала ожиданиям и уверенности, что она на трассе к дому и придется несколько остановок еще переться на общественном транспорте или звонить „своим“ мальчикам. Здание впереди черноволоска знала хорошо и бывала в нем постоянно, но никогда не заказывала ничего кроме кофе, даже если счет оплачивали. У нее с этим связано три страха: во-первых, маленькие порции для привыкшей есть с таза, во-вторых, опозорится с этикетом перед будущим долларными донором, третье, воспользоваться всеми ложками, вилками и бокалами, лишая себя удовольствия пощупать еду руками, обмазаться пищей вокруг рта и молчать пока жуешь — нереальная задача. Можно сказать, что этот ресторан входил в пятерку, как говорила сама Ната: „Топ рассадника богатеньких и голодненьких холостячков или будущих одиноких мужчин“. Построенный шикарный ресторан „Tynis“ в прямоугольной форме с двумя этажами 1834 года стиля неоренессанса для мало известного банкира, как усадьба приема уважаемых гостей, но ближе к девяностым годам хозяин бежал со страны и отдал дом на благотворительном аукционе в треть цены. От стоянки к входу заведения вела десятиметровая дорожка, хорошенько оглядев ее, Наташка с огорчением заскрипела зубами, как бобер, хотя, даже он не мог бы повторить всю отвратительность звука, который отдался ей эхом — пронизывающей болью в деснах. Где этот самоуверенный паренек с козлиной бородкой, завязанной гривой сзади и татуироваными кистями рук в стиле биомеханики. Что эти рисунки на коже переходили в цветной рукав, Наташка узнала на второй день общения. Не честно назначать три раза свидание и самому не приходить. До этого дня самоуверенную сторону характера девушки еще не подставляли так откровенно и не заставлял колебаться. — И? — не разжимая зуб, спросила разочарованная Юрьева, медленно поворачивая голову в сторону Милены и мысленно готовясь показать, зачем она наращивает ногти и все остальные болевые известные приемы. Улыбка блондинки, не обращающей никакого внимания на свою пассажирку и красящую губы в зеркало заднего вида, только подогревала настроение боевой черноволосой. — Вот и я сижу и думаю: „И?“, — вытягивая губы уточкой, ответила она, когда Наташка уже хотела выместить на ней обиду, — И что он в тебе нашел? — А ты кто такая, что б я тебе давала полный обзор моих многочисленных плюсов? — Юрьева резко повернула в свою сторону зеркало, и оно, случайным образом, оторвалось. Глаза Милены возмущенно смотрели, как ей вручают ее ж зеркало со словами: „Так будет удобней любоваться собой, зачем ты его туда повесила?“. Отойдя молча от шока, силиконовая леди спокойно продолжила словестную перепалку с оппонентом: — Лучше начни с минусов, думаю, их побольше. — Минусы есть только у блондинок выживающих свои волосы водородом перекиси вместе с последними зародышами намеков на мозги, а я — идеал. — Наташка громко сглотнула и опечалено положила свой телефон в сумочку, даже словестная перепалка не восстанавливала ей, как обычно это бывало, настроение. Таких, как Женька, у нее было не мало, но именно этот ее продинамил. Что больше огорчало любительницу шоколада: что парень не пришел, а Милена привезла показать это или что парень засел в голове — она не понимала, тем более, отказывалась верить во второй вариант развития событий. — А…тогда понятно, — светловолосая поправила заколку — розовый бантик в волосах, — Когда мы с ним встречались, меня в Птичке бесила именно эта черта. — Наташка ошарашено посмотрела на бейбу и тут же в голове нарисовала, как эта парочка выглядела вместе, а еще их возможную свадьбу и детей, внуков, правнуков. — Птичка? — Теперь у всех детей и правнуков в голове Юрьевой появились клювы, когти и губы мамочки — беловолоски. — Это его прозвище из-за фамилии. — И какая фамилия у Хоттабыча? — Птичья. — Наташка перебрала в голове все известные птичьи фамилии, каждую примеряв к своему имени рефлексивно: Ворон, Соколов, Кукушкин, Грачев, Гусин, Тетерин, Чайкин, Щеголов и поняла, что нет ничего страшного в таком сочетании, хотя, Кукушкиной ей быть не хотелось, если что. — Ты так хорошо умеешь рассказывать, — съязвила Наташка, с надеждой смотря на вход в „Тунис“, где стояли два толстеньких мужика и никаких „волосатых птичек“. — Половина седьмого, — объявила Милена. — Зачем ты меня сюда привезла? Не бойсь оно тебя попросило? — Закрой рот, — перешла на грубый тон Милен, — Слушай меня внимательно: ты не станешь к нему подходить и тем более встречаться. — Ха! Яга, ты что касторки перепила? — она пощелкала пальцами перед Миленой, морщась от запаха ее духов в такой близости, — Еще не нашлась та стрекоза, которая мне будет указывать! Милена с разгона схватила Наташу за горло правой рукой, оставив вмятины от ногтей на нежной смуглой коже. — Если я увижу тебя рядом с ним — добра тебе не ведать, — она ударила второй свободной рукой по щеке спокойную Наташу, — Ясно? — Да. — тихо сказала Юрьева, ожидая времени реванша. Конечно, она думала дать сдачу прямо тут, но телефон играл знакомую мелодию на вызове мамы, нужно срочно отвечать. Скандал — скандалом, драка — дракой, а мама — это святое. Пока Наташа счастливым голосом описывала маме прекрасный день в универе, приврав про две отметки „отлично“. Милена молчала, набрала сообщение на своем телефоне, сразу получив ответ, завела мотор и вежливо спросила, словно ни чего и не было: „Повторишь свой адрес?“ — чем убила последнюю надежду Наташки. Разозленная подруга попыталась выйти с машины и готовилась уже орать: „Выпусти меня“ при этом выдергивая крашенные и наращенные пряди волос с головы гламурной напарницы, но дверь сама открылась. Угадайте, кто стоял возле машины? Да, правильно — Женька, он же Птичка, Хоттабыч, мужик-бородач в темно-синем деловом костюме с загнутыми рукавами и выкладывающимися рукавами серой льняной рубашки с запонками золотого цвета. — Прости, милая, — он положил левую руку на крышу и нагнулся в салон, обращаясь не к Наташе, а к Милене, — На тренировке задержался. — Ты не исправим! — Протянула в ответ та, пыхтя и красуясь перед ним, как индюк перед индюшкой в брачный период. — Вставай, пошли. — Бесцеремонно приказным тоном сказал Женька Наташке, отворачиваясь и открывая двери заднего сидения, вытаскивая с ящика на полу букет из шестнадцати веточек лилий. Вот что так воняло мнимой принцессе — Наташке. — Я ненавижу лилии, — закрывая демонстративно нос, отказалась от цветов Туся, мысленно добавляя: „Круто, чувак! На тебе цветочек — будь рабой бедняка вовеки века“. — Мне тоже они не нравятся, но розы больно бьются иголками и царапаются, — он разжал силой руку Наташки и вложил букет. — Пошли и сделай счастливое лицо. Нас моя мама ждет, как ты и просила. — Птичка, а что Маргарита Эдуардовна приехала уже? — Вмешалась Милена, выходя с машины и направляясь внутрь кафешки. У Туси даже мелькнула идея про шведскую семью и в половины придуманных внуков блондинки и Хоттабыча стали черные волосы и смуглая кожа. — Птичка? — подруга с любопытством посмотрела на парня, — Сначала скажи: какая у тебя фамилия? — В Загсе узнаешь, надо идти. — Я хочу знать! — за вредничала Наташка. Он вытащил с заднего кармана портмоне и показал права на вождение: — Теперь пошли, а? Когда Наташка рассказывала этот эпизод мне в спальне, то стала ногами на кровать эмоциями и жестами передавала свое состояние: — Ты себе представляешь? — Кричала Наташка, показывая нос, как у Буратино, — Удодов! Удодов Евгений Олегович! — схватившись за голову, потом схватилась за сердце, с нервным тиком нижней губы Наташка все-таки произнесла фамилию Жени, будто горный козел зовет своего хозяина, потерявшись: — У-до-дов! Это же как „урод“ в винительном падеже, если сменить одну букву! Пипец! Да-с, я в кошмаре не могла представить такую милую фамилию! — она с разгона упала на кровать спиной вниз, — А он еще удивляется, почему я не хотела с ним идти на свидание? Чертовая женская интуиция знала! — она тяжело вздохнула и еще десяток раз повторила: „удод“ с разными интонациями, поедая гроздь синего пахучего винограда, — Не для того мой цветочек рос, цвел и пахнул, чтоб стать Уродовой, ой, Удодовой Натальей Юрьевной, женой татуированного, бородатого управляющего рестораном. Если я Алексу скажу, что фамилия моего парня — Удодов, он никогда мне этого не забудет! А Юра? Он, узнав, пойдет ему бить рожу, но не сможет покалечить от смеха! А как матери смотреть в глаза с такой-то красотой в паспорте? Теперь понятно, почему он ловит девушек в общественном транспорте — это его последняя надежда! Удодов! Ты такую фамилию слышала? А он мне еще сказал, что в их компании у всех клички из-за фамилий. Боюсь даже подумать, какие у него друзья! Надеюсь, это не очередные Удодовы, иначе я уже знакома с одним птичьем гнездом со знатной фамилией! Второе — не выдержу. — А дальше что было? — мне сложно было сдержать смех, но я попыталась узнать, как прошло их знакомство дальше. — Я ему сказала: „Тебе надо идти туда? Вали и забирай все свое отсюда“ и бросила букет лилий в лицо, планируя план побега. Женька отметил про себя, когда букет попал ему прямо в лицо, что не зря просчитал о шипах розы. Он, недолго думая, последовал совету Наташи „взять свое и валить“. Устав слушать капризную девушку, строившую из себя недовольную, но внутри радостную, как дите, нарушившее главный запрет родителей, позвал вслед Милену, кинул ей букет: „Подержи“, наклонился и вытащил Наташку с авто, перекинув ее через плечо и понес. — Отпусти, — черноволосая била его по спине кулаками и всеми правдами — неправдами пыталась слезть с крепкого парня. — Тебе стоит похудеть, — смеясь, проговорил парень, гладя свою ношу на плече по спине, — Я, конечно, крепкий малый, но если так носить каждый день „свое“, то еще, не доведи, боженько, сброшу вес, а ты ж не хочешь, что б возле тебя я казался червячком? — Каким еще червяком? — Наташка огрела в очередной раз парня так, что у него аж подкосились ноги, но он молча терпел свою мучительницу. — Дрыщавеньким червячком! Мне больше нравятся моя в меру упитанность. Устав бесполезно бить в позвоночник Птичку, Наташка, еще не знавшая про собственность Женьки в виде этого ресторана, про себя прикинула, что охрана не пропустит парня и даст шанс сбежать. Но когда секьюрити доброжелательно поприветствовало Удодова Евгения Олеговича и предложило помочь с ношей, смуглянка выпучив глаза прокляла всех на неизвестном языке, проклятием выученным ею с консольной игрушки, пока она сотни раз проходила неудачно эпизод. За приватный столик второго этажа, сделанный в виде кабинета с замком, Юрьева попала уже на плече начальника охраны, приковывая к себе взгляды посетителей, пока Хоттаб вальяжно расхаживая давал указания официантам, здоровался с клиентами и посылал воздушные поцелуи девушкам за крайним столиком. Раньше вредной сладкоежке не доводилось бывать в этой приватной части, отличающейся своим персональными официантами и полной конфиденциальностью. Небольшая бело-лиловая комната с двумя кожаными диванчиками и изящным стеклянным столом с золотыми ножками отдавала прохладой и запахом кисло-сладкого ароматного вина. — Тебе нравится? — закрывая дверь за охранником, спросил Женька, подходя к почти смирившейся девушке, что никуда не сбежишь с подводной лодки, но гадостей наделать успеешь. — Я хочу есть, — солгала Наташка, проработав план, заказать все блюда в этом заведении — пускай расплачивается. — Через пять минут все принесут. — Женька небрежно провел по волосам черноволосой, запутавшись в них своими часами с кожаным ремешком, — Прошу! Он указал на противоположный диванчик от своего, достал с кармана сигареты, но вспомнил, что сегодня тридцать восьмое утро, когда он обещал бросить эту плохую привычку. — Не люблю курящих парней, — на зло сказала она, вовремя переведя взгляд на карман своего похитителя и отметив привлекательность фигуры бородача, — Целоваться с курящими, как облизывать урну, которую не мыли вовек веков. — Хм! — довольно откинулся назад на диване, закидывая ногу за ногу и скрещивая руки перед собой, — А ты девушка предприимчивая: то не пойду с тобой, то уже целоваться хочешь, только прости, я не хочу тебя целовать, не люблю есть помаду. Наташка досадно передразнила парня, сев также, но подол юбки внес свои коррективы. В дверь трижды постучали, дождавшись позитивного: „Войдите“, две официантки завезли еды на большую компанию, а за ними еще и охранник поднес большой поднос сладкого. Все трое вежливо поклонились, пожелали приятного аппетита и задали пару рабочих вопросов связанных с планирующим мероприятием: количество гостей, время прибытия их и сколько будет оплата за этот вечер. — Что тебе от меня нужно? — с трудом беря себя в руки от восхищения, грозным голосом поинтересовалась Наташка, изучая поднос сладкого и теряясь в догадках чтоб она не съела с этого. Одним из главных любимых качеств у человека эта леди ценила именно щедрость. Может, потому что сама не была наделена им, а, возможно, из-за большой любви к „широкой“ жизни. — Сначала поедим, потом — любые вопросы, — он протянул руку к зеленым равиоли, но заметив остепененное лицо Туси, добавил: — Кушай-кушай, мне не жалко, особенно когда счет оплачивает такая прекрасная девушка, начинающая лоботряска — ты. Какие чувства были у нее, девушка сказать не могла — внутри вырос такой большой букет негативных эмоций с запахом ошарашивания, что мастерица профессионального троллинга (или лучше будет назвать ее — президентом клуба троллей?) потеряла дар речи. Просто ох и ах! Знаменательное событие в жизни черноволосой Алекс бы точно захотел сфотографировать для своих наследников. Она впервые не знала, что сказать, а после пару минут пустой головы, пытающейся освоить всю ситуацию — перехотела есть сладкое. Женька рассмеялся, погладил боязно ее за руку, схватил за щеку и потрепал со всей силой, приговаривая: — А я думал — ты хуже, но ты бываешь миленькой язвочкой, но до меня тебе далеко, страшненькая! — Как ты меня назвал? — Язвочка, — Женька повторил каждый склад с отдельным удовольствием, отпивая со среднего бокала белое полусладкое вино с терпким запахом и пьянящим привкусом. — Нет, другое слово, — она схватила вилку предназначенную для рыбы, бегло осмотрев четыре острых концов разделенных между собой в пары, как трезубец, вытянула руку к направлению глаза обидчика, — Что ты там сказал, коматозная заноза преследующая меня с пристрастьем характерным человеку с белой горячкой? Как тебе твой лесной сад с конским хвостиком, сомнительного происхождения, на морде не помешал только открыть твое дуплище и бякнуть такое? Страшненькая значит? — Прости, — не глядя в глаза извинился парень, недовольно и грубо ставя бокал на стол так, что с него вылилась половина жидкости на белую скатерть, но он не придал этому значения. — Я думал ты об этом знаешь, прости. Наташка обиделась или сделала вид — известно одной ей, но решила не притрагиваться к манящим пироженкам, тортикам и другим сладостям в том числе и восточным. Задумавшись: не стареет ли она часом? Внутренние ей нравится парень далекий от ее образа идеала, вырезанного с глянцевых страниц журнала и приклеенных в рамку на стене памяти в личной комнате. Нравилось его хамское поведение в котором чувствовалась боязнь переборщить в каждом слове, нравилось, что ей не пришлось добиваться его, а впервые мужчина не просто пишет-преследует или ломается, а действует. Показывает на деле свое желание уделить ей время, незнакомой девушке, такой какая она есть на самом деле, а не стоит из себя неземного ангелка с мило душным характером и поведением. Наташку часто спрашивает Ден: „Почему ты так изменилась после расставания со мной?“, чувствуя свою вину перед бестыжей черноволоской, но подруга доходчиво объясняет: „Когда ты вышел с моего списка парня и перешел выше на уровень — лучший друг и бывший — уже не чего стоить из себя девочку — паиньку“. Да Ден и другие парни просто ошарашивались двуликость характера с чертами социопатки, общаясь с нею после „все потеряно“ и не веря своим глазам и ушам. А этот, тут, с дурной фамилией, женской кличкой и брутальным видом сидел и не собирался удивляться или страшится. Главное, что больше всего поражало Юрьеву, Женька своим присутствием скрадывал ее, сковывал внутри и пропадало желание считать часы до ухода домой за любимую приставку. Для девушки Наташкиного увлечения — это важно, а как может быть иначе для той, которая однажды сказала: „Если б приставка трансформировалась в мужика — я б вышла за нее замуж и стала идеальной женой“. — Все, я поел. А ты решила послушаться моего совета и сесть на диету? — Еще чего! — Наташка вытащила с центра тарталетку и принялась поедать, но белый крем каким-то образом просто вытек с корзиночки на платье. — Вот умничка! Чистюля моя! — за утютюкал Женька, набирая номер охранника, — Твои сумки остались в Милены машине? — Наташка досадно кивнула ему. И почему рядом с ним она себя ведет, как остолоп? — Сейчас принесут твои пакеты — переоденешься. Ты же не выкинула мой подарок? — Не-а, я хоть тебя и терпеть не могу, но я ж не дура, что б лишаться таких подарков. Они не виноваты, что даритель — дуботряс и лопух, — Женька молча поднялся, помог девушке вытереть еду, дразня словами: хрюшка, свинка, ай, да умничка, и вернулся назад на место. — Ты хотела меня что-то спросить в начале? — Да. Зачем весь этот цирк? — Тут два варианта: я могу сказать правду или солгать. Лгать я не люблю. Меня попросил друг отвлечь тебя. — Отчего отвлечь? — Не лопнешь от переизбытка информации? — Тогда я ухожу. — Стой, — Женька резко и больно ухватил кончиками пальцев за ногу уходящей девушки, — Ты не дослушала. — Наташка обернулась, сказать, что не хочет ничего слышать, но любопытство взяло верх. Ничего ж не случится, если просто дослушать этого подлеца, а потом уйти? — Она показала твое фото и пообещала познакомить, но ты не в моем вкусе. У тебя чрезмерная любовь к макияжу. И мне нравятся спортивные девушки. Но, я прошу тебя останься, пожалуйста, у тебя есть то, что мне нужно. — Почку — не подарю! — добродушно ответила Наташка, смотря на большое пятно на платье, — Думаешь, я теперь вообще буду с тобой говорить? Наташка приложила кулак к своему лбу и скрепя сердцем, вопреки невысказанным желаниям выбежала в коридор (и до этого она думала только в сказках такое бывает) прицепилась через собственную правую ногу, прокатилась по лестнице, по дороге сбив с ног официанта и охранника с сумками ее одежды. Бутылка французского шампанского со льдом вылилась на всех троих и на выпавшие вещи с пакета. Обычно девушка в такой ситуации переживает о боли в спине или в чем идти домой, но Туся отличилась. Единственной беспокоящей мыслью было: где ее торт, подаренный Олей и запакованный любезно Ванно? Милена что себе забрала? На грохочущий звук выбежали все в округе, принявшись помогать бедной девочке — Наташеньке, ругать официантку и расспрашивать Толю охранника. От начальницы, русоволосой, худощавой модельной внешности женщины лет сорока семи в деловом зеленом костюме, только что зашедшей внутрь, официантка получила выговор и зарплата в этом месяце должна быть в три раза меньше. А разве виноватая девушка, что Юрьева не смотрела перед собой, ослепнув от идеи выбросить Птичку с головы, пока не поздно, потому что „любви не бывает, только взаимовыручка: он мне деньги, я ему не ем мозги — все счастливы“. Разноцветные руки со спины бережно обняли и помогли подняться на ноги Наташке, все еще ищущей в валяющихся вещах, льду и шампанском — торт. — Добрый вечер, — воркующим голосом поздоровалась Мария Эдуардовна, хозяйка „Туниса“, держа перед собой обеими руками серый клатч. Наташку сегодня, как переклинило. Оторвав мысли от поиска каши с торта, ее осенила новая мысля: „А она знает, что ее управлявший с фамилией Удодов? Не стыдно перед клиентами? Так вызываешь менеджера и спрашиваешь как его фамилия? Позор!“, — Евгений Олегович, что здесь происходит? — Ма… Мария Эдуардовна, я вот с этим сейчас и разбираюсь! — скрипучим голосом, слегка взволнованным ответил Женя, еще сильнее прижимая девушку к себе, пользуясь ее дезориентированным состоянием. — Не разбираетесь Вы с этим, а держите ее под грудью! — возмутилась Мария, поправляя свои русые волосы от которых повеяло душным ароматом корицы и ванили. — Она не против! — Заметила официантка, быстро удаляющаяся с поля зрения. — Против я! — Наташка попробовала убрать цепкие руки, но только потеряла силы и задумалась над смыслом татуированных рук. — А тебя не спрашивали, овечка! — захихикала хозяйка, показывая Наташке в зеркало ее внешний вид: платья превратилось в пятнистую морую половую тряпку, макияж расплылся, а волосы торчали в разные стороны, как будто только вытащила пальцы с розетки двести двадцать вольт. — Она не овечка, а будущая птичка! — представил Женька свою будущую девушку матери, гордым голосом орла. Наташа не догадывалась о родственной связи Удодовых. Время покажет к чему это — к лучшему или худшему. — Даа??? — Мария обсмотрела девушку с еще большим интересом и задала лишь один вопрос сыну: — А как же Милена? Я всегда думала… Женька пристально посмотрел на мать, приказывая замолчать и она уловила эту нотку. Семья почти гордых птиц с фамилией, запрещающей упоминаться при Юрьевой лишний раз, вернулась в приватную комнату, полную еды. Заботливые официанты, переживающие за свое рабочее место, положили новую скатерть с золотым орнаментом и половину блюд сменили на более теплые. — Евгений, — прискучим тоном обратила внимание сына на себя Мария, — Девушке нужно переодеться, принять душ и привести себя в порядок. У нас нет воды в ресторане, может, вы поедете в отель? — Отличная идея, Мария Эдуардовна! — Женька поднялся, протягивая руку Наташе для джентельменского жеста „Валим отсюда пока не поздно“. — Жень, а где твой брат? Целый день его ищу. — Он с… — Он посмотрел внимательно на Наташу, ворующую клюкву с крема, — Он занят с нашим другом. — А Марго с ним? — Нет, мы с ней уже выбрали наряды для завтра. — Отлично. Завтра в восемь. Не опаздывайте иначе лишу вас зарплаты. — Она наигранно улыбнулась и протянула конверт с приглашением, коротко дав понять свой жест: — Для спутницы и одень ее приличней. Юрьева пропускала мимо ушей весь диалог, выковыривая фрукты со сладкого, портя товарный вид десертов, если она не съела — ни кто не съест. Ее постигло разочарование, когда Женька приказал упаковать в ящик эти сладости и такие же только новые. Щедрость парня однозначно подкупала Наташку, немножко пьяненькую от бокала вина из-за непривычки употреблять спиртные и алкогольные напитки. Женька наклонился к уху спутницы, притронулся мочка губой и чтоб не слышала мать: „Подыграй мне и я выполню твое желание, кроме, оставить тебя в покое“. Юрьева, полная противоположность Алисе, с восторгом обняла парня за талию, придумывая желание и чем лучше приходило на ум желание, тем были сильней объятия. — Мария, мы пойдем? Думаю, завтра будет у нас время пообщаться, Натали нужно отмыть с себя наше ароматное шампанское. — Очень жаль. Завтра быть обоим. — Конечно. — Женька наклонился, поцеловал руку матери. Дверь приватной комнаты открывалась без стука и на пороге дурно клепая глазками и нелепо улыбаясь силиконом стояла Милен, а за ней выглядывала длинноногая Маргарита своими наращёнными синими ресницами, которые с трудом удерживали веки. — Можно? — уже садясь возле Марии Эдуардовны, спросила Марго. Милена недобродушно озадачила глазами Женьку и обнимающего Наташку, готовясь выдрать волосы конкурентке. — Маша, Вы как всегда прекрасно выглядите! — когда дверь за Женей и Наташей закрылась с характерным звонким звуком украшающего их декоративного колокольчика, сделала телячий комплимент Милена, поправляя локоны на челке. Мария расцветала и одарила девчонок ангельской улыбкой тонких губ, с которых полились градом ответные лести. — Мама, ты видела эту оборванку? — захлебываясь остервенения, прокричала Марго, отпивая с бокала, — Знаешь, где он ее нашел? В общественном транспорте! Она невоспитанное, лицемерное, хамское отрод… — Тебе стоит быть вежливей к выбору родного брата. — спокойно перебила словарный запас дочери Марья Эдуардовна, задумавшись. Вспоминая всех пассий Евгения, после расставания с первой и пока единственной любовью, с такой болезненной для юного сердца молодых подростков, она дурно посмотрела на Милен, курящую возле открытого окна. Мария с мужем Олегом для детей — равные и общительные друзья. Благодаря такому подходу к воспитанию трех наследников, мать всегда понимала и чувствовала причины поведения своих ребят. Как и сейчас понимала, зачем сыну девушка, описана с огромнейшим ужасом Марго. Когда осень перекрашивала листья деревьев в цвет тоски на прощанье, желто — красный с коричневыми сухими частями, и безвольно разбрасывала под ноги прохожим, ее сын впервые влюбился в идеальную девушку Милен: ухоженный вид, идеальные манеры, хорошая родословная, заботливая и во всем помогающая, идущая на уступки с безукоризненным характером. Для сердца матери не было идеальней в представлении той, которая должна быть с ее неуправляемым сыном, решившим пойти по стопамбрата. Милен и Женя проводили все свободное время вместе и через две зимы им исполнилось восемнадцать. Все интуитивно поженили пару и ждали официального приглашения на торжество. Птичка не спешил пополнить ряды „семейного гнезда“, заключать брак, тогда еще с девушкой с маленькими губками, невинными глазами и своими каштановыми волосами, он все искал хоть один недостаток в Милене. — Она подозрительно идеальная! — Жаловался Женька брату одним летним вечером в пабе за бокалом пива. — Чего ты тогда жалуешься? — Не понял логики Женьки Домка, всматриваясь в полумраке окно, приглядывая за их первыми байками. — Может, проверим ее? Домка недовольно клацнул пальцами, набрав в легкие тяжелого прокуренного воздуха: — Не стоит, лучше давай порадуем родителей и сыграем свадьбы в один день? — И разведемся тоже в один? — заказывая четвертый бокал безалкогольного напитка, добавил Женя, злясь от очередного смс Милен с бестолковым смыслом. — Ладно, я завтра попробую ее поцеловать, если тебе проще станет. Домка списал депрессивное состояние брата на сомнения в правильности совместного решения жить вместе с Милен и не думал даже целовать девушку своего брата. Только картина обернулась против него. Через три дня после разговора он все-таки поцеловал будущую жену брата по пьяни и как бывает плохих хеппи-ендах — Женька увидел их поцелуй. С того дня Милена спятила: пыталась стать еще идеальней для любимого человека, ходила по пятам, изображая друга бывшему парню и отпугивала от него всех девушек. С последним Женька никак смириться не мог. Все его последующие девушки бросали парня в течении месяца без объяснения и уезжали на отдых. Птичка так устал от частых неудач — стал мальчиком одиночкой, занялся любимым мотоспортом. — Мама? — позвала Марго Марию, выводя с задумчивого состояния и зеркальных глаз, сосредоточенных на одной точке. — Прости, Марго, задумалась о той девушке. — Да, Ритка, — Милен неодобряюще посмотрела на свою подругу, — Ладно, Марго, она через две недели его бросит — гарантирую! — Милена, — Мария провела безымянным пальцем под глазом, проверяя, не потекла часом тушь, — Я тебя люблю, деточка, как родную, но если ты не прекратишь покупать всем девушкам туры в Европу и оплачивать отдых, — Милена пронзительно сжигала глазами возможную прошлую свекровь, — Не смотри на меня так, да я знаю все. О чем я? О том, что расскажу сыну — почему он такой неудачник. Думаешь, это тебе поможет в его завоевании? Милена отрицательно покивала головой, проклиная мамашу-стервочку. Теперь понятно в кого ее лучшая подруга пошла. — Марго, найди Димитрия. Пускай зайдет ко мне. — Марго учтиво поклонилась головой, давая понять, что просьбу она поняла и исполнит. — Он с женой в поликлинику поехал, Кириллу все хуже и хуже стает. Завтра их не будет. — сказала в ответ Милен, прочитав смс от брата. Наташка с Женей едва уловив такси, расселись на разные сидения. Подруга брезгливо убрала свою руку с тела бородача, осознавая, что попадает в любовные сети, расставленные заботливо на небе. — Спасибо! — поблагодарил мальчик Птичка, снимая с себя пиджак и перебрасывая Наташе на заднее сидение. — Милена — твоя бывшая девушка? — неблагодарным голосом поинтересовалась та, оклемавшись от приступа молчаливости, уже зная ответ на вопрос. — Да. — У тебя отвратительный вкус, мальчик. — Ты только подтвердила своими словами, что страшненькая. Когда такси двинулось с места, она попросила устало у озадаченного Женьки, разговаривающего по телефону через наушники: „Отвези меня домой“, открывая новые сообщения, потоком приходящие один за одним от назойливых любителей поскандалить. Ответив всем в мгновении ока, любимым голосовым набором текста — восстановила бодрость, настроение и перевела дух. — Выходим, — скомандовал Птичка, расплачиваясь с таксистом — арабом и открывая заднюю дверь с тонкой улыбкой, свозь зубы проговаривая: — Только попробуй сбежать — найду и укушу. Бежать особо было некуда: впереди — „Рояль“, по бокам от места их остановки — тротуар с шестидесятисантиметровым железным ограждением, чтоб машины не заезжали на роскошные клумбы с уже буйствующими цветами. Оставался один верный и проверенный способ — напоить Женьку снотворным и сбежать подальше, запрятаться, а то с такими темпами нарастающего восхищения парнем, его щедростью, открытостью и идентичному характеру черноволосой недалеко и влюбится, что выходит за рамки дозволенного в поиске своего идеала и финансового бонуса. Хитрый парень, составляя в голове план под названием „покорение непокорной“, довольно грубо обнял девушку, изучив ее с позорными глазами, и укусил нежно за ухо, дабы позлить. Пускай он и захотел с ней встретиться впервые из-за просьбы друзей, чтоб отвлечь чернявку от подруги, но эта просьба стоила того, ему нравилось живое поведение, беззаботность и искренность, то чего он искал в Милен, чего не нашел и в последующих девушках, сбежавших от него. Реакция Юрьевой не заставила себя ждать и в сдачу за ухо, она наградила парня ударом локтя в живот. Птичка показал себя настоящим мужчиной и только улыбнулся. — Яночка, милая, — он подошел к менеджеру, приодетой, как и всегда, в блузку на пару размеров меньше, — Можно номерок? — Давненько я тебя не видела, Птичка! — она наклонилась над стойкой с бумагами и поцеловала в щеку, — Для тебя хоть на край света — ты же знаешь! Как поживает Мария Эдуардовна? — Отлично! — он протянул руку за ключом от номера, подбросил его в воздухе, но уловить не смог — он попал Наташке в глаз. — Я… тебя… убью, — морщась от боли и прикрывая правый глаз ладонью, закричала Юрьева, пытаясь в воздухе второй уловить хвост Хоттабыча и отомстить. — Я ж не специально! — осматривая красный глаз и прикладывая принесенный Яной лед, возмущался он. — Специально! — Да, специально! — устал, объяснялся Женька и сдал свою позицию. — Ах, так! Да я тебя, бигемотика переростка с замахами гориллы перерождающуюся в человекоподобного, вырву все перышки и посажу на кактус сказки детям читать о непослушности и вредительству, окружающему миру, жабник приставучий! Зачем ты меня преследуешь? — она замолчала, еще больше морщась от действия льда. — Только не молчи, — добродушно улыбался парень, — Когда ты молчишь, я начинаю переживать. Наташка показала язык и замолчала, пока Яночка принялась расспрашивать про всех общих знакомых, дойдя до самого главного, интересующего ее человека на которого так много жаловалась Алисе в момент слабости. — А его я несколько дней не видела нигде. — Ты удивишься, но мы его тоже почти не видим, только телефонный режим. — А где он? — Че за загадки, кому нужен ваш ОНО, пока Я тут ловлю глаз, чтоб не вытек, не превратился в яичницу? Напрашивается вопрос: „Не припухли ли вы часом, забыв обо мне?“. — Тихо, милая, не плач! Не утонит… — Ха-ха! — обидчиво буркнула Наташка, требуя к себе пристального внимания. — Прости, Янусь, мы еще поболтаем. — попрощался Женька и повел под руку новоиспеченную подругу мимо рояля к зеркальному лифту. — Она себя явно не видела в зеркало, — осматривая свой глаз в лифте, размышляла Наташка, для которой при всех отсутствиях комплексов, наряд юной девицы-менеджера показался не достойным, хотя, может ей не понравился взгляд Жени на этот наряд — она сама не признается и себе, — Я из-за тебя буду теперь слепой и не смогу ходить в кино, играть на приставке и вообще все не смогу, мордоворот бездушный. — Не драматизируй — сможешь! Если что мы тебе повязку купим, как у пирата, и будешь такой, — он поднял вверх руку, показывая наступление, — И вообще, зачем мне слепая жена? — А ты жениться хочешь? — Что значит „хочу“? У меня свадьба через два месяца! — Я с почти женатыми — не общаюсь! — Хорошо, помолчим два месяца до нашей свадьбы! Я люблю интригу! — он с разгона укусил ее за кончин носа, — Кто первый скажет слово — та согласилась за меня выйти замуж! Наташка прожгла дурачка глазами, но говорить не стала на всякий случай. В настоящей истории она умолчала Алисе, на самом деле свой рекорд молчания, но мы то знаем, лифт приехал очень быстро на третьей этаж с двухместными полулюксами, Женька вышел первый и подал руку распирающей от злобы девушке. Она демонстративно скрестила руки на груди, отвернула голову и перецепилась через подножку с криками: — Червяк губошлеп! Зубозябличина… — и замолчала, поняв, что спор проиграла. Шуточность и выполнение предложения руки и сердца в такой форме, конечно, не обозначало обязательности исполнения, но сам факт проигрыша, постоянного проигрыша — раздражал и накалял эмоции. — Отлично! — он уверенно пошел дальше, не оглядываясь, без труда нашел номер, в котором, по приятным и не очень обстоятельствах, приходилось бывать, широко распахнул дверь и, разувшись, запрыгнул на кровать с выводом: — Боюсь, тебе места не хватит! Наташа, молча с настроением опущенным ниже уровня моря, отправилась в душ, бережно и наглухо закрыв каждый из трех замочков. Кто знает, что на уме в этого бородача? Она включила воду, села на стиральную машинку и закинула голову назад, вдыхая цитрусовый аромат геля для душа и успокаиваясь. Человек встретивший ее случайно несколько раз, как по заказу, но в этой ситуации, ей не нравилось, что кто-то такой же как и она, так сильно влияет на нее, как Алиса говорила: „Я хочу, чтоб мой избранник мной, как генерал, управлял, но главное, я должна хотеть сама исполнять его приказы“. Образы мальчика мачо с чемоданом денег на картинках, умалчивали о еще фактах: мальчик должен быть влюбленной в нее односторонне, быть мальчиком-тряпочкой. И почему такое чувство, что они знакомы не день, а несколько лет? Женька, пока его мадам наслаждалась одиночеством и первым депрессивным состоянием в жизни, обследовал ее сумку, выявив снотворное и множество визиток с шоколадных магазинов и кафешек. „Это мне пригодится, прости меня!“ — прокряхтел про себя он, забирая одну таблетку себе в карман с которого послышались звуки звонка домашнего телефона. — Алло, милый, — передразнивая голос Яны, поприветствовал Женька друга. — Любимая моя! — заржал в ответ кремовым смехом он и, придя в себя, продолжил: — Как дела? — Не могу понять: почему девушки так любят таких, как ты, любимчеков-пофигистов, строящих из себя джентльменов? — Ты задаешь этот вопрос каждый раз, когда нашел новую девушку. Что в этот раз? — Я… — он замялся, присев на кровать, — Мне кажется, она мне нравится. — Где твой брат? — равнодушно перебил друг, не желая говорить о таких деликатных вещах в этот момент. Женька понял и отложил свои раздумья на потом. — Он сегодня, как премьер-министр, востребованный! — Кто его еще искал? — на заднем фоне послышался удар и звук сигнала машины. — Жена, наша мать, Милен и ты. — Женька открыл шампанское и растворил в нем таблетку, хотелось позлить малышку и уложить рядом, чтоб проснулась — обнимала его и злилась. Когда она злится — правая бровь так забавно поднимается вверх, а ямки на щеках берутся полосками морщинками. — Жена? Ты же знаешь, они женаты формально. Почему ты ее так называешь? — Я не знаю, на ком он женат. — Он сам не знает, — оба друга засмеялись, обмениваясь подколами общего лучшего друга, но тут на том конце парня осенило: — Милен вернулась? Нужно будет навестить, если ты не против. Она так же помешана на себе для тебя? — К сожалению, да. — Птичка посмотрел на время и протер глаза, — А ты почему не в клубе? Ты время видел? — Я искал Домыча, но уже, кажись, нашел. — парень на той стороне провода с силой ударил по датчикам скорости, от чего и послышался звук сыплющего стекла. — Где ты? — в ответ тишина, но Женька продолжал вести монолог:- Ты долго будешь ездить к ее подъезду или тебе там лучше, чем в мастерской рисовать эскизы для нашего салона? Что за цирк? Большой Никуля, славный мальчишка — влюбился? Влюбился впервые в жизни, да? — Любовь — это сказки для девочек. — не довольно заверил парень на том конце трубки Женьку и добавил: — Я нашел его — министра. Домка тут точно не к бабушке приехал с рыжей девушкой с полночь. — Я с ним поговорю. — Женька прислушался к звукам воды в душе и спокойно продолжал: — Все, что кажется простым, имеет тайные сюрпризы и особую технику появления. — Всегда предлагал тебя записать в философы или мудрецы, а не в стаю птичек! — разозлено прорычал Никуль, стараясь внести добрые нотки в не слушающийся его голос, поддающийся волнению и досады. — Ник, он приехал с девушкой, не значит, что этому не последовала череда историй и событий. — Твоя чреда второй раз за день! Я ему нос сломаю! Хотя, знаешь, я больше не хочу вести себя, как маньяк, следящий за жертвой. Все кончено с этими дурными идеями и планом „Прятки“ — раз и навсегда! И как она меня надоумила? Всегда удивлялся этой девушке, видящей во мне только благородного рыцаря, закрывающую на все перед ее носом глаза. Рррр… Собеседник положил трубку. Женька не перезвонил, зная, иногда нужно воздержаться от успокоения и дать человеку понервничать. Может, он надеялся на то, что в гневе друг станет предприимчивей и перестанет играть в свою игру, объясняя это принципом. Он, в отличие от друга, понимал к чему приводит простая заинтересованность девушками, особенно в таких мужчин как его друг Никуль. Наташа, пробыв под теплой водичкой душа, думая-размышляя о принце Хоттабыче приняла четкий план действий, включающий в себя побег с гостиницы и промывку собственных мозгов от сваливших с неба в них не подвластных желаний и странных мыслей. Она пару раз поднимала голову к верху, протягивала руки к потолку и горестно приказывала шепотом: „Я тебе твой арбалет со стрелами запихну не в столь отдаленные места, достав им в глубину твоей души!“, не зная, что современные ангелы уже пользуются другими методами и приемами в работе. Жаль, ее купидон — Елампий, еще тот редкий пьяница и завзятый курильщик, не слышал девушки угрозы, а то б поддал огоньку ей в голову, усилив мечтания. Плотно замотавшись в белый халат, принесенный любезно Яной, Ната приоткрыла дверь, опасаясь непредвиденной ситуации — очередной каверзной подставы от горе-парня, но обнаружила только поднос со сладким, шампанское и записку, написанную печатными буквами черными глеевыми чернилами: „Я уехал, как ты и просила“. — Уехал он! — бес эмоционально проговорила Наташка, еще не осознавая, что ей радоваться или сердится на Птицу, — Уехал! Она рассмотрела свой наряд, не подходящий, чтоб ехать домой через полгода в полночь, но если одежду можно было и просить себе, то куда идти без макияжа и укладки? Съев пару конфет и раздумывая о том, кому позвонить в это время суток, кто меньше будет вопить и быстрее привезет одежды и косметичку, она с бокалом шампанского подошла к своей женской сумочке, единственной выжившей после погрома в „Тунисе“, и обнаружила отсутствие телефона и записку: „Я так и думал, что ты решишь меня дождаться! Кстати, дверь сама захлопнулась, а телефон у меня в кармане: D“. „Ага! Жду не дождусь!“ — иронически процедила та, мысленно подарив телефон своему мучителю и пошла к запертой двери. Три попытки открыть замочную скважину и восемь убедительных проб выбить увенчались крахом. „Вернешься — побрею рожу твою козлиную!“ — мысленно пригрозила Наташка, отпивая большими глотками шампанское так, что несколько капель потекли по подбородку и скатились на халат. Необычный вкус французского игривого напитка с обычным запахом нежности, флирта и кокетства. Не отличающаяся особыми манерами девушка, особенно, когда пришлось остаться одной, сняла жаркий, мокрый халат и разлеглась на диван. Поначалу Ната про себя ругала Женьку: за то, что появился утром в маршрутке, за преследование в магазине, за разбитую витрину, за несправедливое воровство с супермаркета, за ужин в „Тунисе“, за то, что она прицепилась и упала, убегая и за этот номер в готеле. Девушка придумала миллиарды причин ненависти на него не только за поведение, но и за внешность, матеря и обзывая его. Эх, что только готова думать девушка, только б обходить причину настоящей злости, злости кроющейся не в ненависти к парню, а к ее первым зародышам любви к парню-антимечте. Шампанское в бокале зверски ударило в голову, клоня в сон. Широко зевая и при этом жуя курагу в шоколаде, Туся определила для себя первое правило — не думать о нем. Так вышло, что никто не может подсказать, как не думать о нем, если даже произнося себе: „Не думай!“ — думаешь, а после размышляешь: „О чем не думать? О ком не думать?“ и находишь ответ: „О нем“ и обдумываешь причину своего запрета. После тридцать второй попытки, а может и триста двадцатой, перестать вообще думать не только о нем, но и обо всем на свете, слово „свет“ ограничилось размышлениями о играх, сладостях и снова вспыли запретные мысли. Наташка невольно отчаялась, зевнув и потерев глаза, уснула. Если б этот момент ее купидон Елампий, не отмечал очередную свадьбу в придорожном кафе, крича: „Горько!“ с остальными не видящими его гостями, он не дал бы спокойно поспать и наслал кучу снов, усилив привязанность подопечной к второй половинке, но так как пьяница занят, забыв, а может и не вспоминав, свои прямые обязанности после первой встречи молодых людей, черноволосой снилось, что она работает в роддоме. Поведение Туси с беременными не чем не отличалось от обычного, но глаза так и смотрели в их животы. — Доброе утро, кикимора моя! — промурлыкав знакомый голос возле уха, а после, как будто железной мочалкой, протер бородой по нежной смуглой коже, со звуком поцелуя, оставшейся покраснением на щеке. Наташка перевернулась на другой бок и дальше продолжила спать как не в чем не бывало. Птичка не потерял надежду разбудить девушку, поменяв полностью план пробуждения. Он закричал во весь голос, дергая ее за нос в такт речовке, придуманной на ходу: — Я еду на такси: Бум — бум — бум! Я еду за рулем: Пи — пи — пи! Обгоняю всех вокруг: Буц — буц — буц! — Я сейчас поднимусь, открою окно и помогу тебе добраться к прямому месту твоего обитания! — еще громче него закричала Туся, подскакивая на кровать ногами и протягивая руки со скрученными пальцами, как хищник, — Готов? — Мне кажется, нету такого прекрасного и достойного места для моего обитания, — он тяжело наигранно вздохнул, наблюдая, как капелька холодного пота появившаяся от злости, под Наташиной челкой стекла прямо на длинные ресницы, накрашенные большим слоем туши. — Нету? — Юрьева ехидно выкатила глаза, — Я тебе сейчас покажу, где живут удоды! Хуже Туси не в настроении бывает только она же после сна. Схватив с подноса первое попавшееся, чтоб кинуть в виновника, она перевела взгляд на свою руку, где находилась горсть шоколадных конфет в золотой обвертке, тяжело вздохнув, сердце ей не позволило разбрасываться вкуснейшим лакомством. Следующим под руку попал халат. Наташка с радостью кинула его в Женьку, обозвав косым хреноподобным чувачелом с рогами-ногами, обросшими метровой шерстью, на что он любезно подправил: „Пухом, а не шерстью“ и получил еще раз по голове халатом. Осознание того, что она находится в нижнем белье и бьет халатом, снятым с себя ночью из-за жары, пришло через час словестной перепалки с невозмутимой Птичкой. — Как ты посмел с меня его снять! — сообразила Туся, натягивая на себя одеяло и поедая конфетку. Женька потер за ухом и с чувством прощения проговорил: — Так уже и быть — прощу тебя! — и тут же закрылся руками от возможного очередного удара взбаламученной девушки, прищурив глаза. — О, великий государь семи морей, трех гнезд и восьми квадратных метров на кроне дерева! Да будет тебе худо, чтоб ты жил-поживал, да и меня не знал. — Уже поздно — знаю. Поклонись пред мною и я — забуду. Пока она раздраженно имитировала поклонение до земли лбом, он схватил ее за губу, так неожиданно, что девушка не успела уклониться. На всю комнату эхом раздался звук хлопка нижней губы об верхнюю и зубам. Так, как этот парень, Юрьеву не бесил еще ни один человек в мире. Обычно роль девушки портящей всем настроение и наслаждающейся этим сполна и вдоль — приходилась ей. Сама черноволосая считала — это ей перешло от бабушки, той, что мать Юрки. Первые чувства симпатии к молодому человеку улетучились и заменились злостью. — Губошлеп ты Натали! — ноздри Наташки вполовину раздулись, как у быка, не хватало только серьги кольца. — Собирайся. — Разогналась! — У нас нету времени! Через три часа нужно приехать к началу приема, а еще тебя в порядок приводить. — Не скажешь ли ты, Птичка, куда это ты и я должны идти? Почему мне нужно идти с уютного номера с каким-то бледным лешим, не умеющим кукарекать? Женька гордо поднял голову и громко, на пару этажей, прокричал: — Ку-ка-ре-ку! Довольна? — Нет. — Выбирай: или мы идем, или мы идем. — Как оригинально! Наташка демонстративно еще больше окуталась одеялом, показывая свое нежелание вообще выбираться с постели на прием с этим неудачником. Птичка шепотом прокомментировал: „Я так и думал!“ и уже привычно забросил свою занозу через плечо вместе с одеялом. — Опусти! — Пожалуйста… — Что? — Ты забыла сказать: „пожалуйста“. — Еще чего. Она так опрометчиво со всей силы ударила его коленкой в грудь, что он чуть не упустил на землю смуглянку, но все ж Женька донес ее до лифта, нажал на кнопке первый этаж и отпустил на землю. — Что ты хочешь? — тяжело дыша, но скрывая боль под маской настоящего мужчины, спросил тот, опираясь на стенку. — Больше не видеть твою харю! — Банально! — Банально? И в придачу три ящика тех конфет в золотой обвертке. — Хорошо. Предлагаю баш на баш. — он вытянул вперед руку для рукопожатия и гордо предложил: — Мы собираем тебя, как куколку, идем на прием, показываем, что между нами неземная любовь и даже смерть, болезнь не разлучит нас и я исполняю три твоих желания, а если бы учудишь что-то, то ты моих три. Идет? — Я с извращенцами не подписываюсь, договорятся, убери свою раклю от меня! — она деловито убрала его руку подальше, боясь поддаться соблазнительному предложению, — Бери с собой крысу Миленку и вали! — Рррр! Люблю женщин с характером, ну, на крайний случай, подобие женщин. Наташка хотела ударить Женьку, показать, почему так Юрка не любится драться со своей падчерицей на ринге, но дверь лифта открылась и на них смотрело девять интуристов. Птичка деловито покрутил пальцем у виска, показывая вторым пальцем на обмотанную в одеяло Юрьеву и насмехаясь в кулак, поспешил покинуть здание, обернувшись только возле двери. — У тебя есть настырные бывшие? — прокричал на весь холл, не выдержав взгляда девушки готового отправить его на мясокомбинат начинкой для колбасы на себе. — Я согласна! — Что? Юрьева подошла вплотную голыми ногами по холодному полу, замотавшись еще больше в одеяло. Руки дрожали от нахлынувшего случайного решения, появившегося в голове неоткуда. Она испугалась, как боялась раньше, что уйдет Ден и больше не вернется. Сейчас на его месте был Женька и не хотелось отпускать, такого дурного, приставучего паренька, бесящего ее каждую секунду рядом. — Я согласна. — и она протянула руку для пари с Птичкой, повторив еще и третий раз: „Я согласна“, чем сильно поразила парня. — Я знал, что тебе нравлюсь! — поднимая на руки свою тяжелую ношу, сарказничал Женька, надеясь на правдивость своих слов в душе. — Еще чего! — она прижимая руки за его шеей, небрежно показала язык задев им жесткую бороду, принялась скривившись демонстративно, как среда на пятницу, вытянув язык, поглаживая, приказывала своему единственному органу без костей каждые десять секунд: — Он к тебе приставал? Он на тебя покушение совершил? Бедняшка моя! Хохот Птички заразил прохожих, и еще больше взбесил саму черноволосую девушку. Он не выдержал и случайно уронил ее на землю прямо в лужу, образовавшуюся тут от ночного дождя. Списав минутную слабость в принятии решения заключить пари на ненависть к девушкам подобии Милене, часть маски идеалистки которой жила и в душе Наты, и на прием, где можно обзавестись новыми поклонниками. — Когда я попросила его руку, — рассказывала Наташа, поглядывая на часы, — Он дал с такой рожей свою волосатую разноцветную клешню, будто час фанфары были час триумфа. Птичка до конца траппа злорадствовал, пока я его не ущипнула… — она довольно посмотрела на сломанный большой палец правой руки. — В машине нас ждала Милено-колено, расфуфыренная доска-треска, помахала ручкой, подбежала такая, поклонилась нам до земли, вывалив искусственных два высший образования. — она замолчала, переведя глаза на левую руку с тремя сломанными ногтями, продолжила: — Хоттаб вернулся оплатить номер, а это чудо-юдо рыба-кит, сделало тупое лицо, ошибалась я до этого, думая, что тупее уже быть не может, хрякнуло что-то неразборчивое и схватило меня за волосы. — И??? — я просто не слышала раньше, чтоб Наташку кто-то осмелился тронуть за святая святых — ее волосы. — Не знаю, что оно там пищало мне, думаю не доброе: „Привет!“, губу я ей разбила с первого удара. Оттуда силикон фонтаном пошел! — преувеличила она, показывая необъемный круг обеими руками, — Со второго — она упала, а третьего…она такой неудачный вышел! Женька подошел как раз, когда мои три ногтя не хотели вытягиваться с ее шеи. Вот скажи, не попадос ли это часом? — Что ты сделала? — Сделала вид, что это не моя рука и прыгнула в такси, а он запрыгнул за мной с криком: „А меня научишь?“. Всю дорогу этот бородатый комок с запахом ацетона от некачественного алкоголя, разлитого на рубашку, в руках с чемоданом и фирменным кофе, читало лекцию о нормах поведения в общественных местах так скучно и нудно, что я уснула прямо там, где и седела. Проснулась я уже когда эта борода вытаскивал меня с такси. Ну как вытаскивал? Этот придурок не учел, что двери такси нужно держать руками, иначе они сами закроются и они закрылись! — она поохала-поахала поглаживая колено. — Тут был такой синяк и опухло, как словно через мясорубку меня пропустили. Наташа продемонстрировала свой живот со слезлой и сама у себя спросила: — Почему моя карма счастливчика рядом с ним спит, превращая меня в мазохистку? Когда Хоттаб получил по правому коленку той же дверцей, он отметил про себя, что в этой чертовке живет определенно садист высшего ранга и сам себя проклял что придется таскать ее за собой еще целые сутки. Ах, знал бы только Женька, чем закончиться их история! В магазине Наташка собиралась нещадно компенсировать все свои унижения за жизнь разорив спутника от и до, но Хоттаб сам прикупил ей сколько одежды, сколько она перемеряла. — Ты что все это покупаешь? — изумилась Наташка, делая носом ежика. — А что не нужно? — Нужно — нужно! — быстро закричала она и еще жменей доложила украшений, сюсюкая довольно: — Ты такой щедрый! — Меня моя сестра обучила правилам шопинга три года назад, когда выбирала из двух платьев одно, а потом жаловалась год, что нужно брать было третье. — Сестра плохому — не научит! — одевая на себя купленный сарафан промямлила Наташа и так же себе под нос, тихо добавила: — Все-таки в его дрыщавой сестричке есть приятные моменты. — Милая, я все слышу! — ехидно подметил Женька, играя на смартфоне. — Тогда прикрути свои локаторы! — громко прокричала в ответ Наташа, споткнувшись об свою ж ногу в примерочной. — Вай-вай! Я просто удивляюсь, как можно быть такой милодушной? — Я, иногда, сама удивляюсь, какая я лапа! — Может ты откроешь свою лавку и будешь продавать свой яд? Хорошое настроение — полезный яд в мазь, плохое — для преступлений. Я б купил… — Убиться хочешь? — Наташа выглянула за ширмы и посмотрела с надеждой на своего спутника. — Нет, проверить…умрешь ли от своего же яда? — Не дождешься! Не для того мой цветочек рос и пах, чтоб так глупо окончилась моя история — Пончик, нужно уехать, давай быстрее. Наташа выглянула снова с примерочной кабинки, в которой одевала купленный наряд, и показав рукой на дверь нежным тоном и доброй улыбкой, сказала: — О, великий, давай вали отсюда! Женька хмыкнул: — Что это было? — Благословление в путь дорожку! Птичка возмущенно поднял брови, спросил: — А поцеловать в путь? — Только тапочком, только тапочками! — Наташ, — Женька, под звуки играющего в магазине радио, исполняющего композицию „Ах, какая женщина“, поднялся и зашел к Наташе в кабинку, взял ее за талию и нежным тоном произнес: — Знаешь, что мне больше всего хочется? Туся насколько растаяла от близости с этим парнем, что потеряла дар речи и просто выкатив глаза смотрела на него пухлые, большие губи. — Я хочу… — он провел по ее шеи руками, скрепляя на затылке в замок, — Хочу, чтобы… Он приблизился еще больше и коснулся жадно губами ее губ. Юрьева этого только и ждала. Нет, слово „ждала“ не передаст и половины той надежды, это был ее триумф, по крайней мере, она это так назвала Алисе, когда описывала этот момент. В ответ, вместо ожидаемого горячего поцелуя, которому должна была покориться по плану бородатого черноволосая, Наташка просто подула со всей силы, так, что щеки Птички раздулись, как шарики. — Лети, Птичка, лети! — быстро отстраняясь от раздутых щек, выговорила Туся. — Тебе хана! — сдув щеки назад, прокричал Женька, вслед убегающей спутнице, столь опустившего его настроение ниже плинтуса. Про себя он отмечал, что она ему нравится своей дерзостью, дикостью и детством, но она его первая со всех знакомых могла вывести с себя одним лишь взглядом с-под бровей. Женька достал назад свой телефон и набрал номер друга: — Соскучился? — ответил мужской голос на той стороне провода, с очень тяжелым дыханием. — Прекрати свои приступы нежности! Фу! — Утютюттю! — засюсюкались в ответ. — Значит так, ты сделал, что хотел? Я могу избавиться от этой девушки? — Я думал, она тебе нравится! — Она меня бесит! Бесит! — От ненависти к любви один шаг…Хм… — и голос в трубке шепотом произнес, — Милен, ты мож мне подать мою футболку? — Ты что с Миленой? — С какой? — Ладно, забудь. Сегодня в восемь вечера в „Тунисе“, только не перепутай. — Ты говоришь в Тунисе быть восьмого? — Иди ты… — в шутку послал друга Жека, отключая телефон. Оплатив все по счетам новый почти бойфренд направился вниз, рассчитав в голове, что никуда Наташка от него не денется, ибо у нее нет денег на транспорт с собой. — Мне нужен маникюр и педикюр! — Хорошо, поехали в салон? — Нет, только к Гальке. — сложив руки перед собой требовала Наташка. — Какой Гальке? — Моему мастеру. — Зачем нам ехать через город к твоему мастеру, если мы можем зайти в ближайший салон и одеть тебя, как куколку? И кто там говорил про женскую логику? — Ты не понимаешь! — Конечно, не понимаю! — Галька — это бывшая моего бывшего и ко всему еще была первая красотка в моей школе. Вечно мне приходилось ее попускать. Когда она делает педикюр, я то и дело себе повторяю: „Твое место у моих ног“. Это как к психотерапевту сходить! — Как у вас, у баб, все сложно! Может ты сегодня морально поунижаешь другого мастера? Я к Маргошеному затолкаю тебя и уверяю — лучшего нету в округе, судя по цене, уж точно! — Или Галька, или сам иди на прием! — Галька? Так Галька! Но это будет минут одно твое желание! — Сука Галька…кикимора рогатая, — заныла Наташка из-за поставленного ей ультиматума. — Отлично! — вынес вердикт Хоттаб, вдыхая прокуренный воздух улицы, — Едь к Гальченку! Я тебя оттуда заберу… — А ты со мной не поедешь? — Мне нужно уехать по делам. — он посмотрел на ролекс, отметив про себя, что на все про все осталось два часа. — Каким таким грудастым делам? — Ревнуешь? — Еще чего! — быстро заверила Юрьева Птичку, почесывая ему за ухом ногтями. — А надо! — уловив укоризненный глаз, бородатый незаметно ехидно улыбнулся и продолжил, как ни в чем не бывало: — Машину и шофера нужно взять плюс переодеться. Позвони мне, когда освободишься. — Я тебя ненавижу! — громко, на всю улицу заявила она, усаживаясь снова в очередное такси, пока он оплачивал ее проезд. — Я рад, что это взаимно! Пончик, не вредничай! — Валим! — скомандовала Наташка водителю, после назвав адрес той самой Гальки, больше известной, как Сванцева. Сколько длился сеанс психотерапии, точнее маникюра, ни кто и не понял, но когда в забитый глубинкой салон зашел импозантный парень в серых брюках, подвязанных ремнем с золотой застежкой и фиолетовой рубашкой с запонками, все находящиеся девушки внутри устроили перестрелку и не простую, а глазную перестрелку. Кто как умел, так и пытался привлечь к себе внимания, столько милого и богатого парня: одна уронила на пол ножницы и медленно поднимала, еще две, если б имели глаза лазеры, пропалили б насквозь его, а та самая Галька даже вместо ногтя Наташи накрасила свой. Одна только Юрьева закатила глаза и нервно перебирала пальцами в сушилке. — Милая, — Женька подошел к ней, наклонился и поцеловал ее в щеку, — Не гоже, моей будущей супруге, делать маникюр в таком не благополучном районе. Наташка подавилась слюней от неожиданности, боковым зрением наблюдая за выходками свалившегося на голову человека-головной боли. Хотя, кто кому еще с неба свалился на руки — спорный вопрос. — Отойди от меня на два метра! — прошептала Наташа, когда Женькины руки уже обнимали ее за плечи. — Любимая, — Хоттаб наслаждался каждой минутой представления, — Нам пора, мы опаздываем на помолвку. Наташка осмотрела свои руки с пристальной внимательностью, морщась от запахов лака для волос витающего в пространстве. — Иди в машину, там наш водитель возле входа тебя проводит, а мне пока нужно оплатить. — Хорошо, — еще не понимая поведения Женьки, подыграла Наташа, уходя к выходу. — Гальченок, — обратился к белобрысой, круглолицей, лупатой девушке он, протягивая сто баксовую купюру, — Сдачи не нужно. — Она ваша невеста? — писклявым голосом, не веря своим глазам спросила Галька. — Она моя жизнь. Что б я без нее делал? — ответил Женька, уходя прочь, однако, про себя знал ответ, чтоб он делал без этой девушки и этот вариант ему нравился больше, чем предстоящий вечер в кругу с ненавидящей его девушкой. — Извините, — догнала его Галя у двери, заламывая пальцы, — Если у Вас появится свободный вечер — Вы б могли мне дать знать? Я б составила компанию. — Простите, Галина, но я, как порядочный мужчина, вынужден отказаться. Знаете, Наташа — то, что мне нужно. — и он закрыл двери перед ее носом, спехом побежал в машину, где „супруга“ уже успела переодеться в платье. — Что это было? — восклицательным тоном протянула Туся каждую букву, — Что за спектакль? — Это не спектакль! — хихикнул Женька, потирая руку об руку, — Это ушло твое второе желание! — Ты что сбрендил? Я тебя об этом просила? — она толкнула его в бок во всей силой, но Птичка и не шелохнулся, — Отвечай: я тебя просила выпендриваться там? — Прямо — нет, а вот косвенно — да! Теперь твоя Галька себе локти целует от зависти! Ай, какой я молодец! Ай, да я! Да? Дааааа!!!! — восторженно, самодовольно закричал на весь салон машины Женька. — Ай, да… ты колибри волосатое, лилипут бородатый, глист банный! Да я тебе щас… — и она замолчала, выглянув в открытое окно, где Галька провожала их машину слезным, ненастным взглядом. — Хотя, ради этой придурковатой — двух желаний не жалко. Тем более у меня есть еще одно! Кто бы мог подумать, что двое, в душе не признающих, что влюбленных вдруг друга, на яву — ненавидящих один одного через сорок минут подъедут к входу и будут изображать влюбленных так естественно, что сами поверят. Серый Порш, особо не выделяющийся с толпы приехавших на этот вечер машин возле ресторана, припарковался в центре. Птичка, дождавшись пока водитель откроет дверцу с его стороны, элегантно вышел на улицу, поправляя бабочку, и направился протянуть руку своей даме. Наташка, не ожидала, что театр под названием „любовь“ начнется именно с первой секунды и поэтому немножко ошалела, осмотрев внимательно его руку на наличие электрошокера. — Ты, когда молчишь, совсем такая лапочка! — сквозь улыбку ехидничал Женька, пока люди у входа внимательно смотрели на его спутницу. — Не будь такой клизмой вазелиновой, будь проще и люди к тебе потянутся! — таким же добродушным тоном промямлила ему на ухо Ната, крепко держа его под руку. — Они и так ко мне все сегодня пришли! — К тебе? — Наташка остановилась и в уме расчетливо стала переценивать своим виды на парня и приорететы. — Да. — А не мал ты для такого бизнеса? С папочкой повезло? — Да, повезло мне с родителями. — А ты случайно не знаешь, — Наташка заклепала глазами и приветливо улыбалась окружающим, — Клещи пьют кровь птиц? — она протянула руку к подносу официанта и через секунду уже отпивала с длинного фарфорового бокала вино. — И не надейся, что я тебя паразита буду всю жизнь кормить! — Что? — удивленно спросила Милена, выпучив глаза от неожиданности, как овца. Хотя, если откровенно говорить об этом инциденте, нужно сказать, что описание этого животного вполне сегодня подходило под ее искусственные, гламурно уложенные белые прядки волос. — Милен, ты так прекрасна! — тут же бросилась спасать ситуацию Натали, хотя в душе она уже проиграла картину, как после этой фразы, случайно сказанной Женькой не Наташе на ухо, а вместо привета белокурой бывшей, — У тебя такие волосы, как с сказки! — Да, у тебя тоже ни чего! — Милен протянула руку назад и ловко из-за спины вытащила парня, — Познакомьтесь с моим спутником… — Валера? — крикнула Наташка и тут же бросилась обнимать нечем не повинного своего бывшего, — Вот это сюрприз! Валерочка! Валерочка не ожидал таких эмоций со стороны Наташи, да что уже говорить о нем, когда все четверо не ожидали и не понимали ровным счетом ни чего. — Натали, — Валера нехотя избавился от объятий черноволосой, — Ты, как и всегда, изумительно выглядишь! — Мне тебя сегодня сам Бог послал…Какой улов! Какой улов! — шепотом проговорила Наташка на ухо Женьке так, что больше ни кто не услышал. Женька и Милена заметно изумились. Если первый, сославшись на жару в ресторане, закатил по локоть рубашку с пиджаком, оголив напряженные, выпирающие вены, то вторая довольно хихикнула, проиграв в голове план по обмену мужиками. Ох, знала бы она, знала, сколько коварства живет в ее сопернице — не стала б и связываться. — Вы знакомы? — вежливо спросил Женька, еще крепче, чем нужно, обнимая за талию черноволосую. — Да. — просверливая глазами Птичкину спутницу, сказал Валера, еще несколько недель назад готовый пойти за ней на край света. — До встречи, — смотря на соперника в упор проговорил озабочено хозяин вечеринки и с силой потащил от парочки общих бывших к барной стойке. — Ты ревнуешь? — крепко, наигранно прижав к себе Птичку, спросила Наташа, наблюдая с далека за парой Милен и Валерки. — Конечно, ты ж моя пара. — максимально равнодушно ответил Евгений, заказывая сильный спиртной коктейль. — И мой тебе совет, — он, наконец, опустил назад рукава, — Меньше пялься на ее живот. Я понимаю, что с твоей комплекцией, пресс — мечта, но это странно. Даже очень, милочка. — Я на клубничку смотрела! На пирсинг! — Нравится клубничка, моя сладкоежка? — тут же подобрел Женька, в ответ горячо обнимая свою спутницу, демонстрируя всем, что она с ним. Не зря же он сделку заключал о свидании с незнакомкой. — Я б туда череп твой поместила, как трофей! Он немножко отстранился, осмотрев тревожно Наташу с головы до ног трижды и продолжил словесную перепалку, от которой кайфовали оба, восстанавливая свои эмоциональные силы, как вампиры: — Хе-хе, — закашлялся Птичка, потирая шею, — Это бы была первая в мире нелепая смерть, когда череп утонул бы в недрах пещерного жирка. — Чего пиксель там ворчишь? — переспросила Наташка, обняв, что есть силы Женьку и протянув руку к его волосам на затылке, что б потянуть. — Жира. — он приложил пальцы ей на живот и демонстративно стал трясти его со всей силы, прихихикивая при этом. — Даю третий шанс: что ты падлюка там сказало? У Наташки от злости задрожало над левым глазом так сильно, что все окружающие тут же стали внимательно смотреть на нее, ожидая обморочного падания. Женька тоже это заметил и лихорадочно отметил про себя, что перегнул палку. — Говорю: скушай клюююбничку! — он взял с подноса клубничку и протянул ее Нате, заботливо смотря ей в глаза и совсем уже позабыв о своем мнимом конкуренте. — Иди ты! — И пойду! — он осмотрел зал в поисках свободного столика. — Ну, не дуйся, как гиббон на вшу, может, мохито? — Хирито! Рахито, вон идито! — Ахаха, — добродушно засмеялся Женька, — Все-таки ты такая прелесть! Моя прелесть. — он вытянул губы в трубочку и поцеловал ее в нос, — А замуж выйдешь? — Выйду. Не за тебя. — она брезгливо скорчила рожицу, поправляя прядь волос за ухо. — Это ты так думаешь, наивная. — Хочу избавиться от твоего общества! Меня, между прочим, Валера любит — вот и буду с ним. — Это твое третье желание? — А нифига! — она вернула лицу серьезность и улыбнулась. — Не проведешь! — Проведу, еще как проведу, милая! Я уже решил, что ты хочешь в третьем желании! — И что же? — Меня! Женька молниеносно поднял бокал левой рукой с французским шампанским над собой, трижды постучал в него серебряной вилкой для мороженного, призывая всех присутствующих посмотреть на него. — Минуточку внимания! — вежливым, нежным голоском проговорил молодой хозяин ресторана, — Сегодня, в этот день, я хочу вам сообщить о своей помолвке с Натали. — он добродушно улыбнулся и что есть силы обнял Наташу за талию, — Прошу моих родителей принять ее, как еще одну родную дочь, а вас, дорогие гости, быть свидетелями нашего союза, а я, в свою очередь, обещаю быть для моей невесты опорой во всем. Толпа, которую еле помещало заведение, воздалась криками: „Поздравляю!“, после они переменились в: „Горько молодым!“ и, конечно, Женька, так ждавший в душе этого момента поцеловал остепенившуюся, не понимающую девушку, что все это происходит сейчас и здесь. Как не странно, Наташка внешне изображала полное спокойствие и даже не пыталась причинить незаметно хоть какой-то вред Птичке, только ее личный купидон знал бы, что творится в черноволосой бестии в душе. Знал бы, если б не напился и не уснул на втором этаже за восемь минут до этого события. — Сынок, — тут же сквозь толпу пролезла Мария Эдуардовна, на ее глазах виднелись слезы радости, — Сынок, ты почему нам не сказал? Мы бы все подготовили! А подарок? Я так счастлива! Одного сына женила, теперь и младшенький вырос! — Мамочка, да что ты говоришь! Какие подарки? Все еще успеется! — но Мария Эдуардовна сняла свое кольцо и протянула Наташке, — Девочка, вот, возьми! Померяй! Юрьева не охотно взяла кольцо, подумав, что за этот бриллиант, если продать, можно жить всю жизнь на Мальдивах и горя не знать. После в голове еще промелькнули три разных варианта как свалить домой с кольцом, но, как честно воспитанная девушка, (хотя, кого я обманываю?) почти честно воспитанная девушка, она вернула назад будущей свекрови кольцо, искрение огорчившись, что оно слишком большое. — Не расстраивайся! На следующей неделе сходим к мастеру, подгоним под твои худощавые ручки! Я так счастлива! — и Мария Эдуардовна поцеловала по очереди Птичку младшую и Птичку будущую в виски, а после прижала к себе. Когда „молодым“ удалось избавиться от настырной, довольной мамаши, тут же к ним стали подходить все присутствующие и желать разной всячины: от детей до личного острова. Одна дама лет семидесяти пяти в розовом платье по колено и соломенной шапочке в тон платью пообещала составить все завещание на эту пару. Наташка так растрогалась с радости забыв, что это спектакль и даже поцеловала в щеку незнакомку-бабушку, пропитавшись к ней неземной любовью. — Напомни мне, бибигончик, тебя придушить за углом, без свидетелей! — через час прошептала на ухо Женьке Наташка, наблюдая, как к ним снова идет Мария Эдуардовна, сделала вид, что целует будущего мужа. — Дети мои! Приглашаю вас на дачу! Поехали на несколько дней? — Мам, а как же ресторан? — Домка завтра приедет со своей семьей и присмотрит! — Я согласна! — выпалила неожиданно Наташка, поправляя прическу по отражению в бокале, том самом, что час назад стучал и сообщал о ее помолвке. — Тогда решено! — радостно завизжала Мария, обняв в очередной раз новоиспеченную дочь и убежав в толпу, искать фотографа. Женька озадачено обернулся, уставился в глаза своей спутнице и нервным хихиканьем спросил: — Ты же понимаешь, что нас поселят в одну комнату на несколько дней? — Знаешь, я же должна тебе отомстить за все! — и она протянула руки вперед, сделав то, что больше всего хотела за это время — потянула со всей силы его за бороду, — Я б, на твоем месте, боялась спать в доме со мной, а то вдруг лысым проснешься или борода отпадет сама по себе? — Я больше боюсь, что у меня нет отдельной кровати для твоего длинного языка, женушка. — и он повел ее под бурные аплодисменты присутствующих к машине. — Для моего языка бабуля подарит двухэтажный дом в пригороде! Знаешь, а ты, с этого ракурса если посмотреть, не такая и плохая уже партия. — шептала по дороге девушка, наслаждаясь моментом, — В честь чего было все это гуляние? — неожиданно спросила Наташка, осмотревшись назад, садясь в машину. — В честь… — он замялся, засутулился, нервно вдохнул противный аромат разных духов, лаков для волос вперемешку с едой, — Меня. — У тебя сегодня день рождение? Ты б предупредил! У меня пунктик — я по ДР не хамлю людям. — возмущенно ответила черноволосая и протянув руки к ушам вынужденного новоиспеченного полумужа проговорила: — Поздравляю! — Еще как хамишь! — Да, хамлю, но и солгать не дашь! Мария Эдуардовна поблагодарив всех гостей, села в свою машину, а за ней и отец Женьки покинул этот девятнадцатый день рождения сына. И только Милен с Валерой нервно пересматривались, думая, как помешать кортежу отъезжающих машин, обиженно понимая, что плоди их союза не принесли пользы. — Ты за сваталась и меня не пригласила? — засмеялась я, представляя лицо подруги, когда все зашло к этапу поздравлений от родственников и примерке кольца. — Иди ты…в Евр-опу! — кинула в меня Наташка подушкой и нервно засмеялась, как лошадь. — Ты будешь моей свидетельницей? — Ты что реально за него замуж выйдешь? — Конечно, — она наблюдала за моим непонятливым взглядом, так и ждущим подвоха в всей этой ситуации, — Конечно, нет! Он вариант хороший, но я не могу выйти за него чисто принципиально — он не входит в список журнала „Форбс“ и не является депутатом ГОС думы. — М-да….- лишь смогла протянуть я. — Мне надо мужика, который был бы от меня без ума, иначе зачем он мне? — А тебе мало, что ты сама от себя в восторге? — А так мы оба будем в восторге от меня! — Юрьева, ты пипец! — Агась, я знаю! — она перевела взгляд на часы, которые показывали десять минут до прихода моего прикрепленного медбрата, и громко заныла, думаю, соседи всех нижних этажей это слышали: — Ой, ой, оёй! Пора — пора! — Ты мне не расскажешь, как на даче были? — На даче? — Юрьева облизала аж от наслаждения губы, — Нормально. — И все? — Мамочка у него хорошая, папа тоже нормальный, не пойму только откуда такие отклонения у сынка? — она уловила мое недовольство, летающие в воздухе, — Я-то, понятно, у меня два не родных отца со мной живут, мама вечно на работе, бабушка одна — профессиональная врунья, вторая — эксперт по замужеству, а родной отец вообще тюремщик. Не лучшая наследственность! — Наташа! Что было на даче? — назойливо повторила я вопрос, уже забыв о головной боли, так сильно бьющей в висках. — Что-что… скажем так, у Женьки появилась новая татуировка на ягодице, но он сам виноват! Зачем оставлять тату машинку на видном месте? — Как ты вообще смогла ею пользоваться? — Спасибо Ютубу! — она подскочила к зеркалу и стала крутиться возле него, как хомяк в колесе. — И что ты набила ему? — Ой, я так опаздываю! — Наташка быстро соскочила с кровати, закатила довольно глаза вверх, и принялась поправляться, так и не ответив мне на вопрос. — У тебя телефон вибрирует. — Я не буду отвечать. — Ну и правильно. Если мужик плохо целуется — нету смысла даже с ним знакомится. — Я не хочу ни с кем встречаться, мне хорошо одной. — Сказала умирая сто двадцати трех летняя женщина.. — Типун тебе на язык! Наташка тяжело вздохнула, стала в любимую позу Ольки — руки в боки — и попыталась спародировать ее довольно писклявый голос: — Иногда нужно давать себе шанс быть счастливой! — она посмотрела на меня в упор полными серьезности и взрослости глазами, — И не надо говорить, что обычно это фраза Ольки, просто после знакомства с Хоттабом я стала более уязвима к эмоциям. Разве он не выведет из себя? — Может, ты поделишься опытом? Чего тебя там научил Женька? — я медленно перевернулась на живот, моля про себя о обезболивающем. — Не- не. Маленькая еще! Мне пора, но… Она выхватила белый телефон у меня с руки, воспользовавшись ситуацией, что я не могу подняться с кровати и стала несколько минут всматриваясь в экран. — Готово! — довольна оповестила она меня уже на выходе с комнаты, маша мне рукой, — Сама решай, что делать с ним. — Женьке привет! — в ответ заныла я ей, пытаясь в голове проигрывать успокаивающие мелодии. — А я его не увижу сегодня. — А куда ж ты опаздываешь? — Как куда? На свидание! — Ну… — К Валерке! Нельзя его так взять и добровольно отдавать Милен! Я еще с этой выдрой не разобралась по-женски. Как я это умею! — Наташка моментально поменялась в лице — стала более серьезной, добродушно улыбающейся девушкой, вернув себе маску второго своего „я“. Входные двери монотонно оповестили — подруга покинула квартиру, а после щелчки замочной скважины полностью подтвердили мое одиночество в большой квартире. Следующую неделю я так и слушала, как отрываются и закрываются двери моей квартиры. Не знаю, что я ждала такого волшебного не шевелясь, уткнувшись носом в подушку, но от бездействия, от постельного режима мне стало тошно, захотелось подняться и сесть за синтезатор, закрыть уши берушами и играть, играть до изнеможения, до обезвоживания организма, до онемения пальцев. Еще до приезда в этот город я обожала тишину, спокойствие и одиночество, но сейчас мне хотелось чтоб кто-то все-время был рядом: хандра Ольга или стервозная Наташка, даже тот самый Алекс иль хотя бы Домка. К последним, я не имею ни каких претензий и намеков на пару, мне просто нужен рядом друг, человек, которому я могу позвонить и не боятся помешать его личной жизни, тому, кто будет ждать моего звонка. Тишина давит на виски, а пустота в комнате вызывает холодный ком в горле, как после выпитого горького сиропа от кашля или другой болезни. На противоположной стороне кровати, в тон свалившейся на меня зеленой меланхолии, завибрировал телефон и я лениво переместилась к нему. „Я нашла Ваш телефон“ — Доставлено!» — сообщал мне экран мобильника, текст оправленный Юрьевой. Я, поискав в контактах, нашла сотни номеров, как дозвониться мобильному оператору по разным причинам: проверить счет, заказать вместо гудков музыку, попросить помощи и так далее, и только один номер без подписи, будто кто-то оставил это место, что б я сама написала. «Вы забыли еще кое-что дописать» — Ответ, не заставивший себя долго ждать, меня удивил и в тот же момент заинтриговал, я не отрывая двоих рук принялась быстро печатать, но то и дело делала опечатки своими трусливыми, трясущими руками. Они тряслись вместе с стучащими друг об друга зубами, как после аэропрыжка с девятого этажа дома. «И что же?» — я запряталась под одеяло, мне казалось, что если я согреюсь, то не стану так трястись, но чем больше я ждала ответа или думала, что ответить — тем мандраж все больше и больше усиливался. «…И своровали мое сердце» — голова тут же заныла: «Как это банально!», но губы, ох, уж эти губы, — они довольно растянулись от уха к уху, но только я поняла, что улыбаюсь — они попытались сложиться в что-то похожее на трубочку. Как же это только не ловко было для меня понимать, что рой бабочек проснулся в душе и трясет меня изнутри, чтоб растормошить меня и вырваться на волю. А предатели мурашки снова собирались на внеочередное собрание, темой которого, я подозреваю, должно было стать: «Гуманитарная помощь товарищам бабочкам». В этом колотящем внутреннем моем зоопарке, я удивляюсь — как не пришла жаба и белочка? «Уж, простите, — застучала я очень быстро по клавишам, решив, что нужно закругляться с этим парнем и успокаивать тайфун внутри, а то я знаю, на что способен мой зоопарк, — но я не занимаюсь прозапас консервацией внутренних органов. Вам телефон вернуть иль выбросить в урну?» Перевернувшись на спину под одеялом, я, в ожидании ответа, уложила телефон на себя и сложила руки в крепкий замок. Что я хотела получить в ответ? Скажу честно — не знаю, но я не была готова к этой переписке. Мурашки, вот уже редкие гады, приходящие не вовремя, каждый раз, когда я думала: «Почему он так долго не отвечает?», они в такт моей тревожности пробегали роями на коленках и спине. Замочная скважина дважды щелкнула и дверь глухо открылась. Тимон, испугавшись гостя, мимолетно прибежал ко мне и пролез рядом под одеяло, улегся недалеко от телефона и, довольно собой — замурчал, как стадо котиков в мартовские дни. — Алиса, — прошептал знакомый мне голос, которого я не хотела сейчас ни видеть, ни слышать. Я печально про себя отметила, что его грубоватый бас меня не успокоил и ни на секунду, не отвлек от мыслей о телефоне. — Да, — я осторожно выглянула с-под одеяла, приводя свои до сих пор улыбающиеся губы в трубочке в порядок. — Как ты, дорогая? — он наклонился над кроватью, еле держась на одной руке на краю кровати, и поцеловал своими холодными, шершавыми губами. От Алекса повеяло цветочным запахом, больше похожим на тот, что издает лаванда в последние дни цветения, а может, на раздумья о лаванде меня подтолкнул одетый на нем сиреневый спортивный костюм? — Как больная! — меня всегда удивлял этот вопрос, особенно, когда явно видно — как я. — Вам что всем мои ключи раздали? — Нет, твои ключи хранятся у бабули на первом. — я представляю как округлились мои глаза, что Алекс быстро поспешил поведать остальную часть предложения, тараторя быстрее обычного: — Она выдает их всем под паспорт! Черт, у нее даже есть список — кого пускать к тебе! — Не люблю эту бабулю! — вообще я не люблю всех людей, которые лезут во все, кроме Юрьевой, она — это святое для меня, без нее я б пропала в этом городе, а скорее даже и никогда не переехала сюда. Алекс придвинул ко мне кресло — качалку и медленно уселся на нее, положив одну руку на мою, а второй стал нервно поглаживать свои еле видные усы, смотря мне в лицо не мигая. В его коричневых глазах была видна такая жалость, неизбежность, что я, эмоционально не выдержав к себе такое отношение отвернула голову у Тимону, играющему с телефоном, как с игрушечной косточкой. — Ненавижу такую ситуацию! — отчаянно сказал Леша, запуская пальцы себе в волосы, боковым зрением было видно, как от силы сжатия их, на больших руках, в районе пальцев, просвечивались вены, — Ненавижу безысходность! Ненавижу, когда я не могу ни чем помочь тому, кого люблю. — и он замолчал, прикрыв рот ладонью, сморщив и без того сморщенный лоб, и крепко закрыв глаза, под которыми стали отчетливо видны синяки от недосыпа. Наше молчание длилось долго, может десять, а может и двадцать минут, — я не знала, что ему ответить, а он делал вид, что меня возле него нету, оглядывая то меня, то комнату, то Тимона. — Глупо вышло? — он, громко проглотив ком в горле, нарушил тишину. Я насколько озаботилась ответным сообщением от неизвестного мне человека, обязанным прийти мне, что совсем позабыла о присутствии Алекса, для меня как-будто его не существовало рядом. Странно! Меня аж передернуло от этой мысли. Очень странно, что человек, который еще вчера был для меня лучшим другом, таким приятным и нужным, сейчас просто стал частью оформления комнаты — не больше и не меньше, пока я для него, судя по его нервозному сжатию кулака, досадных морщин на лбу с капельками пота, ставала больше, чем подруга формально оформленной дочери. Почему магнетизм между людьми завоевывается днями, месяцами, годами, а пропадает моментально? Мобильный телефон завибрировал именно в этот момент, я от неожиданности подскочила в постели и вскрикнула так громко, что Леша не на шутку испугался и кинулся мне помогать, даже если причины моего крика и не понял. Он выкинул недовольно шипящего Тимона в кухню, осмотрел катетер в руке и нервно поинтересовался: — Что такое? Тебе очень плохо? — Алекс, ты очень обидишься, если я попрошу тебя уйти? — на эмоциях переполняющих меня от злости и испуга, громко прокричала я ему в ответ, ожидая, что он просто так не уйдет, а будет расспрашивать до посинения. А он поднялся, поправил спортивный костюм и молча направился к двери, честное слово, обиженный, как маленький ребенок, от того мне стало еще хреновей, на душе кошки- юмористки, поддерживая меня худо-бедно нацарапали: «Парень тебя продинамили! Петиции пиши бабочкам и мурашкам!». — Я… — заикаясь протянула я, пытаясь ему улыбнуться, — Я позвоню тебе, просто ты не вовремя, — закончив свою фразу, моя рука резко обыскала всю кровать, пока нога шарилась под одеялом ища телефон. Он медленно ушел, добродушно попрощавшись и указав, что все принесенное им — лежит на кухне, добродушно пожелал быстрого выздоровления и послал воздушный поцелуй, скрывшись в дверном проеме. Только двери стукнули сердечный ритм стал просто божественно зашкаливать — ни одна тренировка в зале не сравнится с этим стуком, мне кажется, этот стук отдавался в висках, в щеках, во всей грудной клетке, я уже молчу о руках и ногах, и не слушающей моих приказов успокоится челюсти. Найдя телефон, я увидела на нем ответ, которого совсем не ждала: «Я прошу, сделайте мне одолжение…» «И что мне с этого одолжения будет?» — лихорадочно спросила я, уже пожалев, что просто не выкинула телефон, а теперь с каждой смс стаю зависима от этого чудака незкомца, мастака поцеловаться, на том конце провода. Сложно объяснить, но я была уверенна, что мне нужно с ним общаться. Возможно, виной моей уверенности и пиком всей этой сложившейся ситуации стал сегодняшний сон, оживающий в моей памяти все ярче. «Я обещаю — Вы останетесь довольны =Р» — пообещал мне телефон через полчаса судорожного молчания. Хм, «вы останетесь довольны» — эхом дрожи прошло от кончиков пальцев до покраснения щек, я аж чувствовала, как щеки, словно валяются на разжаренной сковороде без антипригарного покрытия и накаляются с каждой секундой. Когда я, наконец, слегка взяла себя в руки, переступив через ураган эмоций, вызывающих воспоминания сна и поцелуя в тот день с пантомимистом, смогла решительно ответить и отложить телефон в сторону: «Очень мило. Раз не хотите, чтоб я пристала Вам курьером вашу вещь — до свидания!». Двери квартиры в который раз за день открылись, Тимон примчался снова ко мне и улегся на телефон, мурлыканием жалуясь мне на безобразников, которые шныряют у нас по квартире, как у себя дома и пугают моих животных. — Ваша соседка с первого — женщина нечто! — смеясь сказал доктор, которого я окрестила, как Пятачок, — Такой допрос мне устроила! Сразу видно, что молодость провела работая в милиции. Должен признать, с такой бабулей-соседкой тебе не о чем беспокоится. — Угу. — Что с тобой случилось? Ты вся дрожишь! — он быстро подошел и приложил холодную ладонь мне на лоб, а за тем, извиняясь, поцеловал меня в лоб, — Да ты вся горишь! У тебя есть градусник? Я категорично кивнула ему головой. — Хорошо, что к тебе Домка с Гаичкой… — Поночкой, — я его поправила. — Ты ж сама знаешь, что спорный вопрос, — он набрал в синие шпицы из ампул лекарств, уложил их на тумбочку рядом со мной и достал с кармана поцарапанный телефон, неизвестной мне марки: — Димитрий, ты?… Да, случилось…Нет-нет, я же с Алисой эту неделю…Я понимаю…Дело в том, что у нее поднялась температура, у нее огромный жар, а я не могу выйти сам в аптеку…Ты же понимаешь, что заказать по интернету и ждать — не надежно?… Домка, привезешь мне… Ха-ха! Он никогда не согласится ради незнакомого человека глаза перевести в другую сторону! Нет… Да, я знаю, что ты очень занят, но Натали тут нету, она пошла на свидание… А я откуда знаю с кем она пошла, если Женька сейчас с тобой? Хорошо, подожду… — я отчетливо услышала разрывающий телефон крик Домки брату: «А ты не забыл про свидание с женой?…Точно не назначал?…Тогда можешь с уверенностью надевать те рога, что валяются у меня в подсобке! Они не чертовые, а настоящее, коллекционерные оленьи рога! Ты куда прешь на мой мотоцикл? Крякозяблик стооооооой! А друг там криминал будет, а свидетелей не найдется?». — Алис, — обратился ко мне доктор, ожидая, пока на том конце провода вспомнят о телефоне, — Ты сможешь сама побыть, пока я сбегаю в аптеку? Я согласно кивнула и попыталась сказать в полный голос: «Деньги надо?», но в горле все пересохло до такой степени, что даже язык отказывался проговаривать слова. — Не переживай, — доктор понял, что меня так забеспокоило, — Мне дали кредитку для таких случаев, нужно записать, что тебе нужно, что б ни чего не забыть. — он стал печатать на телефоне названия препаратов, осматривая меня, опрашивая и называя. Иван еще долго называл не знакомые мне названия препаратов и диктовал все необходимое, но я чудом уснула ненадолго, сфокусировшись на капле пота, который стекала со лба по носу. Проснувшись я первым делом проверила не пришло ли сообщение и очень удивилась, когда ответ все-таки последовал: «Вы такая быстрая! Это не входило не в один из моих продуманных вариантов! Не думал, что Вы так быстро назначите мне свидание! Я согласен?». Свидание? Я раз двадцать прочитала это сообщение! Свидание? Я же не дворовая девица таить от любого мужика, который меня пригласит! У меня есть гордость, достоинство и принципы, которые я ради этого не собиралась нарушать. Какое свидание еще? Я попыталась привести себя в порядок, успокоить мысли и настроить себя правильно, накрыв лицо обеими ладонями с пересохшей кожей, максимально расправила спину и потянула носочки пальцев ног подальше, глубоко вдохнув воздуха, как меня учили в университете. Как-никак, я психолог, и если я не могу успокоиться сама, то кому смогу помочь в будущем? Вдох — от рук и правой щеки послышался запах лавандовых духов Алекса, выдох — запах насколько заполнил альвеолы, что сложно было избавится от него. — Вот блин! — переворачиваясь на бок, прокричала я от злости на всю квартиру, эхо пролилось несколько раз по дому, испугав Пумбочку, вернувшуюся после поедания на кухне вкусняшек к креслу, — Больше ты ответа не получишь! Хам и невежда! — я со всей силы бросила телефон в дверь, будто во всем повинный был именно он. Тимон испугался, насторожился и как только аппарат для общения долетел до назначенной мной точки и упал, он побежал за ним и принялся буксировать его лапой назад в мою сторону. Я дважды протерла глаза, убедится, что это не приступы моего маразма от сорокаградусного жара. — Но отвечать я ему все-равно не буду! — Тимон посмотрел на меня такими жалкими глазами, не свойственными моему главному хозяину в доме, — Не смотри на меня так! Я замуж не собираюсь еще шесть лет! Зачем мне тогда парень? — Тимон еще злей на меня посмотрел и издал возмущенное «Муууррр!», — Лучше волосы обстригу под парня, чем пойду с ним на свид… — и тут я замолчала, понимая, что говорю с котом, но больше меня поразило, что кот мне мордой отвечал. — Хорошо, поговорим после горячки… — меня передернуло от холода, плечи прижались к телу, было в таком состоянии тяжело адекватно мыслить, но я попробовала быть такой, отвечая: «СВИДАНИЕ? О. о Мне приятно Ваше внимание, но я откажусь!» «Сами пригласили — сами отказались! Сразу видно — самостоятельная девушка!» «Да. А Вы кто?» Моему негодованию не было предела! Да кто он такой, что б выворачивать мои слова против меня? «Давай на ты? Что ж мы целоваться — целовались, а теперь выкаем, как в фильмах советской закалки» — тут же спросил он, и я не стала отказывать, мне стало жалко, напрягать хитрожопого хама, пишущего, не бойсь, сообщения с книги этикета. «А ты кто?» Молчание. Такое пустое молчание полностью опечалило меня. Внутри произошел крах всего: ожидания, мечты, осознания, что мной заинтересовались Мне казалось, что сегодня впервые меня продинамят и я могу смело переводить себя с категории востребованых к первому старческому порогу маразма. Всегда надеялась, что у меня он наступить после тридцати девяти, но судя по всему, года говорят мне: «Ту-ту-ту — гудбай, Алисонька! Надо было брать, что давали! Теперь ищи парня с категории „Черный Чай“. Всех парней я делю на три категории: латте (редко встречается, считается премиум-класса, например, богатенький мачо), кофе с молоком (не каждый будет пить кофе с молоком — это на любителя, при добавлении главного ингредиента оно меняет цвет, вкус, но по сути это тоже кофе, например, бывший парень или бывший друг, одноклассник) и черный чай (который пьют все потому что дешево и доступно, например, ботан потерявший надежду или разведенный брошенка). А еще, поза категорией, есть такой тип, как „баба“, одно название говорит о значении. Баба оно и в колхозе, и в городе — женскоподобный мужик или просто тряпка, подстилка. Как мне Лизка говорила: „Главное, чтоб он с тобой не выбирал тушь и не ждал от тебя цветы, иначе нужно будет тебе подкачать бицуху и брать за шкирку защищать его. Вот так пошли в клуб, ты с подкачанной бицухой, разбросала толпу гопников, собравшихся ему вмазать. И мило, и смешно, и ему приятно“». А сейчас валялась и ждала — кем окажется мой собеседник. Нет, я понимала, что логика у меня сейчас работает поистине женская и не адекватная: с ним общаться не хочу, но ему первому меня продинамить — нельзя. Попробовав свой лоб, который сообщал о том, что мне смело можно разогреть своим телом вечные льды в Артике, принялась от нервов, как те тупые блондинки с кинофильмов наматывать себе на нос пряди волос. Толи в порыве ожидания, толи в гарячке запах духов, того парня с волшебным голосом, выбивающем меня одним звуком сколии, даря счастья, нежность, а щиколоткам — трусливость, — ожил на яву. Я стала отчетливо слышать каждую волшебную нотку, наполняющую меня его запахом, сейчас мне казалось, что это ваниль, больше похоже на мелису вперемешку с восточными пряностями. Безумно приятно видеть сны, особенно, когда они такие живые. Телефон заверещал в тон бьющему по окне дождю и грохочущему грому, как ненормальный, несколько сотен раз, за которые я успела проклясть режим без звука, снова не работающий из-за попадания в стену, но из меня громко вырвалось: «Ессс!». И кто ж меня просил бросать-то телефон в дверь? На экране мигали извещающие сообщения: «Сообщение частично не доставлено»; «Сообщение в пути»; «Невозможно отобразить содержимое»- и так далее. Когда я, позабыв обычную лексику, заинтригованная интересом, переругала мысленно всех работников сотовой связи, кусочек смс-ки все-таки открыть смогла: «Прости, что сразу не представился. С моей стороны — это бестактно. Обычно на визитной карточке пишут телефон и фамилия-имя-отчество. Номер мой ты знаешь, а я — Ник (…сообщение загружается…)»… ТРЕТИЙ КУСОК ПАЗЛА Рыжеволосая девушка уже миллионный раз переворачивалась с бока на бок в белоснежной постели, не отпуская телефон с рук, нажимая своими тонкими, ухоженными пальцами кнопку «обновить» с сопровождающим тяжелым вздохом, не зная, что рядом возле нее серый кот Тимон бегает не за своим хвостом, а за рукой хихикающей Лоры. За окном ни с того ни с сего пошел ливень с громом и молнией. Малая купидонша радостно вскрикнула, посмотрев на время, она знала, что с молнией на землю приходят ее коллеги по любовному цеху. В этот раз, вместе с грохотом, она ожидала своего сморщенного, хромающего мужа с которого, наконец, сняли наказание за «Не санкционированное вмешательство и нарушение СООБЗХД Договоренностей». Что такое СООБЗХД на небесах ни кто не знал, но при этом умудрялись их бояться, о них ходили грозные слухи, не подтвержденные на деле: то что это небесная команда палачей, то вроде эту команду возглавляет лидер отдела секретности и безопасности, поговаривали, что это тюрьма для нарушителей закона. После шестого удара старикан-ворчун, говорящий, что без магии можно жить веками, а без нее прожить не может и дня, оказался в комнате в позе стоя на одной ноге. От его махрового синего халата здорово несло дешевым алкоголем и запахом тютюна. — Лора! — закричал от восторга Карл во все горло, но доза выпитого коньяка сделала свое дело — вместо «Лора» старичок с трудом сказал не разборчивое «Олла!», — Лора! — Я сколько тебе раз говорила: «Не играй в покер!», что снова задолжал этим барыгам-брокерам? Лора не умела злиться, но ради профилактики иногда изображала обиженную, поучая мужа, а еще чаще, как думала сама купидонша «эффективней», Карл получал вкусную, сильную пощечину. Сейчас она скрестила руки на груди, за которыми продолжал охотиться Тимон, тихо проговорила: — Какая радость — ты вернулся! Какая гадость запах от тебя! — Пппп-помиги мжу, — попросил о помощи Карл, с трудом наколдовав с воздуха букет с веточки молодой березы, одуванчиков и розы, вместо ожидаемых синих роз с запахом фиалки, — Озми! — Не помогу! С кем пил — туда и иди! — Лора отвернулась к нему спиной, ей было так смешно с растрепанного вида мужа, и его невменяемой лексики. Он все-таки балбес умел даже пьяным оставаться собой — нежным и любящим. — Хорошо, но… — она уткнулась глазами в Алису, плачущую от температуры, — Пообещай больше не пить так… — Б-больсе ить не уду — менсе оже! Лора уже не смогла сдерживать смех, щелкнула трижды пальцами послав в сторону мужа синий коктейль в стеклянной пробирке, Карл жадно залпом принялся выпивать. — Я знал, что ты меня не оставишь таким! — он взбодрился, приходя в норму, тут же принялся переодеваться в шорты и довольно стучать желтыми подтяжками. — Как ты тут без меня справлялась? Карл обеспокоенно посмотреть на супругу. Сегодня вместо обычного яркого макияжа у любимой Лорисиенты виднелись под глазами не здоровые синяки и мешки, а от платья здорово несло неприятным запахом потом. Как же посланница любви, крутящая засаленные волосы на палец, мечтала о том часе, когда ее мужу снимут ограничение на волшебство и она сможет бросить Алису, что б привести себя в порядок и выкупаться. — Я устала! Хочу в горячий источник на несколько дней! — Заныла Лора мужу, поедающему кучу пончиков, прихваченных с собой на землю с одной из небесных забегаловок. Он поперхнулся и закашлялся, покрываясь красной краской, — Похлопай! — Лора рассмеялась и похлопала в ладоши, нарочно беся своего любимого старикашку с таким нелепо одетым в тон подтяжкам — галстуком с изображением новогоднего оленя. — Как остроумно! — прокашлявшись обиженно процедил Карл, посылая поцелуй жене, — Можешь отдохнуть — я посмотрю. — Карл, у нее жар, наверное, это мы виноваты, ты же знаешь, любое вмешательство в судьбу — чревато последствиями, одна вытянута ниточка с клубочка — нарушает весь клубок, будь внимателен. Лора крепко поцеловала его в пурпуровую щеку и быстро испарилась вместе с последней ударившей в землю молнией. Коротыш не долго думая, улегся на ковер из медвежьей шкуры, валяющийся в хаотичном порядку на полу возле камина, достал с кармана хорошо запрятанную бутылку пива, судя по этикетке, в ней было градусов больше, чем у чистого спирта, и принялся залпом запивать первые синдромы похмелья. После четвертого затяжного глотка он взбодрился и прошептав: «Вот теперь пора заняться работой!», принялся вводить пароль на планшете, настраиваясь на подопечного. — Да что за эрунда! — Карл со всей силы ударил маленьким кулачком в экран, разбив его, — Вот один хрен с ним творится — показывает со спины! Нужно в технический отдел пожаловаться! Он починил взмахом руки свой главный аппарат слежки и стал написать ту самую жалобу сначала в блокноте: «Вы /запрещено цензурой/ Дорогие техники, с руками-клешнями растущими из ягодиц, Прошу Вас, козлов безмозглых, паралитиков корявых, голов кучерявых, принять к вниманию, а если не примете, я тебе Федор, — очкарик гендиректор штаба, — с размаха запихну твои три красных диплома туда, куда засовывал ежегодно в школе твою голову — в туалет, что сегодня в 20:31 минуту произошло зацикливание передачи данных, если б ты репа-хрена кривокакинкова не чесал бы своих вшей, а работал, как я с этими олухами, то этого б можно было избежать. Какого хрена такая хрень? С уважением, Карл» — Как всегда, — досадно глубоко вдохнул купидон, — Как всегда — самые умные мысли придётся опускать. Сообщение с каждым выстраданным словом напрочь отказалось отправляться адресату. — И ты туда же! — Карл откусил кусок булочки с размаху вместе со своей нижней губой и печально захныкал из-за собственной неуклюжести, как опечаленный волк воет на луну. В большой квадратной VIP-комнате с зелеными стенами и белым потолком, за небольшим столиком на золотых кожаных диванчиках, слушая громкую музыку, покуривая кальян, поедая фрукты и попивая маленькими глотками такое привычное «Mo?t & Chandon», сидели семь человек. — Хватит смотреть в телефон! — Невысокая шатенка с губами мечты любой кинодивы и грузинским носиком, протянула пальцы с накрашенными синим гель-лаком ногтями, к телефону своего парня на вечер, от которого была насколько в восторге и готова была пойти ради него на все, единственно сожалела, что глаза не умет записывать все на камеру и выкладывать в соцсети, чтоб подруги повесились от зависти. — Солнышко, — ответил он, пока Карл хмыкал себе в руку, что-то бормоча себе под нос не разборчивое, — Иди, потанцуй с подругами, я жду важное сообщение. Девушка обиделась на своего идола, так и не уделившего ей за весь вечер и минуты внимания, скривила губы уточкой, исполнила просьбу и удалилась, заслепленная удачей поймать такого принца, оставив после себя в комнате противный запах лака для волос. — Мать вашу! — Женька злостно выхватил с рук парня телефон и бросил его в полный бокал с шампанским, — Ты меня пугаешь! — он помахал пальцами перед глазами лучшего друга, — Когда это ты стал таким телефономаном? Почему я к тебе дозваниваюсь с седьмого раза, а тут такая зацикленность? Белобрысый поднялся на ноги, наклонился над столом, невозмутимо вытащил телефон, снял свою бирюзовую футболку и разобрав аппарат для общения, протер его от воды, снова одев мокрую футболку и включив мобильный принялся проверять: работает ли он? — Что ты сделал? — парень посмотрел так на Птичку, что тот испугался, раньше он никогда в вечно довольных жизнью глазах не видел такого холода и злости, — Тебе еще раз повторить вопрос? — прорычал еще раз он. — Да ты уже который час смотришь в него! Хватит, а? На выпей мартини! — он протянул бокал на длинной ножке заполненный до краев выпивкой, — Эта девушка с тобой — хороша собой! Я б ее..-Женька довольно улыбнулся, рисуя в голове свои возможные планы и идеи на нее, пока его друг, вытаскивая сим-картичку, безразлично сказал: — Дарю. Попросить, что б она на себя бантик для тебя привязала? — Ее? — Женька подозрительно посмотрел на согласно кивающего собеседника, обычно отличавшийся чувством собственности, даже если девушка была для одного вечера, и смертоносным спокойствием. Белокурый положил телефон на средину стола и с размаха правой рукой, сложенной в кулак, ударил по нему, разбив экран и разрезав руку. Сероволосая девушка, зашедшая в комнату именно на этом моменте, кинулась звать на помощь худощавого, длинноного, как модель, официанта. — Птица, ты чего сидишь? Неси аптечку, раз у тебя в ресторане тормоза официанты! — она обеспокоенно оглянула оставшихся девушек, одетых, как куртизанки, и те сразу поспешили покинуть комнату, понимая ее с полуслова. — Пускай еще головой ударит — тогда пойду! — Евгений расслаблено откинулся на спинку кресла и потянул со всей силы кальян, закашливаясь от неожиданности дурманящего кисло-сладкого лимонно-медового вкуса и резкого запаха корицы. — Ты чего пришла? — спросил парень, наблюдая, как девушка вытаскивает с его руки осколки стекла и пластика, так глубоко попавшее вовнутрь, но физическая боль, к сожалению, не оправдала ожиданий и не заглушила того, что происходило в душе. — Женька просил у меня проверить все видеокамеры наблюдения в городе и позвонить, когда найду его «супругу», — она особенно выделила последнее слово, наблюдая за Птичкой, но он не двигаясь ждал дальнейшего рассказа. — Че ж вам девушкам так трудно-то позвонить? Одна едет через город, вторая телефон в урну выбросила! — он поднялся на ноги и перешел на истерический крик, — Это же так просто набрать номер и поговорить! А они все усложняют! — беловолосый парень со всей силы выдернул руку с хватких прикосновений девушки и, морщась от злобы, потянул со стола скатерть. В комнате долго слышался грохот падающих серебряных приборов и разбивающейся фарфоровой посуды вместе с едой и напитками, но все трое просто сидели и смотрели вокруг. — Так вот в чем проблема, — Женька радостно захлопал в ладоши. — Значит, с меня смеешься, что я объявил о помолвке, а сам за юбкой страдаешь? Когда нужно хакнуть сайт — бежишь к ней, — он показал некультурно средним пальцем на сероволосую, — Когда отвести подарок — к Домке, когда отвлечь ее подругу — ко мне, но царь забыл упомянуть, что план сработал… Женька поднялся с диванчика, стал на колени, приподнял высоко брови и протянув руки перед собой запел что-то похожее на: «Осоле миа!». — Кукушка, не вой, меня не вдохновляет твое нытье! — перебил его друг-блондин, морщась от усиливающей болей, но при этом, отмечая про себя, что боль помогает отвлечься. — Ню-ню-ню! — закривлялся Птичка, потирая под глазами, имитируя слезы. — Ми-ми-ми! — добавила девушка, так звонко, как колокольчик, и заразительно смеясь. — Мууу! Меня окружает стадо! — хмыкнул блондин, улыбнувшись на одну сторону и обняв правой рукой девушку, поцеловав ее в чело. — Фу…иногда я не понимаю ваших отношений…но это ваше дело. Как ты ему позволяешь себя так вести? Разве это не нарушает нормы? — Птичка довольно улыбнулся и продолжая петь одну и ту же фразу, поднялся назад, обращаясь к девушки, — Ты нашла ее? — Да, — та протянула бумажку с адресом, — Она зашла туда полчаса назад, может, уже уехала. — Я тебя на день рождение научу писать смс! — недовольно, но благодарно прошептал Женька. — У вас кальян забрал последние капли мозга, — она вытащила свой пятый айфон, разблокировала и показала экран, — Видишь? — Зачем мне видеть твою фотку? — он внимательно присмотрелся, улыбнулся, — О, там на заднем фоне в зеркале видно твою… — Дурень! — она запрятала стеснительно пальцем средину экрана, — Молния попала в главную телефонную вышку и уже несколько часов нету в городе ни интернета, ни мобильного сигнала. Обещают это на пять дней. Мне пришлось возиться со спутником, чтоб отыскать твою подружку. — Что? — тут же взбодрился блондин и выпучив глаза стал внимательно смотреть то на руку, то на стол, то на рядом сидящих, — Черт… — Зря ты, старик, разбил телефон! — Женька гордо закричал на весь коридор, призывая явится весь персонал или к нему или пойти поискать новую работу. — Иди ты! — И пойду — к жене! Женя идет к жене! Звучит? — Женька, вытащив с кармана длинную коробку, предназначенную для ювелирных изделий, продемонстрировал сидящей парочке три женских обручальных кольца, — Одно бабушкино, второе — мамино, третье — подарю ей, когда эта паршивка перестанет себя так вести. Хотя, мне именно это в ней и нравится! — Ты реально женишься? — девушка, задав вопрос, так нервно сглотнула, что подавилась, перепуганные официанты, забежав в комнату, остолбенело смотрели то на нее, то на беспорядок — не зная к чему их позвали конкретно. — А почему бы и нет? — Птичка, изучив лица своих лучших друзей, на которых выражался яркий ужас: парень стучал себе по голове, как по дереву, с открытым ртом, а девушка подняла подол своего длинного телесного макси платья с оголенной спиной, махала им, чтоб успокоить свое возмущенно покрасневшее лицо, но тем не менее он продолжил: — Не знаю, но я не позволю этому прищаку отобрать у меня Наташку и вернуть ко мне Милен, слишком много от него вреда. Он поднялся, накричал на занемевших официанток и любезно поцеловал сероволосую в щеку, прощаясь. — И как ты ему все прощаешь? — хмыкнул бородатый. — Я же его люблю! — она закинула на него ноги и улеглась на диванчик. — Я с тобой! — крикнул блондин, морщась, как старый дед, от ноющей боли в руке. — Лучше сходи к врачу, с твоей профессией и твоей частичной леворукостью — это не есть хорошо! — ответил Женька, уже выходя с ресторана. Сероволосая поднялась, протянула свои руки и уложила их на плечи своему единственно оставшемуся собеседнику, пока тот переставлял чудом уцелевшую, от шампанского и ударов, сим-карточку в ее телефон. — К врачу говорит? — спустя час посиделок и разговоров, переспросил он у девушки, поедающей уже восьмую порцию имбирного мороженного. — Не вздумай к ней ходить! — Я и не думал… Парень неожиданно для себя выдал свои мысли выдав свои истинные планы и задумку на вечер., не сдержав улыбки. — Думал! — она игриво его толкнула в плечо, смеясь вместе с ним. — Да, думал! Ну и что! — А то… Девушку прервали. Дверь широко открылась с грохотом и все трое в комнате пересмотрелись, будто первый раз видят друг друга. — Драгоценные мои, — сказала Ольга, бесцеремонно усаживаясь между ними и обнимая их за плечи, — Я так за вами соскучилась! — Тебя что снова затопили и ты хочешь пожить у нас? — съязвила девушка, осматривая волосы Ольки. — Мне вот интересно: как ты так довела своего мужа, что он так себя ведет при тебе? У вас снова все серьезно? — Олька улыбнулась, зная, что эта тема Гаечке будет не приятна. — А ты с Ванно продвинулась? Рассказала уже ему все тайны? — Один — один! — как на боксерском ринге объявил парень о перемирье, — Девочки, скажите мне лучше, Алиса мне не ответила сразу, потому что я ей написал что-то не то? Он протянул телефон, открыл сохраненное отправленное сообщение на карте памяти сим-карточки. — Ты не офигел? — в один голос прокричали они, как старые бройлерные курицы, прочитав сообщения. — Я хотел быть честным. — Господин Честность, а не желаете сейчас нам рассказать о… — Ольга многозначно просверлила его взглядом, словно пытаясь выпросить самую большую тайну в мире. — Не желаете! — зарычал он в ответ, тяжело вздыхая. — Не общайся с ней! — перешла Ольга на крик, толкая сероволосую в бок. — Забыл у тебя спросить! — Вот именно! Забыл у меня спросить! — Ольга повернулась к молодой девушке, — Ты чего молчишь? Когда это стало нормой в отношениях? — Когда я нарушила их… Ольга посмотрела на нее с широко открытыми глазами, смочила губы языком и, поднявшись на ноги, побежала к выходу. — А так? — в глазах Поночки появился мороз, — Тогда давайте сейчас поедем к ней, все втроем и познакомимся? Может, ей понравится тогда он больше? — Не говори глупости! — тяжело дыша и еле сдерживая себя грубоватым тоном парень, зажал руки в кулаки, в намерениях не поддаваться на провокации. — Я это..- она повернула дверную ручку, импульсивно выскакивая с комнаты, ее губы дрожали, как при землетрясении, — Не прощу вам НИКОГДА, если… Но… Я, наконец, нашла подругу, а вы играете тут… Циркачи! — она громко закрыла за собой двери, оставив их вдвоем. Парень, успокоившись, принялся говорить по телефону, пока седая девушка успокаивающе массажировала ему плечи, плача. Чем дальше, тем я больше убеждаюсь, что счастье — это простые, обыденные вещи, до чертиков, ненависти, мигрени, надоевшие всем и вся, но счастье живет именно в них, счастье шагает с нами рядом, просто мы устаем иногда от него. Разве несчастье проснутся утром, после пребывания целых пяти дней в постели с сотрясением и температурой под сорок и понять, что ничего не болит, не колит, не печет, не жарит? А еще приятно самостоятельно передвигаться по квартире приплясывая, простая уборка, кажется таким приятным делом. Видел бы кто мою квартиру, превратившуюся в дом приюта и сбора мусора за дни моего кроватепролежания, но окончательно она превратилась в общежитие для бомжей, после драки между хахальками Наташки за ее сердце три дня назад. Кстати, главное не победа, а участие, выиграла в этой битве сама Туся, сказав, что не хочет их обоих больше видеть. Теперь у нее новый парень — Максим. Она всем уши прожужжала этим чудо-мужчиной, постоянно отмечая в нем три основных качества: отсутствие бороды, что больше всего смешило Ольку, скромность и не уверенность в себе. Последними двоими качествами Юрьева пользовалась из ста на пятьсот процентов, ездя на спине парня, в переносном смысле, как на катке машина для выравнивания льда. — Почему я должна убирать у тебя в доме? — заныла Наташка, посматривая в спальню на компьютер, а после глянула на мое перекошенное от злости лицо и руку показывающую разбитую в спальне кровать, кресло и стул, добавила: — Лично я их не била! Это все Бицуха с Хоттабом! — Скажи спасибо, что Женька был почти не пьян! — вылезая с-под кухонного стола в своей прилипшей к голове бандане, засмеялась Ольга, протягивая мне половую тряпку, что б помыла, — Он мне весь этаж перебил однажды пьяный! — А почему это к тебе мой муж ходит, а выдра голубенькая? — засмеялась нервно Наташа, складывая по досточке от бывшей мебели к выходу, — Вот у меня дома он ничего не разбил! А к вам все шляется! Нужно задуматься было раньше что вы за подруги! Ай-ай! — лисьем голосом поныла Наташка вытирая с-под глаза крокодилью слезу. Мы втроем засмеялись. Ольки смех был больше всех заразительный, она всхлипывая, упала в истерике на только что отмытый ею пол от банки малинового варенья, которым Птичка целился в голову Валеры, но попал в мой синтезатор. Каким-то счастьем в последний момент банка сменила градус полета и попала всего лишь в ножку инструмента, свалив его на землю. — Я вообще не понимаю, — успокоивши свой смех первой, сказала Наташка, подавая руку Ольке, — Почему мы сами убираемся? Олька у тебя целый дом прислуги, а мы тут лазим. Не стыдно? — Не стыдно! Кости разомни, а то клушей уже стала! И к тому же я не живу больше дома, по личным причинам. — Олька, схлёбывая, показала ей язык и тут Наташка требовательно попросила повторить этот не культурный жест. — Больше не покажу! — Откуда у тебя пирсинг в языке? У тебя же вроде в брове был! — успела заметить Юрьевна маленькую дырку на языке у нашей голубой блондинки. — По молодости, по глупости! И нету там уже пирсинга просто дырка! И в брови есть, просто бандана закрыла, и в пупке, и на косточке уха. Олька покраснела и полезла на стремянку протирать люстру от остатков варенья, должна признаться через это варенье мы все по очереди три дня спотыкались, плыли и падали, но все ждали пока уберу его я — квартира ж моя! — Оу, — вскликнула Поночка, вытаскивая с плафона соленый огурец и демонстрируя его нам: — Возьми, Алис, вдруг проголодаешься! — Ням-ням! Ррррр! — хихикнула я, оценивая, что на огурце уже появилась не только плесень, но и паутина. — О, мой огурец! — радостно кинулась забирать Олькину находку Туся, спотыкаюсь об собственные ноги, — Вы же помните его? — она с надеждой посмотрела на нас, растягивая улыбку, но мы обе не понимали. — Тьху, индюшки глупоглазые, когда этот бизон с умом грабарки, пытался стулом ударить Валерку, прячущего под крышкой от твоей большой кастрюли, — она посмотрела на нас, тяжело вздохнув, не помня, что при драке в кухне мы обе были в спальне. — Я Хоттабу этим огурцом попала в глаз, защищаясь, а он, ослепнув от свеженького русского рассольчика, твой стул и разбился не об его голову, а об холодильник. Она гордо показала с боку на холодильнику большую вмятину, раньше мной не видимую, и тут же пожалев, что сказала правду, как баба-тарахторка, выговаривая слова с космической скоростью, прожёвывая окончания, сказала: — За то без мокрухи! Ты не представляешь, как тебе повезло, что не пришлось возиться с дядями в форме и фуражке! — выдохнувшись, она погладила меня по голове, протяну ко мне руку: — Съешь огурчик и подобрей, бульбозатор! У злых теть появляются преждевременные морщины! — она протянула мне огурец, чмокнув по-дружески в щеку. — Хватит там сосаться! — крикнула нам Олька, слезая со стремянки, — Или ты, Наташка, думаешь, что все можно, когда начала встречаться с самим господином Лютиком? Конечно же его богатство побольше Женечки! — Лютиком? — переспросила та, на карачках залезая в комод, ее голос отдался глухим, противным эхом, словно у бабайки, которым так любят пугать. — У твоего Максима фамилия какая? — Не знаю, после Удодовой я на все согласна! — она принялась вытирать пыль и апчихать, — Это пятно Уродовой от меня веками будет смываться тоннами позора! Апчи! — Теперь у тебя есть все шансы стать Наташей Лютик! — Вот же богатые, тьху! — Наташка повернулась и села в комоде, смотря, как я поедаю последнюю пищу в доме — яблоко, — Все спрашивают: что не хватает богатым? А я вам скажу, что с такими фамилиями им нельзя быть бедными — зачмырят еще с детского сада! Вы только подумайте! Бээээ… — Туся сделала попытку подняться, но ударилась лбом об перегородку, — То Лютик-листик-глистик, то Удод — анекдот — прям по жизни выпал мне, народ, джек-пот, а я сижу с тряпкой и тру комод! — Ты, моя фартовая фифочка, — сюсюкалась Олька, пританцовывая ламбаду под звуки латинской музыки, — Рифмой умеешь говорить? — Хилячка моя, я те чё зря выиграла в конкурсе молодых поэтов два года назад? — Все время думала, что ты выиграла потому, что твой тогдашний хахаль был организатором! Юрьева закатила глаза, оттопырила губу и довольным голосом, выговорила: — И потому тоже! Опустим детали! Что это за противный звук каждые десять- тридцать секунд? — Не знаю, — пожала я плечами, снимая Тимона с верхней полочки, — Наверное, в песне пищит. — У меня эта песня стоит на звонке от… — Наташка, очередной раз удалилась пальцем об столешницу, быстро топая на месте и разводя в стороны руки, хлопая в ладоши, достала из спортивной кофты телефон, продемонстрировав экран. — Квочки-непоседы, поздравляю, сошла завеса с небес! За эти дни отсутствия мобильной связи в городе, мы все начали отвыкать от блага цивилизации — звонить. Больше всего это бесило Поночку для которой телефон причислялся к третьей руке, я уверенна, что спит она только тогда, когда мобильный ей разрешит. Ольга отклонила вызов, протянув руку со спины Наты, сославшись на то, что нельзя потакать парню и бросать все ради него, нужно давать ему успеть за собой соскучиться и поволноваться: — Пускай Лютик переживает, чтоб жизнь медком не казалась! Я этого типа хорошо знаю и поверь, ревнует он всех своих баб так, что глаза лопнут от пересыхания, а он не сомкнет их, не прозевает ни один ее шаг. Думаю, если ты перестанешь быть с ним лапочкой он окончательно свихнется и я смогу купить, наконец, его салон красоты. Хочу хорошо вложить свои проценты в недвижимость. — Не перестану, он мне колечко купил! — она показала руку, где красовалось большое квадратное кольцо. — А за тысячу? — Долларов? — Наташка спросив, уже принялась снимать кольцо. — А ты умеешь торговаться! — вставила я свои пять копеек в разговор. Ольга положительно кивнула головой Наташке, та долго молчала, а потом скрупулёзно, через силу отказалась: — И за пять- нет! — А за вип-приглашение на ежегодную вечеринку у депутата? — Хм, знаешь. У меня перед глазами вся жизнь пробежала, я пересмотрела свои приоритеты, — Наташка поставила перед собой руки и принялась ими махать, словно весовыми часами, — И вынуждена сказать тебе, что согласна! — Кто бы сомневался! — Олька, воспользовавшись минутной расслабленностью Юрьевой, дала ей пинка. Повезло ж мне с такими подругами! Не смотря на их вечные перепалки, я точно знаю, что могу им верить и положиться в любую ситуацию. Разве можно этим двум грозным, как жук, не доверять или еще хуже, придать? Сложив все доски побитой судьбой мебели и упаковав ух в пригодные для выноса кучи, я присела на единственно выжитый стол в доме с опаской. С окна, приоткрытого на проветривание, повеяло ветерком, немножко морозным, как в последние дни перед приходом матушки зимы. Задумавшись об вечеринке, которую второй месяц обсуждают девушки, постоянно называя ее «рассадником холостяков», я мысленно покинула это место, оказавшись далеко от сюда, возле мачехи. Только могу себе представить, как кусает себе локти сейчас Виктория, когда избавилась своей марионетки в бизнесе — меня. Думаю, что сюда в квартиру Вика перешлет приглашение, откроет полный доступ к денежному счету, если я соглашусь. Приоритеты отказать ей каждый день поднимались вверх, но в то же время, и обратная сторона медали давала все больше и больше о себе знать. Как бы это не было смешно, но остатки денег ушли как-то незаметно и ничего удивительного — разве это не главная цель купюр испарятся? Запасы еды в холодильнике пропали благодаря вмятине, запасы консервации, неутешительно, но были разбиты, пару осколков попало Валере в ногу и больше я переживаю за него. Засмотревшись в одну точку и думая, как заработать, меня неожиданно черноволосая потаскала за нос, а вторая крикнула: — Подруги-прислуги, будем танцевать буги-вуги! Наташка включила заразительную быструю мелодию, которую я тут же разобрала по нотам, играющим инструментам и попыталась запомнить, пока эти стояли грязные, красные от жары, с половыми тряпками в руках и одинаково двигали бедрами в стороны, припевая, будто скулит голодный пес. Я, обойдя их с котом в руках, включила веб-камеру на ноуте, валяющемуся на холодильнике и принялась снимать. — Как ты там любишь говорить, чернявая? Мы сегодня в ударе? Мы сегодня в ударе! — констатировала Олька, садясь на пол через полчаса, от усталости, — Ты сегодня не противна, Юрьева! Я думала, что ты отключаешь свое ехидство только в экстраординарных случаях! — Теряю репутацию, — уныло подтвердила та, садясь рядом, — Все-таки меня этот звук, словно писк комара, брезгующего кусать натуральных блондинок, бесит до косточек. — Меня тоже, — усаживаясь рядом с ними, подтвердила я, — Я где-то этот звук слышала раньше, но только где… — Алиса, — Ольга закрыла рот ладонями и дико засмеялась, показывая пальцем на меня, а после закрутила пальцем у виска, — Ты… ахаха… ты…ахах… Наташка проследила глазами за рукой Ольги и тоже попыталась объяснить что-то непонятно, но вышло лишь: — Буль-бу. ахахах…Ю…уе. ихихих. мамочки…гыгыгы! — Что? — я назойливо осмотрела их, проследила глазами и ничего не обнаружила, — Говорите! Я тоже посмеяться хочу! От моей наигранной злости девочки верещали от смеха еще больше, временами краснея, но страшно стало тогда, когда они стали одним цветом с зеленой кушеткой в гостиной. Тимон с Пумбочкой сидели в углу и опасались двоих с ума сошедших дурочек. Пока я облазила все шкафы и полочки в направлении их глаз и обнаружила три вещи в них: телефон, мяч для гольфа (тут без комментариев, он не мой и знать не знаю) и пустую бутылку от воды. Эти все предметы смешными мне не казались, что нельзя сказать о двух страдающе-умирающих хохотушках. — Да ну вас! — в этот раз я злилась не в шутку, когда смеются люди при мне и при этом не объясняют причины, кажется, что виновником дикого ржача является моя особа. Меня от грани истерики спас звонок в дверь, оповещающий своим колхозным кукареканьем, что пришли рабочие забирать доски на дрова и переносить диван с гостиной в мою спальню. Возможно, проще мне переместиться в гостиную, но мне страшно там спать одной. Подсознание или одна с опилок сделали особенный акцент на слове «одной». Переехав в этот город я первые недели не осознавала какое блаженство быть одной в доме после постоянных происшествий, но сейчас, когда мои новые друзья принялись меня «навещать» и сделали себе дубликаты ключей, то все события стали приключаться исключительно с этой небольшой квартире. Не зря, я не отрицала Наташке ее фразы о том, что живу в общаге. С первого ее появления у меня на пороге я получала сотрясение. Беспардонная, целеустремлённая, роковая женщина вуду — страшное воплощение этих слов вне чем не приметливой девушке и романтичная, деловая, красивая, как кукла, Оля, пришли в себя, обнимая свои животы и сложно выдавили в один голос: — Телефон! Точно! Телефон! В городе отремонтировали вышли на день раньше и мой смартфон стал разрываться от приходящих смс, причем тех, что приходили до пропажи связи и все по раз триста. У меня на телефоне такой ажиотаж писем был последний раз на Новый Год и мой ДР. Мне жизненно необходимо пообщаться с новым знакомым — Ником. Он меня заворожил своим поцелуем, своим поступком, а еще, возможно, это есть моя привычка без проблем общаться через переписку и сложности при личной встречи. Залившись пурпуровой краской на щеках между веснушек, я стала ждать его сообщения. — Ты же не собираешься ему писать? — спросила Ольга, успокоившись, смотря на меня снизу вверх, ледяным взглядом. — Нет, но непременно отвечу на его сообщение. Возможно у меня внутри выиграли победу за него бабочки? Такое приятное ощущения, когда он присылает мне сообщение! — И правильно! А лучше напиши, что скучала! Мужики они такие тормоза — им все прямо говори. — предложила Наташка, уже протягивая свои клешни в очередной раз к телефону, чтоб самостоятельно исполнить свой совет. — Нет, — Олька с ужасом в глазах, еще большим, чем у меня, перехватила ее руки, — Ей не стоит с разными общаться! — Это почему? — все не унималась Натали, не понимая, что за принципы у нас, да и вряд ли бы когда-то поняла. — Она симпатичная девушка, и сможет отыскать себе сотни, как он. Вдруг, он женат или маньяк? — спросила таким серьезным голосом Ольга, что у меня от этого пробежали мурашки по спине. Блин! А я про это и не подумала. Вдруг у него склонности неправильные? — Если маньяк, то я им займусь лично. Я вам обещаю, что от меня еще никто не уходил просто так! Можно сказать, что я сама маньяк! — Наташка захихикала, разряжая напряженные взгляды между нами с Ольгой, где читалось полное раздумье. — А Женька? Тоже от тебя не уходил? — ударила в самое больное Ольга, используя тонкий прием, ай-ай! — Он не был моим — раз, а во вторых, мне кажется, что он просто забыл сказать пока, когда разбил квартиру Лисе. — Ага… Алис, подумай хорошо, прежде чем лезть к нему. — советовала Ольга и мой здравый смысл говорит, что она права и поднимает руку вверх, приветствуя ее слова, но вот ух эти кузнечики играли печальную сюиту. — Почему бы он женат ко мне лез? — спросила я, не убивая в себе последние капли надежды, рождены за эти без связи. Такое чувство, что я влюбилась в него заочно. Я откинула эти мысли далеко в ящик, туда, куда пришлось поместить воспоминание о поцелуе. — Может, у него не все так хорошо в браке или свободные отношения с женой. Оно тебе надо? — многозначно предположила блондинка, снимая свою бандану, под которой показалось гулька и выгоревшие синие кончики волос. — Что с твоим волосом? — спросила Наташка, мечтавшая снять эту тряпку с ее головы несколько недель. — Плохой мастер попался, руку б ему отрубила! Хочу перекраситься теперь. — Олька пожала плечами и проскрипела от злости, такой злой Ольги, как сегодня в беседе мне не приходилось еще видеть. Всегда думала, что она и мышь испугать не сможет, а тут такое отвращение на лице, возможно от мастера, а, может, от Ника? — Да, не, он не женат. — продолжала наскучившую всем тему Юрьевна, — А если женат — жена подвинется! — Алисе не нужен муж, который бросил свою жену ради нее, позже он бросит и ее ради тебя, потом тебя ради меня и так далее. Или это Алисе нравится? Поночка просверлила глазами на сквозь. Снова у меня по спине пробежали мурашки. Ольга о нем рассуждала так, словно она знает всю правда, а я тут одна дурочка, которой все вертят, как хотят, но это предположение не стала высовывать и показывать, но та, решила добить окончательно: — А на счет маньяка? — Хорошо, возможно, ты права. — протянула я, раздумывая, — Тему закрыто раз и навсегда. От сегодня мы больше не говорим о Нике. Оля, — я посмотрела, как она назад натягивает свою косуху, — Спасибо, ты права. Ольга сразу порозовела от нахлынувшего ее удовольствия от моего ответа, растянула губы в улыбке и, поднявшись, принялась мыть пол. Казалась, что она ликует, что выиграла битву у соперницы. Их смело можно назвать моими беловолосым ангелом и черноволосой дьяволицей. «Мы еще вернемся к ней и не раз!» — закрывая глаза и согласно маша головой, заверила всех сидящих в этой комнате Наташка, возможно, чтобы поубавить пыл в глазах довольства девушки с банданой. Она, достав с потайного кармана конфету, принялась рисовать на шоколаде человечка с косичками методом «Палка-палка — огурчик-вот и вышел человечек», а после кушать, громко чавкая, называя голосисто: какую часть Оли она только что съела. — Когда будешь есть мои руки — смотри, чтобы ногти в горле не застряли, — ехидно отметила в ответ Поночка, осматривая блестящую комнату от чистоты. Кто бы подумал, что всего за шесть часов уборки в доме мы сможем вернуть разрухе квартире хороший вид? Я уже не верила ни в свои силы, не тем более в силы белоручки и пожирателя конфет. — У тебя пустой холодильник? — спросила Ольга, слушая, как мой желудок бурчит, говоря, что пора бы и поесть. Я равнодушно подняла плечи. Откуда мне знать, что творилось в моем холодильнике эту неделю? Скажу честно, мне неизвестно кто в мой дом заходил, а кто выходил, учитывая, что живу одна одиношенька. Еще зимой, если б кто-то сумел предположить вероятную такую ситуацию со мной, то я разозлилась и довольно сильно удивилась. — Алиса, тебе уже можно выходить с дома? — забеспокоилась Ольга, приводя себя в порядок в экран мобильника, вытирая растёкшуюся тушь под глазами. — Наверное. — Тогда сиди дома, я возьму с собой трактористку — пускай потягает пакеты. Юрьевой такое сравнение не понравилось, но возмущения были отложены в долгий ящик, когда она бережно положила последний фантик с запасов на черный день, попрощавшись с ним и поблагодарив за прекрасное сотрудничество. О, да! Она еще пообещала, что путь конфеты будет легким в ее желудке! — Пошли, только ты молчишь и ты платишь. — Чего? — попыталась изобразить удивленную Понка, но вышло так, как в иронической задать риторический вопрос. — Договорились! — Наташка мигом подскочила к зеркалу, подвела моей губной помадой губы, улыбнулась своему отображению и вышла следом за Ольгой. Я села на край кровати, меланхолично задумавшись над ситуацией, в которую меня втянул этот псих, любитель поцеловать ножки. Злость пульсировала по венам, остановившись в горле, душа меня, а после медленным потоком перелилась в грудную клетку, занимая все места моих бабочек. И чем я только думала? Почему подчинилась ему? Одна пощечина и он бы больше не стал пытаться, выкинула б сразу телефон, кулон и все — он бы пропал с моей жизни. Разве не этого я хочу больше всего? Зачем оставляю для него вечные лазейки? Неужели во мне живет надежда? Кто ей дал там право жить? Свалившись на диван, я протянулась к планшетнику, пищащему от сообщений и звонков в скайп. Первым пришлось ответить Терминатору, требующему объяснить, куда я пропала и где моя голова находилась из-за этой выходки. Немножко помедли раздался звонок от Максима. — Привет, сеструльчик! — он вместо привычного жеста маха рукой, взял, поцеловал камеру. Мою кислую и возмущенную физиономию это невероятно взбодрило. Я так громко засмеялась, что он подхватил волну, и мы друг другу несколько минут вместо обмена репликами показывали смешные рожицы и смеялись. Так хорошо, словно вернулась в детство. — Привет, братюньчик! — засюсюкалась я в ответ, когда уже от смеха заболел живот. Кажется, вместе с ним вышли все эмоции. — Лиса, ты знаешь? — он смущенно отвел глаза в угол, он всегда так делает, когда стесняется или боится что-то сказать. — Что именно? — Елизавета замуж выходит. — За Антона? — Да. — со всеми чувствами сказал он, освобождаясь груза с души. Меня от неожиданности перетрясло. Брат это заметил и принялся успокаивать. В нашей ситуации, я не пойду, кто кого еще должен больше успокаивать: я его, он сколько лет, пробывший с Лизкой парой, или он меня? В подсознании я радовалась, что эти двое не чужие нам люди нашли друг друга, сумели полюбить после таких тяжелых предыдущих отношений, смогли отпустить прошлое, за которое лично я цепляюсь каждый день, и иди дальше. — а я ведь не знал, что они вместе. — поджимая губы и поднимая брови констатировал Макс, в его тоне слышалась нежность к бывшей и злость на себя. — Ей с ним хорошо, — попыталась я успокоить его, пока у самой уши закладывали от нервов. — Он любит тебя! — Максим злорадно просверлил камеру, — Я нашел записку в твоей комнате от него. — Пожалуйста, не надо об этом. Рада за него. Он просил у меня прощения, и я его отвергла, но простила. Давай жить дальше? — Ряяяя! — смешно зарычал Макс, пытаясь поднять мне настроение, и у него это вышло, как впрочем, и всегда. — А теперь, злюка, когда ты рассмеялась, продолжим наш семейный разговор. Мы с тобой так редко видимся! — Ты обещал прилететь в гости! — Ты мне тоже много чего обещаешь. Я посмотрела на него, он выпрямился на стуле и продолжил говорить: — У меня слишком много работы к подготовке к олимпиаде, я прихожу к кровати и засыпаю еще по пути. — Славно! Ты ж любишь плавать! У меня заурчал живот, и мы опять вместе рассмеялись, а после он стал, как отец, допрашивать: — У тебя деньги есть? — Нууу… — я посмотрела на тумбочку, где мелочью было рублей двадцать, — Есть. — А ты когда последний раз ела? Этот вопрос был сложным. Максим всегда знал, когда я его обманываю, говорил, что у меня это на лице написано. — Недели две назад. Я стыдливо закрыла глаза руками, положив планшетник на колена. И в самом деле, эти недели есть не хотелось. Сначала целую неделю пила, потом неделю в постели, а теперь утром удивлялась: почему болит живот. Когда я перестала за собой ухаживать? Сорвавшись с места, я кинулась к зеркалу, оттуда на меня смотрела девушка с глубоко посаженными глазами, они всегда такие, когда худею. На лице нет привычного румянца, а на белокожей, как лист бумаги, коже веснушки выглядели, как прыщики. Ужасная картина! Вот же до чего я себя довела. — Шутишь все? — Нет. — в порыве злости на себя, рявкнула Максу, не понимающему ничего. — Ты с головой дружишь? — У меня было сотрясение, и я провалялась в кровати эти дни, было не до еды. Я принялась рассказывать ему о том, как я докатилась к сотрясению, но в итоге вкратце рассказала ему всю жизнь тут, упустив то, что сейчас терзало меня изнутри — хама. — Уфффф! А можно я к тебе перееду? — он сложил руки перед собою в уп позе, — Братику одному скучно! — Сиди там! Лучше пришли мне фотографий. — Каких? — Колобок говорил, что у тебя крутая новая девушка и, поговаривают, что ты влюблен в нее. — Слишком слуги много поговаривают! — рявкнул он, — Пришлю на емейл. Систер, гуд-бай! — И тебе не болеть! Чао! — в этот раз я сама поцеловала в камеру, и мы снова долго смеялись прежде, чем остановиться. Он потянулся к мышке чтобы отключится и тут его осенило, я не успевала понимать какие эмоции посещают его лицо — все так быстро менялось! — Лиса, а ты сейчас играешь? — Нет, больше ни каких приставок! — Жаль, что ты бросила их, мне казалось, что она тебе помогала забыться, но я не об этом. Как на счет пиано? — В этом городе все по-другому, Макс. — Я закрыла глаза и закинула голову назад, — Понимаешь, у меня тут появилось чувство, что я должна играть. Музыка стала для меня…хм… не знаю, как это сказать… проводником чтоль. Каждый раз меня накрывает чувство и просто нереально тянет к клавишам. Я выиграла в акции, — я задумалась: насколько верным будет это предположение и закрыла глаза руками, оставив планшет на коленах, — Синтезатор. — Ясно. Я тоже играю. Вчера впервые сел за барабаны! Это такое дрейфовое ощущение для всего тела! Уффф! — восхищенно не умолкал брат своим низким голосом. Как же я его понимаю! — Виктория… — он напрягся и посмотрел на меня, словно это запрещенная тема, но я дала понять, что не болезненная для меня, — Она услышала, как я играю и представь только, что прервала совещание внизу и пришла ко мне, послушала и аплодировала, а еще… — он замолчал, боясь продолжать. — Что? — Она предложила возобновить проект «ВВ», только… — Не молчи! — если ты согласишься, то ты разрываешь контракт и живешь по ее правилам, а я… — Я подумаю над этим, Макс! — Правда? — да, я понимаю все, но для меня это сложно. Я не хочу возвращаться к той точке, от которой началась моя жизнь тут. Давай мне знать, если что-то еще новое будет. Я люблю тебя, засранец! — Лиса, чао! Макс благодарно кивнул головой и выключил разговор. Думать о музыке в этот вечер было спасением. Музыка заставляет меня летать без крыл, именно в звуках я нахожу свою любовь, живу ее всецело, она меня поглощает. Мое кредо: «Отдаваться волшебным звукам полностью, не оставляя сил для себя». Именно это «ВВ» со мной и делал. Древнегреческий философ Эпиктет говорил: «Владей страстями, иначе они овладеют тобой», а я с первого прикосновения к лаковым клавишам, к смычку — поддаюсь власти мира звуков, с каждым новым звучание меня поглощает страсть игры. Но стоит ли мне уступить своей страсти, позволить себя поглотить от макушки до пальчиков ног при этом предав свои принципы — не уверенна. Мачеха хочет вернуть свою печерицу, делая для этого все: оставляя без денег, предлагая новый контракт через брата, а, может, и еще что-то, что я упустила? Я, нервно сглотнув с тяжелым грузом на душе, подавившись слюней. Не понимаю, что заставило меня сюда приехать, но еще больше не понятно: что в этом городе притягивает меня к музыке? Нет, я не жалею, что попала в этот круговорот, просто не понимаю. Я сотни раз несколько лет уходила сухой из воды от кандидатур Виктории, а тут ни с того ни с сего уехала. В комнате стояла мертвая тишина, коты спали не мурлыка, но я шарясь по дому туда-сюда, слышала, как кричу на весь мир, не открывая рта. Виски с сердцем насколько пульсировали, а коленки дрожали, что ни один зверек с моего личного зоопарка, включая бабочек и музыкантов-кузнечиков вечно возмущающихся, не посмел высказать свое мнение и притаились далеко, словно покинули насовсем. Во мне что-то сломалось безвозвратно с того поцелуя. Нужно заняться лечением и залатать дыры. — О, мамочки! — услышала я через пелену, не осознавая ничего, — Алиса! — кто-то ударил меня по лицу, а после еще больней по другой щеке, голос был явно женский. — Ты ей синяки оставишь! Отойти быстро! — закричала другая девушка, прежде чем я провалилась снова без сознание. Тело задрожало, послышался противный запах нашитая, заставивший меня поморщится и уклониться в сторону. — Принеси холодное полотенце и воды! — слышался голос Туси сквозь гул в ушах. — Раскомандовалась черно-хитро-сделанная! Сначала опустошила мой кошелек на три пакета сладостей, а теперь командует! — голосе Оли не было возмущения и жадности, она показывала, что та не права такими глупыми доводами. — Тебе за конфеты ламбаду станцевать? — голос Юрьевой все отдалялся. Что это двое не могут вывести меня с обморока, а после ссорится? — Она разбила планшет, — констатировала Ольга, когда я уже осознавала, где я. Юрьева, наступив на обе мои руки, растирала мне уши, жалуясь, что оставила куски шоколада на моем лице и предложила их слизать. Слизать! Меня перекосило от такого странного предложения с уст подруги. Нет, лгу… меня с любых уст это перекосило. — Что случилось, Алис? — беспокоилась Ольга, вытирая мне лицо влажным полотенцем. — Все нормально. Голова разболелась, я, наверное, слишком разнервничалась. — Ты за маньяка нервничаешь? — хихикнула Наташка, запихав в свой рот жменю орешков в шоколаде. Ее щеки раздулись и стали работать, как конвертор на заводе. Ни чёсе! Да хомяк отдыхает! — Эээ..- не знала, что соврать девочкам, не хочу чтоб они думали, что я переживаю из-за него, но рассказать правду о контракте с собственной безумной мачехой — не из лучших приоритетов, — Брат звонил, рассказывал как дома и вот. — Все плохо? — Нет, можно сказать, что дома началась семейная оттепель и пора компромиссных решений. — Я тебя понимаю, у меня дома всегда мороз. — задумчиво сказала Ольга, пожимая плечами. Наташка приготовила поесть. Пока она готовила, мы с Понкой узнали много полезных вещей: как чистить картофель, как резать кубиками лук, как мыть нож от лука. Черт! Оказывается, что кулинария это целая наука! «Белоручки!» — фыркала постоянно Ната, в душе радуясь возможности поучить нас жизни и кулинарии. — Девочки, — вернувшись с душа после еды, Поночка принялась нас размерять, кто с нас после помоет посуду, — Я помою, ладно с вами. Тут есть посудомоечная машина, — она указала рядом с кухонной плитой и мы обе переглянулись. А я и забыла! — Что у тебя в душе делает ноутбук? — пальцем презрительно указывая на «Макбук» с мокрой крышкой и несколькими царапинами на поверхности, — Меня такое обращение с техникой выводит из себя. — Ой, — Наташка поднялась и схватила его первым, — Тебе так и надо тыкнуть Алисе! Она и так за Женькину показуху на меня злится. — Положи его в спальню, — попросила я, делая в голове пометку, проверить его на работоспособность и проверить почту. Макс обещал фотографии. Во втором часу ночи, когда мы по настоянию Юрьевой посмотрели ужастик, у Оли начались глюки, что она видит этих призраков из фильма повсюду, поэтому свет горел по всем комнатах и на всех светильниках. — Я вызову тебе такси! — смотря на Наташку, сказала Ольга, набирая номер в телефоне. — А себе? — Я останусь с Алисой сегодня, а ты завтра. — Ээээ… Не надо! Со мной все хорошо! — поспешила заверить я белобрысую, но она меня не слушала. Только отмахивалась. — Пускай меня, отвезет твой водитель! — за вредничала Наташка. — Франс в эти дни очень занят, он по четырнадцать часов за рулем без еды и воды. Пускай ночью отдохнет. — Куда ж сколько можно ездить? — не унималась Наташка, видно желающая поваляться в комфортабельном автомобиле, а не в срамном такси. — Он помогает готовиться к выставке, — она посмотрела на меня, словно вспомнила что-то важное, ее глаза расширились, а губы выдали: — Мы его одолжили Гритти, менеджеру Захариуса и другу нашей семьи, для личного пользования во время подготовки выставки. Завтра утром она завезет мне билеты. Открытие в пять вечера, мы должны приехать в шесть. — А богатенькие приходят во сколько? — оценивала ситуацию Юрьевна с пронзающей улыбкой и светящимися глазами. — Около шести тридцати будет выступать художник, рассказывать для прессы и посетителей о своей проделанной работе, вдохновении и так далее, к его выступу уже все соберутся. Утром, когда ты еще будешь спать — я уеду и приеду в пять, и заедем за лохнеским чудовищем — Наташей. — ох, повезло же ей что Наташка ослышалась! — Лучше сначала забери меня, — предложила Наташа и Ольга, закатив глаза, согласилась. Лучше б Юрьева приобщалась к искусству, нежели искала нового паренька, при этом не решив проблемы со старыми двоими, разгромившими мой дом, и новеньким Лютиком. Хм, какая грозная фамилия! — Значит, завтра при полном параде жду тебя в пять на остановке. — она посмотрела на Наташку, обдирающую лак с ногтей вилкой, — А тебя, Алиса, мы будем ждать на остановке супер-маркета ближе к половине шестого. Опоздаете — сама добирайтесь! Я возмущенно посмотрела, говоря глазами, что никогда не опаздываю, но Ольга отвернулась, раздумывая в хорошем расположении духа, как шпион замышляет творить только гадости. Такси приехало ближе к пяти утра, когда солнце, как на меня, было особенно восхитительно прекрасным в своем туманном и эффектном появлении на небосводе. Луна пропала сразу, испугавшись разъяренного и раскаленного небесного тела вещателя нового дня и прощания с темнотой. Я стояла на тринадцатом этаже в своей квартире и смотрела в широкое окно, как в экран в кинозале смотрят главную сцену фильма. Мое подсознание, объединившись с фантазией, рисовало разные короткометражные возможные картины моего будущего и настоящего. — Я посплю пару часов, — ложа руку мне на плечо с осторожностью, сказала Ольга, низким материнским голоском, я испугалась, подскочила, а после, успокоившись, улыбнулась и согласно кивнула головой, не хотелось ни с кем говорить. — Все будет хорошо, чтобы у тебя не происходило. — добавила заботливо она, уходя прочь. Проснулась я в двенадцатом часу в кресле у окна. Тимон занял вип-место у меня на руках, а Пумбочка предпочитала спать в углу возле камина, сонно чавкая ртом. Чтобы не разбудить серого бородатого товарища, мне пришлось с колоссальным усилием повернуться назад максимально тихо и не заметно, дабы достать ноутбук, но малой кот все равно проснулся и, возмущаясь, ушел от меня, недовольно мяукивая. «Чё ты мяукиваешь? Я и так понимаю все жалобы!» — злясь на себя, крикнула ему в след. Солнце на улице жарило за тридцать шесть градусов. «Это еще холодно» — отметила я про себя, сравнивая жару за окном с внутренними эмоциями, кипящими у меня, как котелок ведьмовского зелья. Не знаю, что я хотела проветрить: внутри себя или снаружи, включая вентилятор, принесенный сюда кем-то из друзей, пока я отлеживалась в постели. Включив «Мак Бук», первым, что я увидела, был виджет о том, что сегодня во второй половине дня, а то и ближе к вечеру, синоптики обещают утихание жары и проливные дожди, рекомендуют мне взять с собой зонт, которого у меня ни когда и не было в этом доме. О нет! Какая радость — дождь, особенно грозы! Сверкающие молнии, неестественного и устрашающего вида меня пугают неимоверно сильно. Вечно меня преследует мания, что по неосторожности одна с них ударит именно в меня, поэтому во время бунта природы я стараюсь находиться дома под одеялом, в кровати, а чтобы наверняка — под нею. Зачем нужны эти рассекающие небо грозы? Радует одно, и как это не странно этим «одним» оказывается статистика. По ней попадание молнии в мужчину выше в три раза, чем женщину. Молнии, однако, избирательные! Это одна из плюсов, почему стоит родиться женщиной. Закатив глаза, я подумала с надеждой, что погоде хватит проливного дождя в этот сезон и что лето не подпишет контракта с тучами и грозами на последующие три месяца. «Надейся» — ядовито заметили музыканты-кузнечики, играя «Времена года» в искаженном варианте, больше похожем на рок версию. Мда, дожили! Мой зверинец и тот не верит в мечты хозяйки. Ноут хрипло зарычал, оповещая о входящей почте. Сколько писем! Кажется, я вечность не проверяла ее, а были временна, когда это было моей строгой обязанностью по три раза в день просматривать входящие от компании и отвечать на них. Ответив на несколько последних и главных писем от компании, сообщавших сбор председателей и прочих крупных лиц, я с уверенностью написала, что моим доверенным лицом на длительный срок будет мой брат — Максим и получила подтверждение от секретаря. Вот Виктория будет в бешенстве! Лишь бы она подумала, что я хочу передать свою часть в будущем ему. Вот так тебе, стерва! «Стооооп!» — закричали те же самые музыканты и прекратили играть. Им, как и мне, стало интересно: когда я стала такой? Следующими письма были не значительного характера, сообщалось о новых акциях в онлайн магазинах и прочей ерунде. Удачно отписавшись от хорошей жизни раз и навсегда и решив насущные проблемы, я с легкостью втянула в себя холодный воздух потоком направленный на меня и выгнула спину, подняв руки высоко над собой. Спина хрустнула в каждой косточке! Еще бы! Я целую вечность проспала и просидела в кресле — бедный позвоночник, нужно пройтись. Ко второму часу дня я нашла гармонию внутри, забыв о Виктории и прошлом так удачно, что, казалось, это не часть моей прошлой жизни, а просто маленький, кошмарный сон. Интересно, а мне снятся кошмары? Проще спросить у дуба: «Как дела?», чем получить ответ на мой вопрос. Поднявшись на ноги и сделав маленькую зарядку, я почувствовала, как рождаюсь на свет снова. На протяжении нее меня мимолетно вырывался из губ стон. Все-таки спать сидя — хреновая идея! В холодильнике Наташка, какая бы она не была противная вредина и поганка характером, оставила мне приготовленной еды несколько судков и пару кастрюль. Сама бы она до этого не додумалась, тут чувствуется рука Понки. С моим больным, усохшим желудком, за дни жестокого голодания, съесть это все нереально за месяц. Пододвинув к синтезатору два стула, я удачно умостилась на одном, поставив на второй ноутбук, загружающий аську. Никогда не устанавливала сама программы. Чтобы найти и поставить аську мне пришлось потратить битый час, но другого способа отблагодарить Олечку и Наташу у меня не было. Телефон безнадежно валялся в ведре, планшет с разбитым экраном показывал через полоски довольно скудно и, как по закону подлость, обычно под полосками было самое важное. «Спасибо за еду! У меня от восторга живот урчит, как дикая зверюшка!» — отправила я им, игнорируя поток сообщений. Я думала, что мини-комп сорвется, у него вырастут длиннющие ноги и руки, он захлопнется и пойдет в угол биться об стенку от потока сообщений, приходящих в аську в секунду штук по десять. За два месяца накопилось более двух тысяч штук! Кошмар! Мне уже забылось, что такое может быть. Конечно, большую долю из всех занимали сообщения Наташки, пару от Лизки с просьбой сообщить новый номер, несколько друзей по онлайн игре приглашали присоединиться к ним, а остальные я не стала читать, не помня, кто эти люди. Кукушка пополудни, в третьем часе, пропела хриплым голосом, я обернулась посмотреть на нее и ахнула. Ни когда не пускайте хозяйничать в своей квартире друзей! Вместо привычной кукушки с часов вылезла статуэтка из глины в виде голого мужчины, готового на все с широко нарисованными глазами корректором и маленьким, вырезанным из бумаги листочком марихуаны в руках. Черт! Автор порчи моего имущества, я нервно завыла от горечи, решил, что это будет забавным. Найду гада или гадину — прибью! Боюсь представить только, что это не последняя шутка в этом роде. Пойду работать и первую зарплату потрачу на восстановление личного пространства после добродушных посещений гостей. Русские гости суровы! Американцы более рассудительные и приглашают всех на ланч в ресторан, мы же добрые русские души тащим всех домой, а после пожинаем плоды и диву даемся. Я принялась играть на синтезаторе правой рукой, придумывая на ходу легкую, как пылинка, ветряную мелодию, нежно щекочущую уши своим средним и низким тоном, соединяющиеся воедино, а левой ела уже четырежды подогретый в микроволновке плов. «Мак Бук» радостно скрипнул еще раз, оповещая о новом сообщении от некого «Неизвестного». Неизвестный: К тебе сложно дозвониться, бусинка! Куда ты дела телефон? Я эту «бусинку» и его хамский тон, который звенит в моем подсознании каждый раз при виде этого обращения ко мне, узнаю из сотни миллионов. Вот уже репях! Приклеился скотчем самостоятельно и не отстает, хорошо, что скотч он выбрал односторонний, а не двух. Я решила не отвечать — отлипнет. Неизвестный: Я знаю, что ты прочла сообщение. Прислать инструкцию как отвечать? Вот тут меня удивил смайл! Он прислал мне анимированного крокодила выпучивающего глаза. Капец! Я рассмеялась, но быстро собралась и принялась отвечать. Только ради смайла и чтобы он мне больше не писал. Enigmati4ka: Да, прочла. Спешу заметить, что отвечать Вам я не собираюсь! Еще чего удумал — я обязана отвечать коню на послания. А не жирно? Не треснет попка? Глаза за орбиту не вылезут? Я иду в душ, плевать на оборванца, целующего ноги и дарящему телефон первой встречной. Я уважаю себя и все что связано с моим выбором, и он не станет, он не посмеет меня остановить или заставить передумать! НЕТ! Неизвестный: Спешу заметить, что ты все-таки уже ответила! Мое лицо залилось красной краской от негодования и ненависти к нему, а после себе. Хотелось ударить по столу и сломать все разом себе пальцы. Хм… только не это! Этот лохмотник делает из меня мазохистскую особу сам того не зная. А так прекрасно начиналось утро! Свалилось ОНО с неба на голову, лучше б упал на кактус — толка больше. Enigmati4ka: Вы ошибаетесь, я всего лишь написала, что не хочу с Вами говорить. Вот тебе! Понял? Выкуси! Неизвестный: Почему это? Нет, он сейчас реально спрашивает или задрачивает мое «я»? Как бы это написать… Enigmati4ka: Потому! Может, Вы маньяк, Ник!? Лучше не отвечай правду, мне страшно! Неизвестный: Так странно читать «Ник» Странно? Я задала вопрос, а ему странно, что его Ником назвали! Умеет он выбирать с предложения слово. Романтик хренов. Или у маньяков свои позывные прозвища? Кажется, общение с ним меня портить. Где мои манеры? Enigmati4ka: Чего же? Неизвестный: Меня так называют только близкие люди. Все остальные предпочитают по-другому. Enigmati4ka: Как? Дорогие небеса, я верю в вас, когда у меня безвыходная ситуация. Я вас прошу, отклейте этого отрёпыша от меня! Кузнечики заиграли в голове триумфальный гимн, подковыристо отметив, что лишь бы он не был Фредди Крюгером. Неизвестный: Я же представлялся уже. Забыла? Ай-ай! Да, забыла! У меня память короткая! Enigmati4ka: Нет, просто мне сообщение еще до сих пор не пришло. Только половина до твоего имени Ник и все. Неизвестный: Оммм! (Сел в позу лотоса, говорят, помогает) Тогда думаю, что сама судьба решила, что ты мне близкий человек, раз убрала формальности. Enigmati4ka: Пока, Ник. Я порылась быстро в интернете и скинула ему вслед песню «Давай до свидание» и довольна собой закусила указательный палец. Уффф! Неизвестный: Пока, мне очень жаль, что я не маньяк и не оправдал твоих желаний. Enigmati4ka: Почему же «жаль»? Никогда не поздно стать тем, кем так хочется. Тем более, если ВЫ жалеете, то ВАМ явно нравится путь извращенца, но пока что ВЫ придерживаетесь только пути вторжение в личное пространство и преследование. Неизвестный: я ОЧЕНЬ жалею, что не могу похитить девушку на СВИДАНИЕ против ее воли. Я скинула ему песню «Мечтать не вредно» и с вредности пропела ару строчек в голос, наслаждаясь каждым звуком и словом: Хотеть не вредно, вредно не хотеть, Иметь не вредно, вредно не иметь, Мечтать не вредно, вредно не мечтать! Неизвестный: Может, ты, как психолог, дашь совет безнадежному парню: что делать с строптивой девушкой-красавицей, отвергающей меня? П.С. Мне кажется, что я вернулся в детство и трясусь, как пацан-школьник, ожидая ТВОЕГО совета. Может, у него озноб? Enigmati4ka: Не думаю, что строптивая девушка хочет пойти с ВАМИ на свидание, если всячески избегает. Пока, Ник. Меня уже хорошо научило «До свидания» в прошлый раз, когда он решил, что я его приглашаю на встречу при первой нашей беседе. Теперь я его использую крайне редко и в прямом смысле. Неизвестный: Выбери один с вариантов ответа. И я оценю ситуацию, помогу;) ЧТО-ЧТО? Ты сейчас говоришь как: А) ТА девушка; Б) Неквалифицированный психолог; В) в тебе проснулась женщина-мегера. Enigmati4ka: Тогда так: Дорогой Милый (тьху!) Ник, я ВАМ говорю как девушка, отлично знающая объект ваших воплощений маниакально синдрома преследование. Проще говоря — жертву. Неизвестный: По-моему, ей повезло, что именно я за ней скучаю =* Enigmati4ka: Скучайте так за своей женой! Он молчал долго, впервые за всю нашу беседу — минут десять-двадцать. Я за это время успела погладить платье и привести волосы в порядок. Неизвестный: Я впечатлен! О. о Впервые за мои двадцать семь лет кто-то предположил, что я официально являюсь чьей-то собственностью. Мне пришлось от шока сходить поискать свой паспорт и проверить на наличие штампа: его там не оказалось, как я и думал. Дорогой психиатр, не стоит так пугать своего единственного клиента на сегодняшний день. Целую =* У меня было же обратная реакция, пока ОНО шокировалась. Я все больше и больше злилась, причем злость несла не естественного характер и появлялась и исчезала, словно по взмаху волшебной палочки. Сложно описать, но судилось, что кто-то играет мне на нервы и этот кто-то сидит с той стороны экрана и ухмыляется. Enigmati4ka: Мне как ВАШЕМУ психологу, интересно следующее (выберите один из вариантов): ВЫ являетесь классическим случаем психологии А) не здоровой психики; Б) человека, боящегося серьезных официальных отношений. Неизвестный: Бусинка, я хочу официально попросить тебя… Он замолчал и снова пропал. Часы бестактно показывали «вали от компа», но мое женское самолюбие унизили и заинтересовали. Гад- кустовой стервозник! Неизвестный: Выкинуть из головы мегеру и психолога! *возмущения* Тебя в детстве много били палкой, что через щур умный стал? Ой-оё-ой! Я стаю как Юрьева и это быдло. Хелп! Enigmati4ka: Однажды, когда ВЫ поймете, что ВАМ нужна не эта девушка, а квалифицированная помощь — это будет первый шаг к выздоровлению. Я порывшись в аудитозаписях добавила к сообщению песню Муми Тролль- Маньяк и довольно пропела несколько строчек для себя: Утекай в подворотне нас ждет маньяк, Хочет нас посадить на крючок, Красавицы уже лишились своих чар! Неизвестный: Любишь говорить с помощью музыки? Лови! Теперь это будет моя любимая песня! П.С. Запиши себе ее в плейлист и каждый раз, когда приходят глупые мыли — слушай. Что это за песня? У моем репертуаре, впервые вижу: «KRUGERS — Детка я не маньяк». Хорошо, надеюсь, меня не подведет антивирусник и не пустит вирусов. А что можно ждать от незнакомца еще? Включила. Приятные звуки электрогитары, барабан, слышно студийную обработку. Не плохо. Но! Когда этот дуэт начать петь, моя челюсть открылась и пребывала в полном шоке. Меня поглотили слова, от которых я покраснела: «Ты говоришь, что я какой-то маньяк … Ты говоришь, что я похитил твой покой…. НО… Детка, я не маньяк! Я не маньяк! Я просто люблю тебя сильно так!..» Это единственные строчки, которое я уловила со всей песни. Мне было сложно сконцентрироваться, меня обезоружили, заставили сомневаться в себе всего одной песней! Все-таки музыка — моя слабость. Она говорит больше, чем сотни доказательств. На меня это действует сногсшибательно. Ненавижу, когда мое оружие применяют против меня. Что бы вам прислать в ответ Мистер Прицепляшка? Ааа? Кроме Сплина — Прочь с моей головы. Больше в ум ничего не пришло. Когда я пела средину песни, прослушивая ее онлайн: «Прочь из моей головы! Оборвав провода, спутав карты, фигуры сметая с доски, Разбивая шлагбаумы на полном ходу, Оставляя разрушенными города….» То Ник уже писал мне ответ: Неизвестный: Пригласи меня на свидание и убедись, что ты НЕ права! Enigmati4ka: ВАШЕ предложение НЕ соблазнительное для меня. Да! Я не никогда и никого не приглашу на свидание! И не соглашусь на его предложание, если поступит. Неизвестный: Ладно. Буду тренировать силу выдержки, и ждать пока ты наиграешься со мной в прятки. и тогда ТЫ пригласишь МЕНЯ на СВИДАНИЕ. Enigmati4ka: Я сейчас собираюсь в душ, когда выйду, то забуду о Вашем существовании, мистер преследователь. С наилучшими пожеланиями психолог Алиса Тараханова. Неизвестный: Тогда я не отпущу тебя в душ. Enigmati4ka: Чисто теоретически интересно: как ВЫ ЭТО сделаете? Неизвестный: у МАНЬЯКОВ свои способы! Enigmati4ka: Пожалуй, с этого подробней. Неизвестный: Я верю в судьбу и теорию Булгакова: «Кирпич сам на голову не упадет». Ты- мой кирпич. Enigmati4ka: Пожалуй, у меня найдется для вас совет: живите своей жизнь и реальностью, как я. Я собираюсь выключить бук и не вспоминать о Вас, а в полной мере насладиться картинами одного из любимых художников. Попрошу Вас меня больше НЕ БЕСПОКОИТЬ! Отныне вы в черном списке и не пытайтесь найти лазейки. «Ну, вот и все» — заныли бабочки, садясь на стенки души и ложась спать в коконы. Я покончила со странным парнем навсегда. Что я чувствовала во время словестного батла? Забвение, заинтересованность и интерес. Мурашки недовольно полезли в район коленок, казалось, они знают больше, чем я. Что же в этом гаде меня так притягивает — я не хочу разбираться, больше никакого Ника! Я, Алиса Тараханова, торжественно клянусь, что странный тип, хам, невежда, маньяк, больше не побеспокоит меня. Хватит! В народе есть слово характеризующее мое состояние сейчас — насточертело! Закрыв крышку на ноуте, я злая, как черт в будний день, ушла приводить себя в порядок. Мне хватило несколько секунд, чтобы восстановить внешнее равновесие и еще несколько десятков минут чтоб привести себя внутри в здравие. Когда подъехал стучащий лифт, и с него донеслось приятным запахом домашних пирожков (интересно, куда он ездил?) у меня заурчал живот, и мысли переключились на оставленную в кухне миску, так и не тронутую из-за приставучего монстра. Бррр! Я обхватила голову обеими руками и нервно поколотила ею по сторонам. Как ему удается быть насколько отвратительным и привлекательным заочно? Кнопки на дисплеи мелькали, показывали этажи. Как же медленно он едет! А еще сверху это зеркало здорово бесит! Двери лифта открылись и я, смотря в пол в облегчением вдохнула, расслабившись Самое страшное позади. — Алиса! — позвал меня кто-то. Я медленно подняла глаза. Такая нежная томящая тревога пробежала по телу от зовущего голоса, где-то со спины, я пыталась вспомнить: где слышала эти нотки волнующего душу баритона, но в голову ничего путного не лезло. Парень задержал лифт и протянул несколько десятков метровых ромашек, обмотанных синей ленточкой с теми же ангелками, что были на визитке, записке. — Это тебе, бусинка! — гордо сказал он, но в том же голосе я слышала нотки провинившегося подростка. В моей голове все сложилось в одну логическую цепочку, словно кто-то выложил пазлом. Я узнала в незнакомце его, человека с которым так много общалась, но так и не познакомилась лично. Посмотрев на него, я совсем забыла, что обижаюсь, слава заторможенной мимике, которая не выдала: лицо стеклянно не шевелилось, губы насуплены, а руки самостоятельно, без приказа мозга, стали в боки. Вот куда. Куда делать злость, спрашивается? Зазнайка выглядел как обычный парень, но в то же время, я готова поклясться на всех в мире Конституциях и Библиях, что видела его раньше несколько раз, но когда и где, сколько не старалась — не смогла. Его средней длинны блондинистые волосы, такие, что уже не стригут автоматическими машинками, но и еще бабьими назвать будет не правильно, на них красовалась соломенная шапка, такую любят носить пародисты Майкла Джексона. Я неосторожно рассмеялась, сравнив про себя его голову с этой дурацкой шапочкой с обыкновенным грибом, должна признать невероятно милый гриб! Когда я училась в лицее, у нас преподавала Зоя Сергеевна, молодая студентка — практикантка, ненужный предмет «Народоведение», который мужская часть класса посещала только из-за невероятно эффектной внешности и фигуры преподавательницы, а женская часть любила посмеяться над народными сказаниями, которые через слово вылетали с уст преподавательницы. В одиннадцатом классе наша классная руководительница, Диана Егоровна, забеременела, и Зоя Сергеевна присвоила несколько уроков именно этой теме, рассказывая, что при рождении малыша, чтоб тот был красивым необходимо сказать: «Расти с дуб высоты, да с печь толщины», а еще в старину считалась, что младенец вырастит красивым, если его накрывать зеленой тканью и кормить заячьим мясом. Судя по этому мальчику-красавчику — его родители додерживались всех этих ерундовых забобонов, полностью соответствуя всем правилам и канонам. Я продолжала идти на остановку, посматривая ему в глаза, которые отдавали на прямых лучах света неестественный голубой оттенок, как у куклы, а пухлые губы, приятные не только на вид, а й ощупь — я их сразу узнала и узнала б с тысячи. Еще б! Он так ими целуется, что у меня от воспоминаний сейчас будет обморок, а после в летаргический сон полетят все бабочки и мурашки, сейчас сводящие меня с ума от него. Я аж чувствовала, как несколько нахалов-главарей мурашек выстраивается по спине в надпись: «Поцелуй милашку!», пока военный отряд «бабочки», атакующий на стороне противника, влюбляя меня в блондина, договаривались с моей обидой пойти в отпуск, но та только ослабила хватку, хоть кто-то за меня. Обтягивающая полосатая тельняшка отчетливо подчеркивала его спортивную фигуру, которую хозяин поддерживал строго в порядке, особенно пресс. Я лично, сколько не качаю его, но у меня не получается таких кубиков, а у него через матроску их видно, надо же — так красиво! Широкие темные шорты, толь коричневого, толь черного цвета, спортивные кеды и рюкзак через плечо делал с него глуповатый, неряшливый вид, но я, обсматривая его, кажись, поверила в любовь с первого взгляда. — Алис! — все еще держа ромашки без обертки перед собой, позвал он, — Прости меня! Я молчаливо отвернулась и пошагала на остановку, где меня ждала Поночка. Всегда не понимала, почему она на машине никогда не подъезжает к моему подъезду. Но сегодня Ольги не наблюдалось, наверное, опаздывает. — Бусинка, постой! — в его голосе послышался стеснительный смешок, но и смеяться у него выходило так, что мой зоопарк быв в восторге, а насекомые кивали головой и порхали в тон. Подлец! Я преодолела свое желание подчинятся каждому его слову и продолжала идти, а он шел с ромашками, вперед спиной и улыбался, так восхитительно, балбес хренов, — Хорошо, тогда кивни! Ты обиделась? Обиделась ли я? Нет, я куличики в песочнице лепила, и тебя знать не знала! Я же не должна обижаться, что мужик хочет, что я с ним нянчилась! Не буду я махать! Я что ему махач бесплатный? Веер китайский? Или раб машущий опахалом? Может, красную дорожку еще простелить и с хлебом-солью встречать? Может, красную дорожку еще простелить и с хлебом-солью встречать? Ни с того, ни с сего в весенний, теплый день повеял сильный ветер с востока, прям мне в лицо. Я застыла на месте, закрыла глаза, не веря своим рецепторам. Вместе с ветром подуло тем самым запахом, от которого я сходила с ума эти дни. Запахом из сна, единственного, который я как-то помню. Взяв себя в руки, чтоб не растаять, как морожено на солнце, я согласно кивнула и ускорила темп, а он повторил тоже, спотыкаясь сам об свои ноги, идя спиной вперед. — Я так и думал, но мне некогда тебя успокаивать! — он осмотрелся по сторонам, а после на поддельный Ролекс, судя по древности и состоянию — купленный в переходе, — Не-не, не подумай ни чего, просто сейчас за тобой же приедут? Я согласно кивнула, подумав, что мой дом несправедливо подслушивают. Иначе откуда ему знать личную информацию, если только он с Олькой не знаком. Задумавшись об Оле, я уловила не прикрытое сходство подруги и этого парня, они искоркой пролетели у меня перед глазами, как фотографии в фотоальбоме. Было не вооруженным глазом заметно их общий оттенок волос, линии скул и заворожительность глаз, если б они были парой — по поверью сказанном мне же той же Зоей Сергеевной — были б счастливы. — Бусинка, не обижайся на дурака! — он так подкупающе заклепал глазами, просто ох и ах, так, что кот из «Шрека» попросил бы преподать ему урок. Я уже была готова сдаться и поговорить с ним. Он воспользовался моментом растерянности, пришедшего не вовремя, и, вложив в руку букет, принялся что-то искать в боковом кармане своего рюкзака. Рылся пару минут, не отводя глаз, а найдя, выкрикнул, как философ, отыскавший смысл жизни: «Наконец!». Он тяжело вдохнул городского пыльного воздуха, как глотают последний глоток перед заключением, и протянул мне один из айпедов, плеер от надкушенного яблока, одевая на себя наушники от второго, призывая жестами повторить за ним. Ой, не знаю, зачем и почему, но я для себя решила сразу, не раздумывая, что ничего не случится, если одеть и послушать и повторила за ним. В ушах заиграла приятная веселая музыка, вызвавшая у меня озорный смех, конечно, это была песня «Я не маньяк», которую он мне присылал сегодня. Эх, как я могла подумать на такого парня такое? Это все Олька! Дослушав песню до конца, я сняла уши и увидела так блондин стоит с самодовольным обличием, смотрит на мою руку, которая по привычке играет в такт. Куда денешь музыкальные профессиональные замашки? — У меня одна знакомая психологичка говорит, что если человек будет слушать веселую музыку и пританцовывать при этом — это поднимает настроение и дает почувствовать город с другой стороны, — он, лукаво улыбаясь, протянул руку, надеясь, что я сделаю такой же жест в ответ, но хрен ему, я что Алиска руку давайка? — Если ты уж не говоришь с незнакомцами, но я считаю себя для тебя еще ого-го-го знакомцем, то просто пройдись со мной в наушниках. Многие б сказали: «Алиса, Алиса! Зачем ты согласилась?», если честно я сама не знаю, — почему! Вот так запросто взяла и согласилась. Сейчас мне в голове пришла мысль, что судьба все-таки существует, и кто-то там для меня ее пишет и сохраняет на той части головного полушария, которое люди обычно не используют, иначе как объяснить необъяснимые свои поступки, например, самой себе? Я впервые допустила, что Булгаков — прав, скрепя зубами. Вот так мы и шли метров двести: он спиной к дороге и передом ко мне в наушниках. Прохожие осматривали нас с головы до ног, несколько школьниц, возможно выпускного класса, хихикая, осматривали моего надоедливого спутника, должна признать с повышенным интересом — строя глазки и посылая воздушные поцелуи. Показалось, что он сейчас уберет руку и пошлет им поцелуи в ответ, но он повернул голову в ту сторону, губами показал, что поцеловал бы их. Я вытащила наушники, чтоб отдать назад. Зачем мне бабник, который при мне ни одной юбки не пропускает? Может, мне еще на страже постоять пока он будет с ней целоваться? Как же взбесила эта ситуация! Когда сорвала наушники, возмущение сменилось на одобрительный тон, он, не видя моей реакции, крикнул им: «Простите, кисы, но я занят этой строптивой злюкой!». Как настоящая, не побоюсь этого слова — баба, я была рада, что выбор сделали в мою пользу, но мысленно продолжала желать ухода этого парня в противоположную сторону. Самой высокой барышне, с волосами цвета каштана, ответ явно выявился не по душе, она демонстративно отвернулась, надув розовые губы и показав средний палец. Блондин так и не убрал руку, предлагающую мне рукопожатие. Ветер то поднимался, то утихал и каждый удар воздушной струи приносил с собой тот, так засевший в памяти аромат мужских духов с отдаленным привкусом ванили, родившейся во сне и преследовавший наяву, но в этот раз запах был более резким и ярко выраженным. Благоухание духов было таким молодым, еще не успевшее выветриться под не послушным игривым ветерком, насвистывающий на ухо что-то свое, монотонным гулом. — Возьми, — я протянула ему ладонь с плеером, улыбаясь своим мыслям. — Права была моя знакомая. — Ммм? Мы дошли до остановки, я посмотрела на большие часы показывающие, что я пришла на пять минут позже положенного времени, но машины Ольги не было. Мой спутник. Стоп. Когда это он стал «мой», кто разрешил говорить о нем и мне — мы? Брррр! Нужно выпить водички и перестать бредить. У меня не может быть ничего с ним. Он — хам, невежда и клеит при мне девушек. — Алиса, — позвал он меня серьезным тоном, без улыбки на лице, что я испугалась, прислушавшись к его речи, переходящей на шепот: — Просто доверься мне, пошли быстрее в «ЦентралЪ», — он поманил жестом идти за ним через дорогу в один из больших торговых центров центра города, находившегося напротив нас. — Иди! Я посмотрела еще раз на время, не понимая, что заставило Ольгу так опаздывать, нервишки разыгрались, он настырней повторил просьбу, требуя полного подчинения. Меня насколько раздражало свое хотение поддаваться его просьбам и провокациям, а активность бабочек и мурашек внутри, организовал фонд поклонения ему под названием «Спаситель наш», что я решительно зажалась и взяла себя в руки, с гордостью и отвращением, давшимся не без сильного труда, закричала: — Сам иди, я еду в галерею! За мной заедет парень. Чего ты ко мне прицепился? Тебе мало девушек? — я осмотрелась, сразу найдя двух дамочек, лет под тридцать-тридцать пять, пялившихся на мальчика-няшку, — Все мужики любят женщин постарше — вон иди к ним прицепись. Не хочу тебя вид… — Алиса, если я не ошибаюсь? Послышался сзади меня знакомый голос, руки Ника сжались в кулаки и переместились в карманы, смотря мне за спину, его лицо в районе от скуловой до верхнечелюстной кости, проще говоря — щека, нервно затряслась, как у рычащего бульдога, предупреждающего об неприязни. Я, понаблюдав за разрастающейся злостью и яростью белобрысого, приветливо развернулась. Ох, мне так поплохело, я чувствовала, как румянец покидает щеки, голова легко закружилась, а бабочки прячутся далеко внутрь, где я сама их не найду, если б не Ник, точно б завизжала от перепуга. Передо мной стоял Максим, сын директора школы искусств, тот садист, что пытался снять скальпель с волосами. От их компании несло перегаром и сигаретным дымом, таким сильным, что казалось, они им душится. — Вы ошиблись, — приветливо солгал Ник, подскочив ко мне одним шагом, и обняв крепко за плечи, — Мою девушку зовут — Кристин. — Ребята, это же он, — сказал Максим своим пятерым друзьям-уголовникам, про уголовников я додумала, ибо вид их указывал на отсидку в местах заключения, — Трое с одним — пятеро с одним, как удачно! — Максим сделал шаг к нам, оказавшись в такой же близости, как обнимающий меня Ник. Должна признать, объятия успокаивали, я была уверенна, что он не даст меня в обиду никому и никогда. Дура? Возможно. — Тебе не кажется, что сама судьба сводит нас? — Судьбы всегда ставит нас с обеих сторон весов. — философски ответил Ник, яростно просверливая взглядом главаря банды уголовников. — Ты мне своими бреднями надоел еще в тот раз! — Макс протянул руки и попытался схватить за плечи Ника, но тот проворно уклонился и стал за меня, обнимая за талию. Как же я надеялась, что у этого сынка директрисы есть что-то святое, и он не станет меня быть, особенно успокаивала мысль, что мы среди города и слева камера наблюдения. — Эээ, подожди, — Ник крепко сжал меня, ребра заныли от боли, завтра будет вкусный синяк, но я не винила его за эмоции, наоборот, эта боль давала мне понять, что он со мной, тут, рядом, — Кристин очень плохо. Я понимаю, что вам это не интересно, но мы беременны третий месяц и ей срочно нужно в туалет, нас тошнит. — Мы беременны? Нас тошнит. — все личности, кстати, были поголовно лысыми и в кожаных штанах, засмеялись, кроме одного самого ужасающего на вид с тремя сережками-кольцами на нижней губе справа. — А ты, что этот…ну… ты понял! — выдавил сквозь смех один с подошедших брутальных мужчин, которому не только не хватило интеллекта высказать свои мысли, но и правого глаза, видно выбитого в одной из драк или еще где-то. — Нет, моя девушка беременна. Мы вернемся к этому разговору, но позвольте отвести ее в туалет, — он обернулся и продемонстрировал сзади нас супер-маркет, а после перевел голову в сторону проезжающей уже в третий раз машины полиции, — А то ее еще стошнит на вас или упадет в обморок и привернет внимание общественности. Нам же это не надо? — таким обеспокоенным, трепещущим голосом говорил Ник, что я даже поверила в то, что беременна сама. — Ни куда вы не пойдете, — зарычал самый накаченный с них. Про себя я этого типа прозвала «Полторашкой», его телосложение и полтора метровый рост полностью отвечали этому прозвищу, он, закатив рукава, вышколив зубы, оттолкнул Макса, вырвал меня с объятий Ника и с силой бросил на землю. Послышался такой глухой звук падания не только меня, но и вместе со мной моей гордости, выпендрежи и безразличия перед Ником. Мне важно только одно — что б с ним было все нормально. Упав, я разодрала колготки, которые продавая, продавщица рекламировала, что это супер формула прочности, хреновая формула, и вместе с ними содрался верхний слой кожи. Рана кровоточила, не сильно, но больно. — Сбежать надумал? — ложа на плечо руку Нику, спросил Полторашка, пока я с силой сжала рану, прося всех известных мне и неизвестных божков, магических существ и прочей придуманной для успокоения ерунды вмешаться и помочь нам. Сам беловолосый парень сейчас был более спокоен, чем тогда, когда двадцать минут назад уговаривающий меня бросить все планы и пойти с ним на свидание, простить его. В его лице я не видела страха или волнения, он стоял, как каменная стена, постоянно посматривая на меня с беспокойством. — Знаешь, сколько я был прикован к кровати? Макс, плюнув в мою сторону с неприкрытым удовольствием, улыбнувшись, повернув голову к Полторашке и, бурмоча: «Отведай силушки богатырской!» со всей силы ударил Ника в живот. Я думала, он своим ударом, с его-то огромным телосложением, поломает блондина напополам. Послышался звук треска и монотонный хлопок. Ник не шелохнулся, возможно, немножко прогибался назад, не значительно, от волны ударов. Он стоял на месте, прикусив губу с внутренней стороны. Макс повторил удар. Мое сердце билось с большой силой. Моя рана от бедра до средины голени, казалась пустяком, хотелось стать непробиваемой стеной между Максом с его компанией и Ником. Внутри что-то щелкнуло. Это не был порыв боли или другой физический знак организма, скорее душа вывернулась на изнанку, смотря за третьим ударом и усиливающим звуком хруста. — Пускай идут, — останавливая на четвертый раз руку Макса, сказал мужчина с лысой головой и чубом на голове, с тремя пирсингами в губе и на шеи у него виднелась татуировка в виде штрих-кода от товара в магазине, только вместо обычных цифр, там была надпись «Галька». Я случайно хихикнула, прикрыв себе рот рукой. Такой брутальный мэн с татуировкой «Галя» вызвал бы нездоровый смешок у любого. — Нож, ты чего такой добрый? Я же говорил — бросай курить. — рассматривая друга, сказал Макс, вырывая свои руки с крепкого обхвата. — У меня жена была беременна, знаю, проходил. Тем более, он выйдет, и мы продолжим. Он парень нормальный — ментов не вызовет, понимает, и к тому же тут два выхода возле супер-маркета. Погуляют и выйдут. Зачем так светится сред белого дня. — Ладно. — закудахтал Полторашка, почесывая шею и скалясь, словно при ловле блох, уходя в машину вместе со своими дружками. Ха-ха, у меня на нервной почве появилась мысль, что они из-за вшей и побрились на лысо. После мои смелые букашечки преобразившись под пятерку головорезов, выстроились у ряд в балетных пачках и под симфонический оркестр, играющий Чайковского, затанцевали лебединое озеро. У муравья, строившего из себя Полторашку, выходило лучше всего, а вот центральный бедняшка — то и дело соседи наступали ему на ноги. Какой только бред не приходит в голову в такой ситуации! — Бусинка, прости, — тяжело с долей горести и горстью ненависти, сказал Ник, наклонившись надо мной с закрытыми глазами, я почему-то молила про себя его не открыть глаза, боялась там увидеть неуместную жалость ко мне, учитывая, что моему ненаглядному принцу тоже досталось. Ой, снова употребляю «мой» к нему. Я похлопала себя по щекам, пытаясь прийти в себя, — Глупости, — поспешила заверить его, приподнимаясь на ноги, улыбаясь. Мне хотелось просто уйти отсюда и больше не вспоминать этого момента. Чего этот Максим ко мне так прицепился? Что я ему сделала такого? А больше всего меня волнует: откуда они с Ником знакомы — с этого вопроса я и начала разговор с блондином. — Познакомились, когда я малыша забирал с кружка, — он посмотрел на меня, такой наивный, глупый, взглядом, наполненным доброты — на таких злиться у меня просто не получается. — У тебя есть малыш? Что это там за ребенок? Мне не хватало еще такого! Внутренний голос сарказмом проговорил: «В жизни нужно все попробовать» и я категорически с этим не согласилась. В жизни нужно жить, а не тестировать. Именно жить, а не существовать, проживать. Нужно чувствовать, танцевать, петь, заниматься любимым делом и к чему-то стремится. Мои мурашки, видно те, что переодевались в банду, иронически добавили: «Хотела ребенка в будущем? Вот бери его и воспитывай сегодня уже! Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня и папочка такой милашка!». Ей, мурашка, спасибо брату, научившему меня этой же пословице с детства, только с другим смыслом: «Не откладывай на завтра то, что вообще не собираешься делать, не стоит себя обманывать». — Есть, — он хмыкнул, изгибая нижнюю губу вперед, а краешки, опуская вниз, вышло достаточно забавно и любо, — У моей сестры есть сын, они живут со мной, но обычно она вместе с ним в Израиле или Штатах. — А кто с тобой еще живет? — сестра — это хорошо, это просто замурчательно, особенно в сравнении с возможной женой, детьми, которых я уже представила в голове, пока ждала его ответа, поднимаясь по экскаватору в магазине. — Алиса, — он перешел на шепот, достал с кармана телефон, такой старенький и потертый, как был у меня до встречи с ним. Аж ностальгия вдарила в виски, я так любила старушенцию ракушку. — Обними меня, положи голову на плечо, за нами Ножик ходит. Я уже отчетливо понимала, что нахожусь не в той ситуации, что б выпендриваться. К этому моменту, во-первых, решила расслабиться и пустить все на самотек, во-вторых, как-то так вышло, что мои бабочки на совете убедили мысли и приняли блондина за возможную кандидатуру на пустующий пост моего парня. Обняв его, я осмотрелась назад, поняв, что за нами кроме Ножика прется еще и Полторашка. — Бусинка, — он наклонился над ухом так, что со стороны выглядело это как поцелуй в шею, — Тебе страшно? — Нет, — мне и правда было не страшно с ним, больше удивляло то, что прохожие, вместо помощи вытаскивали с карманов и сумок телефоны и фотографировали, даже сейчас, когда мы заходили в отделение «Все для творчества» несколько девушек хотели нас запечатлеть для истории, как папарацци. Ни кто с них не заметил меня. Меня жутко это разозлило. — Почему эти девушки нас фотографируют? Он неожиданно подтащил меня за руку к себе, провел тыльной стороной указательного и безымянного пальца по моей щеке, обнял, а после поцеловал (о, да, я тоже подумала, что в губы) в ямочку между губами и щекой и, довольно произнес: — Завидуют тебе, буся, рядом с тобой ж я! — он поцеловал меня в нос, но при этом держа дистанцию между мной и собой. — А серьезно? — Не знаю, не замечаю их, когда со мной ты. Мур! — без эмоционально произнес он, поправляя прядь волос мне за ухо, глазами смотря в сторону вышибал. Я же не дура, верить в такие слова и растаять, как мороженое на солнце, но стало чертовски приятно. Протянув руки ему за спину, я попыталась подтянуть самовлюбленного типа к себе. Он тяжело задышал, сморщив лоб и тяжело выговорив: — Больше так не делай, я тебя очень прошу. — Почему? — Дай руку. — Зачем? — поинтересовалась я, убрав руки из-за спины, и с опаской протянув ему. Он, успокоив дыхание, положил мою ладонь себе под грудь, придавив моими пальцами ребра. Я не прикрыто, без многословия вскрикнула, услышав то самое похрустыванье, что и на улице. Мои потайные мысли ожили и превратились в реальность. На будущее, нужно сделать себе пометку, что не стоит думать о таком. Мысли материальны. — Тебе нужно к врачу! — сказала я, схватив его за руку и потянув за собой, а он стоял, как бульдозер, и глумился с моим попыток потащить его за собой. — Это не лечится! — он перетащил меня к себе обратно и обнял за плечи, я ругала и уговаривала всем словарным запасом, но он в ответ мне шепнул на ухо: — Это не лечится, это само заживает! Через три недельки буду новеньким. — Когда будешь новеньким — тогда и поговорим. Зачем ты мне старенький? — Значит, ты не отрицаешь уже, что я тебе нужен? — он снял с себя рюкзак, достал толстую книжку, кошелек и попросил меня подержать. — Не придирайся к словам! Зачем тебе книга? — Я обещал продавщице в этом магазине, что одолжу ее. Нужен ли он мне? Не знаю! Могла бы я в него влюбиться? Вряд ли! Но ревность меня поглощала в свои цепи все больше и больше. Разве можно ревновать человека, которого я впервые вижу? Ответ на этот вопрос дали скребущие душу кошки, когда Ник взял в руки краски, внимательно изучил их состав, открыл, попробовал руками густоту, а рядом стоящая девушка с ногами от ушей, принялась расспрашивать его мнение. Тогда я мысленно представила картину, как беру эту литровую банку гуашевой краски, кажется, она синяя, и выливаю ей на голову, громко ликуя. — Пошли, — проконсультировав девицу, сказал он, и потащил меня на руку к стеллажам с акриловыми красками и растворителями, тошнотно воняющими до умопомрачения, — Не стоило на нее так смотреть. — Как? — Словно ты хочешь ее замуровать в этой краске и аплодировать стоя, — Ник довольно, но сдержано, улыбнулся, поглядывая свысока, протянул одну руку мне, а второй принялся искать кисточки и холсты. — Меня ни капельки, ни миллиметра не волнует ничего — ни ты, ни все твои бабы. Я отвернулась от него и направилась к выходу так смело, что Ножик с Максом, наблюдающие за нами, преградили мне выход. И как возле этого напыщенного хама я стаю Алисой-потеряшей и забываю обо всем на свете? Как его смазливое лицо и безупречный баритон делают с меня рабыню Изауру? Вот уже бабайка в людском обличье. У меня мелькнула случайная мысль, что это он нанял Макса и его команду, чтоб заманить меня в ловушку, но воспроизведенный кузнечиками-музыкантами хруст ребер вернул меня с таких мыслей, и я с облегчением вздохнула на полные легкие. В самые скудные моменты, когда посещает депрессия или стресс, кажется, тогда моими мыслями управляют. Другого оправдания — найти не могу, — Бусинка, — он подошел ко мне, держа в руках огромные пакеты с покупками, — Нам нужно еще на первом купить покушать. — Ник одним жестом снял с себя рюкзак, принялся туда запихать кошелек и плееры с кармана. Одна с продавщиц подошла к ним и предложила помощь в выборе материала. Насколько настырных консультантов, я уверенная, что эти двое в жизни не видели! — Нам ни чего не нужно! — в тысячный раз сказал Максим, любезным тоном, смотря девушке в вырез, — Мы зашли посмотреть! — Пойдемте-пойдемте! — уперлась девушка, распуская свои черные волосы, — Я вам покажу весь отдел! У нас единственных в городе такой богатый ассортимент! Ножик, как самый доверчивый и наивный с компании пустоголовых, отошел от двери, тем самым открыв нам проход. — Сейчас или никогда, — шепнул мне Ник и кинулся в дверной проем, а я посмотрев ему в след, а после на Макса, выбрала лопоухого блондина, помчавшись за ним. Мы пробежали три этажа. Ник вызвал глубокое уважение тем, что с его травмой тяжело передвигаться, но он, как мужик, о которых пишут в книгах, не подавал вида, строя из себя гордого орла. Думаю, орла ему особо строить не приходилось, эта гордая птица живет в него внутри, как во мне зоопарк. Мурашки выстроились в ряд на спине с новой надписью: «Хотим приручить орла!». Ох, знали бы они — знали, чем для меня обернется приручение, писали б «Беги от него». Да, ладно, сейчас не об этом. Уставши и покрасневши от бега, я обогнала его (для меня это было символическим, что оставила его позади), и ринулась к выходу. — Сюда, — скомандовал Ник, но я его уже не слушала. Передо мной на выходе стояли три курящие фигуры. В одного в руках была канатная веревка, второго просто вульгарная морда, а третий уже приготовился меня ловить. Я поняла, что не успею затормозить раньше, чем эти здоровяки меня поймают. Обернувшись назад, зрелище меня еще больше испугало — Максим и Ножик, бегущие со схемой для вышивки крестиком, а за ними два охранника и та самая продавщица. Деваться было не куда: спереди и сзади — вышибалы, а у вот прекрасного блондина чувство собственного самосохранения развито на все сто — его и след простыл. — А это не та девка? — спросила парень с канатом, указывая на меня. Куда ушло мое сердце и с какой скоростью билось — известно только ему, но мне казалось, я умру на месте от страха. — Держите их, — кричала продавщица, ускоряясь на шпильках по кафелю. — Вот ты где, непослушная! — шепнул мне на правое ухо Ник, взявшийся возле меня, будто подарок с неба посланный хихикающими магами. Он тащил меня за руку что есть сил между тоненькими проходами в супер-маркете на первом этаже. Удачно оторвавшись от погони, мы оббежали все отделы в поиске укромного места. — За мной, — в очередной раз скомандовал он, на карачках залезая за холодильник, в этот раз я не стала дурой и полезла за ним. Можно только представить, как эта картина выглядела с верхней камеры наблюдения охраннику: вдвое нормальных, здравых людей, оббежав с пакетами «Все для творчества» весь пищевой отдел, стали на колени, как каракатицы, и поползли за холодильниками к черному выходу, предназначенного для персонала. Что ж! Лазили мы не долго, пока я не уткнулась носом в его пятую точку. Вот что-что, но это точно не входит в один из пунктов «идеальное свидание»! Я от стыда покраснела даже на пятках и уже приготовила целый монолог для попкиного монстра, но закончила его, не начав. — Куда держим путь, молодые люди? — спросил мужчина, на бейджеку которого аккуратным почерком было написано: «Ельмадкт, мясной отдел, мясник». Смех удержать не удалось. Как бы это было не странно, но снова на нервной почве у меня появилась мысль, что если он меня убьет — кости правильно будут разделаны. Ник жестом призвал мясника стать тоже на колени и прятался искать что-то в себя в кармане, рассказывая нашу историю дядьке мяснику. Ельмадкт ему не верил, только время от времени крутил пальцем у виска и помахивал разделочным ножом. — Я потерял из-за тебя свое партмане в бегах! — укоризненно сказал Ник, проверяя еще раз все отделения рюкзака. — Если ты такой грамотный — не бегал бы, а оставался с ними! — я села на пол, понимая, что теперь у нас есть два варианта и один хуже другого. — Дуреха, думаешь, я бегаю тут, как последний идиот, потому что боюсь их? Я боюсь того, что когда они меня изобьют до полусмерти, их же пятеро, а я один, — примутся за тебя. — Фонд благотворительности открой! Какой защитник и помощник! Памятник тебе при жизни или при смерти ставить? Однако, думаю, что разница будет всего в пару минутах между этими двоими вариантами! — я разозлилась на него не на шутку, хотелось напитать ему. Как он посмел думать сдаться им, позорный лось?! — Ты же хороший мужик, — сказал с полной серьезностью Ник, не обращая никакого внимания на мою злость с размером с город, — Проведи нас — я в долгу не останусь. — Простите, вход только для работников заведения. — упорно повторял загорелый казбек или татар, с таким противным акцентом и недовольным, заросшим лицом. — Проведи ее. — не дрогнув, попросил еще раз Ник, еще с более настойчивым тоном, готовясь подниматься и уходить. — Мне нравится, — сказал дядька, останавливая Ника, придавав ножом об плечо лезвием вверх, тонорным голоском, с тремя ошибками в каждом слове, — Уважаю тех, кто идет на все ради дамы своего сердца. Я тоже такой был в молодости. Она же дама твоего сердца? Ник промолчал в ответ, но мясник, присмотревшись в его глаза, открыл двери и провел нас по нескольким длинным складам, проходами за стенами большого торгового центра. Когда попали на улицу, следом за мастером ножа, вертящим свой инструмент в руках, чувство облегчения просто зависало вокруг меня большими розовыми тучами. — Спасибо, я не останусь в долгу. — холодно пообещал мой спутник, пожимая руку мужчине с кровавой животной профессией и шрамом на подбородку от укуса собаки или другого крупного зверя. — Идем, Буся, нас ждут великие дела! — Иди, — я уперлась и стала, как прикопанная к этому месту. Пускай валит — дальше каждый сам за себя, — Мне надо на выставку. — Я тебе открою секрет, — Ник попытался сложить все пакеты себе в сундук с силой призакрыв его змейкой по бокам, — Тебя не дождались. — Почему это? — Мы почти три часа маскировались от той компании. Я недоверчиво глянула на его правое запястье и поняла, что уже восемь вечера — час, как закрылась выставка. К большому искусству пойти сегодня не удалось, но за то, вместо этого я побывала на знатном кроссе и поняла, наконец, всю боль и сущность мультфильмов о волке и зайце, а также мышки и коту. Теперь над догонялками в Диснее буду не смеяться, а плакать навзрыд. — А я так хотела побывать на выставке, говорили, что сам художник будет рассказывать о своих творениях. У меня так всегда — каждое событие преследует чреда случайных факторов и неудач. Я же не могу ему сказать, что несколько работ этого парня висят у меня дома и являются моими любимыми, кроме «Крика», конечно. Он засмеялся так звонко и приятно, что с головы вылетело все напрочь. — Я думаю, что Захариус не явился сегодня на выставку. — он протянул руку и попытался убрать мне локон с глаз, но я сделала это быстрее, показав ему язык. — Почему не явился? Как можно не прийти на свою ж выставку? — А зачем туда идти, если тебя не будет? Я ж не пошел! — Ник поправил свою шапку, перекрутившуюся набок, как взъерошенный лопух на солнце. — Подлиза! — Нет, — он подошел ко мне впритык, пристально смотря в глаза, но при этом его руки были сложены перед собой, — Ну, возможно, немножко. Совсем грамотуличку и только возле тебя. Мы стояли и молчали. Я — злилась, оно — лыбясь прожигало мою скромную особу, сломавшую каблук об экскаватор, параноидном взглядом. У меня было двоякое мнение: бежать и стоять тут вечно, причем эти идеи меняли одна другую так быстро, что я сама не успевала за ходом своих мыслей, как-будто мои кузнечики разделились на две группы «Поддержка блондина» и «Ненависть к блондину» и играли в бадминтон. Наверняка, еще б пару-тройку минут, и я б точно определилась с вердиктом для этого смазливого мальчишки. — Ты можешь тут стоять, сколько влезет, а я пошла… — уже начала прощаться с грохочущим триумфом, и сожалением банды «За белобрысого няшу», прощаться, но он вместо того, чтоб стать меня задерживать, резко схватил за руку и потянул на себя с силой бегемота, побежав в переулок. Откуда у щупленького мальчика сила гиганта? — Стооооой! — кричала я, бежав за ним, а что мне еще оставалось делать? — Как ты смотришь на Макса? — На кого? — в очередной попытавшись его притормозить, не поняв его речи, но он вместо того, чтоб остановиться, взял меня в коротком платье на руки и продолжил бежать, не сбрасывая ритм. — На того, кто за нами бежит. Я бы мог тебя оставить, но ты, думаю, не оценишь этот поступок, но если очень просишь… — Не, мне так удобно на руках! Девочки, он точно лось-батарейка! Как бежать пару сонет метров со мной на руках и тремя поломанными ребрами — мужество. Даже не знаю, почему я просто валялась на руках и смотрела на него, вместо того, чтобы слезть. Наши преследователи уже через двадцать метров сдались, скорее, вернулись за машиной, но упорный Ник тоненькими уличками между домами целеустремлено нес меня. — Такси прибыло. — засмеялся он, ставя меня на землю, посреди огромной площади с памятником Ленину и лавочками вокруг него. — Думаешь, они тут нас не найдут? — Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место. — философски процитировал бегун, осматривая содержимое пакета с хостами, которые я чудом не уронила на землю, держась за них, как за личное оружие. — Пошли со мной. У меня идея. — У тебя уже была идея утром — три часа бега по торговом центру. Знаешь, я заценила во всю длину и ширину твоей идейки! — Я устрою личную выставку для тебя! Тебе же еще не посвящали картины? — он. — Но… — Я рисую не хуже того художника, — самодовольно заявил он, вызвав у меня интерес. Я тоже играю не хуже Чайковского, но я не повторяю об этом на каждом шагу. Его самоуверенность и настойчивость — то, чего не хватает мне с моим «сюси-пуси характером и отсутствием упорности в принятом решении». — Пошли! — согласилась я, наслаждаясь его ароматом в очередной раз. Ник, взяв меня за руку, осмотрелся по сторонам, чмакнув губами от недовольства, натянул шляпу себе на глаза, пряча лицо. — Опять они! — в этот раз его баритон был не такой и приятный, в нем послышалось, сколько злости и раздраженности, что по сравнению с ней — океан маленькая точка на глобусе. Я пыталась его успокоить, сжав крепче руку, потащила на противоположную сторону. — Эээ… мы куда? — Ты же сам сказал, что нужно быть на видном месте, чтобы спрятаться! Он, гордо шагая следом, непонимающе смотрел на меня растрёпанную от бега, со сломанным каблуком, порванными колготками и улыбался так, что мои кузнечики не стали мелочиться и сыграли на рояле «Задорный марш букашек». Мне нравилось, быть рядом с ним, нет, конечно, ужасно бесило, но нравилось. Говорят, влюбляются не в внешность, а в душу, но я скажу, что нужно влюбляться в характер и отношения. Как говорит Виктория: «И это мы пластикой подтянем!». Но ни одна пластика в мире не сможет изменить его самодовольства, самовлюбленности, напыщенности, высокомерности и других качеств, которые я еще не успела познать в этом мужчине. Перейдя две дороги в неположенном месте, мы оказались возле тележки с надписью «Крестные молодожен» в окружении, как минимум, двухсот человек. Как же я не люблю русские свадьбы, но сегодня была готова расцеловать всех и каждого находящегося здесь, что они выбрали именно это место. Мое строгое английское воспитание не дает понять: как может быть весело, когда все мужики переодеваются в женщин, а женщины в мужиков и радуются второму дню от даты регистрации пары? Чем это круче выездной росписи и фуршета, а после молодые уезжают в медовый месяц, вместо того, чтоб напоить всех дальних родственников, особенно тех, кого они не видели до этого дня ни разу. Я считаю, что свадьба должна быть для жениха и невесты, а не для мордобоя и пьянки. Несколько смуглых девушек, одетых в цыганские наряды, заприметив меня за руку с Ником, а, вероятней всего только Ника, окружили нас со всех сторон и принялись говорить в один голос: — Дай-дай-дай руку погадать! — Все тебе расскажу, только ты монетку сюда положи! — та, что выше всех, протянула цыганский платок, завязанный в узел с надписью «На квартиру молодым» и ждала, пока Ник не положил туда несколько купюр. — Ну, влюбленные, давайте вам всю правду расскажу, раз ты щедр на руку! — запела та, что стояла сзади нас, таким народным хорошо поставленным голосом. — Д… Я перебила Ника, любезно отказавшись от гадания. Несколько цыганок сделали еще три попытки меня уговорить, но мне удалось отстоять свое решение. Я была благодарна белобрысому поддержавшему меня. — Меня вам сам купидон послал! — крикнула в след та, что собирала деньги и продолжила искать деньги по карманам у гостей этого радостного события. — Ты почему отказалась? — поинтересовался Ник, когда мы дошли к фонтану. — Я сколько себя помню, сколько ко мне они пристают! Одна предупреждала, чтобы я думала холодной головой, вторая, что влюблюсь в бабника, третья — сказала, что я буду не со своим сужденным. Мне еще не хватало этих дамочек! Не верю я в это барахло и в судьбу не верю! Мне проще поверить в существование эльфов, реальность параллельной Вселенной, чем в экстрасенсов и магов. Он вытащил свою ладонь с моей и принялся раскладывать на скамейке краски и холсты, поглядывая в мою сторону как-то обижено. — Ой, только не говори, что веришь во что-то подобное! — Верю, — он растворил на палитре краску и принялся пальцами левой руки рисовать неуверенными движениями, — Я верю в вещие сны. — Вещие сны? — не доверчиво переспросила я, пытаясь через холст заглянуть на рисунок, но он удачно выбрал градус наклона, чтоб обломать меня. — Еще раз будешь подглядывать — я за себя не ручаюсь! Меня еще ни разу не останавливали такие провокационные слова, и этот раз исключением не станет. Я, сделав вид, что отсела от него, резко поднялась на ноги и перегнулась через холст. От проникающего во все клеточки удивления у меня широко открылся рот. На меня оттуда смотрела я. Насколько красивой мне себя же не доводилось видеть: детально прорисованные глаза, смешного цвета волосы, вроде и рыжего, но больше апельсинового, веснушки и те такие милые. Сегодня я поняла точно, что влюбилась не в него (спасибо темным силам), а в свой портрет. Ой, нет-нет. Рядом с ним, я начинаю терять себя и перебирать его черты на себя. «Фуэ — фуэ! Алиса» — сказала я себе, садясь назад на лавочку. — Подаришь? — Нет, я же обещал сделать в честь тебя выставку. Будешь моей главной картиной? — Ага, ты потом мне рожки, вампирские зубы и хвост дорисуешь и назовешь «Чудище, которого я повстречал»! — А это идея! — он потянулся за черной краской, но я его опередила. — Отдай! — Неа! — моим капризам, рядом с ним — предела не было. И откуда они берутся? — Отдай! Обещаю, что не буду рисовать на твоих портретах ни сегодня, ни когда в дальнейшем, то, что у тебя не растет. — повторил он клятвенно, протягивая руку с надеждой. Пока я ломала голову над верить или не верить, Ник бессовестно зачерпнул в банке краски пальцем и провел мне по лицу быстрыми взмахами кистей, а после триумфально поаплодировал себе. В отражении его глаз я отлично видела свои усы и черный нос. — Теперь у тебя есть усы, можно продолжить картину! — засмеялся он, наклонившись вперед и поцеловав меня в лоб. Я подумала отомстить гаду так же, но он предусмотрительно оградил меня картиной и запрятал краски за себя. — Девушки, — закричал женский голос возле фонтана, отвлекая меня от мыслей беспощадной и всеядно пожирающей мести, — Ловите! Несколько восторженных девиц побежали выстраиваться в шеренгу за невестой и поднимать руки вверх, мысленно готовясь выходить замуж, только заполучат свадебный букет цветов с пионов и пшеницы. — Замуж не хочешь? — спросил Ник, подталкивая меня идти в очередь за женским счастьем. — Мне одной — прекрасно. Разве свобода от любовных горестных волнений не есть позитивным моментом? — Тебя так часто бросают, что ты ненавидишь всех парней? — Ни разу меня еще никто не бросал, — мимолетно ляпнула я, осматривая свои руки. И зачем это было говорить? — Ты что ни с кем не встречалась раньше? — Если ты так набиваешься мне в парни — хреновый способ. — Говоришь — не получится? — Нет. — Ладно, — спокойно согласился он, словно ему было равнодушно, меня это чертовски задело, — Пока ты не пригласишь меня на свидание — мы будем друзьями. — Не приглашу. — Иногда мы преподносим сюрпризы самим себе. Ник так обижено насупился, отложил очередной обрисованный холст и скрестил губы, прожигая меня глазами. Я не выдержала такого и отвернулась. — Готовы? — закричали те самые цыганки, начиная вести отсчет от десяти до нуля. — Дааа! — ответили барышни, пища от восторга и предвкушения, думаю, у каждой с них в голове было: «Лети сюда!». Наверняка, это только моя особа бракованная, что не хочу его поймать. Когда букет начал свою траекторию полета, я услышала писклявый женский голос над ухом: «Карл, не спи, ты куда смотришь, старикан-маразматик?», обернувшись — никого рядом не нашла. Цветы летели по направлению в предпоследней девушке, но в последний момент поднялся сильный ветер и отнес букет в рядом стоящую возле меня урну. Все ловящие букет направились к урне, посмотреть, куда улетело их женское счастье, пока невеста заливалась слезами. — Плохо это, очень плохо! — на всю площадь кричала невеста, заливаясь слезами горечи. — Видно, замуж никому пока выйти не получится, если верить в эту примету. — констатировала одна с девушек в голубом наряде и наклеенными в тон ему ресницами. — Ого! Вот это кинула! — восторженно крикнула девушка с первого ряда, смотря на меня, словно это я вызвала ураган, ибо лень мне подниматься. — Не расстраивайся, бусинка, — Ник улыбаясь с трепетом, поцеловал меня в щеку, пользуясь моей временной растерянностью, — Я тебе другой куплю! Страсти за утерянным букетом не стихали около часа. За это время на улице изрядно потемнело, а заплаканную невесту силой заставили вернуться к мужу, которого она уже и видеть не хотела в порыве истерики. Бывают же такие девушки, что верят в разную белиберду! Наверное, не мне об этом судить. Я сегодня дважды слышала голос невидимки. Второй раз он сопровождался звуком удара, скорее пощёчины и ярко выраженным эмоциональным криком: «Меткость — твой конек, мазила, Карлюша!». И что только не послышится после такого жаркого, насыщенного дня, наполненного побегов и полной смене первоначальных утрешних ожиданий. Из-за этого белобрысого балбеса мой день полетел наперекосяк! Вот поехала б я мирно в галерею, посмотрела одну из лучших выставок не только страны, но и зарубежья, обычно этот художник предпочитает устраивать свой первый дебютный показ за границей, а тут такой шанс коту под хвост! Ау, Тимон, ты где? Может, под твой хвост улетел мой шанс? — Спусти свой нос на землю, а то застряла в облаках! — сказал Ник, хрипловатым голосом от долгого нашего молчания, став пред мной на колени так, что наши лица были всего в пару миллиметрах. Я уже и забыла, что нахожусь рядом с ним. Мы, как два полюса, сидели и занимались каждый своими мыслями. От внезапного его появления пред моими глазами я покраснела, робость пробежала по телу и осталась в районе коленок. Ух, такой так близко! — Ты что злишься? Бусинка, я за неимением времени нарисовал тебе девять картин, они нуждаются еще в шлифовке, но, как и обещал — будет выставка. — Девять? — я ошарашенно посмотрела на него и то место, где он сидел несколько минут назад — картин не было, — Почему девять? — Меня всю жизнь преследует это число, кажется, для меня оно магическое, если ты веришь в такую чипуху. Ник поднялся, протянул мне руку, взывая подняться на ноги, снял шапку и надел ее на меня, приказывая не смотреть. Единственное, что мне было видно — это его руки и ноги. На руках часы показывали без десяти девять. Он принялся считать до десяти и приказал открыть мне глаза по четкой команде, после слова «Прятки». Ему казалось забавным, что он прячет от меня их. — Десять…ноль… - считал он, в его голосе я слышала насмешку, но идти за ним не боялась, внизу ж я все видела! Только б это не понял этот дьяволенок с четкими линиями скул. Ох-ох! Вынуждена признать, что он меня околдовал, но все-равно ему ничего не светит. Алиса Тараханова не влюбляется, не возится с плохими мальчиками и всегда улыбается всем. Я самоуверенная девушка с объективным мнением о себе и окружающих, самостоятельная, тут голос внутри меня съехидничал: «Самостоятельная, а берешь деньги мачехи», но я сразу отмахнулась от таких мыслей. У меня умерла мать, умер отец, которому принадлежал бизнес, и мы с братом наши восемьдесят процентов акций отдали на управление Виктории, можно сказать, что эта женщина возомнила себя моим начальником, но формально наоборот. Терплю все это по одной причине — не хочу связываться с мачехой. — Прятки-прятки, прием! — повторял Ник, не знаю в какой раз, пока я задумалась. Почему я такая рассеянная? Вокруг фонтана собралось немало людей, судя по ногам. Многие из них восхищенно ахали и охали, некоторые толкали меня в бок, а еще с противоположной стороны четко слышались аплодисменты. — Можно открыть глаза? — не понимая, что происходит, переспросила я Ника, боявшись быть центром смеха людей. Мало что он сделал? — Конечно, бусинка, это все для тебя и я буду не прочь, если после этого ты меня поцелуешь в знак благодарности, — промурлыкал Ник на ухо с таким стеснением в своем мягком, как масло, баритоне, что я не стала язвить и просто плыла вслед этому растаявшему маслу. Мое лицо оставалось полузакрытым шапкой, я не решалась ее снять и лишить себя предвкушения этой ситуации, а та часть, которая открыта — нос, щеки и губы были стеклянными, не выражая собственно ничего. Мне не стоило это никаких усилий, словно по указу головы или ведьмы они меня не слушались, оставляя меня без эмоций. — Можешь не целовать, — с обидой сказал Ник, не понимая, почему я не открываю лицо. Ха-ха! Я тоже не понимала, но я ж не злилась так, как он! Осторожно сдвинув шапку с лица, осмотрелась вокруг себя. У меня было такое чувство, что пытаюсь уловить хитрую бабочку сачком, которая всегда крутилась пред моим носом, а я ее не видела. Сложно было сконцентрироваться и осмотреть все вокруг. Возле фонтана сотня человек смотрело на мою реакцию, и фотографировали Ника, рядом со мной. Несколько девушек, когда я открыла лицо, прожгли во мне глазами дыры. Что ж! К этому я почти привыкла, рядом с этим мальчиком, нельзя остаться не замеченной. Я уверенна, что этот их идол мужской красоты вечерами принимает ванную не с водой, а с лучами воспоминаний от их пожирающих взглядов. Может, мне стоит поставить его в центре города и брать по рублю за фото с художником-лапой, а по десять за его картину? Работы у меня нет, денег тоже, а тут, я уверенна, первый миллион заработаю быстро. Нас только в торговом центре и на парковке двадцать девушек оценили с ног до головы. Как говорит Юрьевна: «Упустила я свою золотую рыбку!», так прозевала я свою двадцатку. Ха-ха! Но, мне кажется, он не захочет работать забесплатно музейным экспонатом. Жаль! Бррр! Нужно, пока не поздно, успокоить свою предпринимательскую жилку. Она до добра с этим высокомерным типом не доведет. Вдох-выдох! Прогнав силой появившиеся мысли, я смогла сосредоточиться на происходящем и запаниковать. Вокруг меня стояло девять магическо красиво исполненных картин. А этот парень знает толк в художестве! Я попятилась назад, а Ник засмеялся, осматривая мои эмоции на лице, скрестив руки на груди. Мурашки при виде его силуэта, в очередной раз покраснели от восхищения и принялись делать свое дело — поднимать кожу на дыбы и волновать этим мое и без того за день растерзанное сердечко. Первая картина, которая мне сразу кинулась в глаза, была та сама, можно сказать, что тогда я впервые оценила талант художника, моя история знакомства с этим парнем началась с этого рисунка. — Мне это очень знакомо! — протянула я руку вперед и указала пальцем с несколькими веснушками на малышку, отбивающую стрелы. Улыбка сама по себе вырвалась, а щеки растерянно покраснели. Как же это неловко! — Мне тоже! — он широко улыбнулся в ответ и поднял плечи вверх, — Это мой сон. — Сон? — я жадно потянула прохладный воздух с запахом дыма и влажности в легкие, одарив себя злостью, — Интересно, а что снится мне? И тут мои музыканты заиграли какую-то странную мелодию, в которой я отчетливо слышала нотки волнения. — Я уверен, что несколько раз тебе снился! — должна признать в миллионный раз, скромность — не его конек. Вот где бы мне найти такую фабрику наглости, самодовольства, самовосхваления и прочит вещей направленных на повышение самооценки до уровня выше солнечной системы? Я бы отоварилась в таком месте оптом, не пожалела б всего. Уууу! И кто придумал дать мне старомодное воспитание? А мне теперь всю жизнь мучится. Я же девушка! Тьху! — Почему это мне должны сниться маньяки? — еле сдерживая смешок, серьезным тоном спросила я, посматривая краем глаза как Ник злится. Его вены на руках напряглись, кулаки сжались крепче, чем положено, а кадык нервно бегал вперед-назад. В мыслях мелькнуло, что так же злился бы и петух у нас на даче в зоопарке. — Попрошу уточнить: спасающие маньяки. — наверное, преодолев жажду мне накостылять, ответил Ник, доброжелательным тоном. Кажется, я понимаю, в чем прелесть выводить мужчину из себя. В такие моменты ты понимаешь дорога ли ты ему и насколько. Вот последнее определяется мерой терпения ваших слов и выходок относительно его умирания нервных клеток и отсутствия возмущений. — Вот это точно что-то новенькое! — Я тебе снился, признайся? — его баритон низкий и соблазнительный. Почему он не певец? Я бы его слушала днями и ночами! Какой голос! Он грациозно мигом оказался у меня за спиной и провел холодной тыльной стороной ладони по руке от плеча к пальцам. Какое же это божественное чувству! Мурашки податливо стали потягивать к нему свои маленькие ручки и высокомерный Ник это заметил, довольно фыркнув мне в волосы. Для меня от прикосновения застыло время. Хотелось, чтобы часы перестали тикать, и я бы смогла жить вечно здесь и сейчас, мгновением, наполняющим мысли мечтами, душу надеждой и приятной искомой, а сердечко, сердечко — взяло отпуск по настоянию бабочек, которые и доставили его в отпуск. — Почему ты такой уверенный? — смогла спросить я, овладев собой, мысленно закрыв бабочек в клетке. Пускай знают свое место! Нечего выпираться перед красавчиком, внутри он все равно сухарь и твердохлеб. Горе! Мне уже забылось, что мы здесь не одни! Но, кажется, люди смотрели не на нас, а на его творчество, многие фотографировали картины и выкладывали в инстаграмм. Только девушка с татуировкой грифона на правой ладони и чуть пепельным волосом и красной прядью волос спереди, смотрела на меня в укор, словно я отобрала у нее мечту и смысл жизни. Ник упрямо никого не замечал, кроме меня. О, да! Мне это льстило внутри, чего скрывать правду? Я, как и любая другая девушка, глубоко внутри ликовала и ненавидела себя за это. Рядом с ним меня преследуют двойственные чувства. — Таков закон вселенной, — Ник осторожно поправил мои волосы наперед, его рука несколько раз вздрогнула и я была уверенна, что он чувствует тоже, что и я, — Если судьба дает тебе шанс стать на новую ступень — будь готов не споткнуться. Думаю, ты моя ступенька. — Вау! — я не выдержала смешка, мой дурной язык побежал вперед мыслей, — Мне сколько делали комплиментов, но ни кто еще не сравнивал меня с ступенькой, на которую хотят залезть! Браво! — я со злости захлопала в ладоши и вся толпа, ликующая и обсуждающая рисунки, не поняв моего настроения, зааплодировала вместе со мной. Как же это было эффектно! — Бусинка, ты меня пугаешь, как можно так растоптать мою речь? — однако, его голос не унизился ни на тон, не было ни капли разочарования, но он убрал от меня руки, находясь в непосредственной близости, не прикасаясь, — Ты мне снишься и тут еще можно поспорить: кто маньяк или маньячка преследующая меня? — Это же ваши глаза? — спросила меня женщина лет сорока пяти в розовом облегающем костюме, — Точно, это же на всех картинах! Ах, девушка! Как вам повезло быть рядом с таким мужчиной! Надуюсь, Вы это так же, как и я осознаете. Я Вам завидую по-доброму. Вот мне мой муж только команды раздает в пьяном угаре, а ваш такой… Хотелось взять и крикнуть: «Притормозите, женщина! Я его знать не знаю!», но я вежливо сказала: «Спасибо», от удивления Ник пощелкал пальцами возле своих ушей. Да, я могу удивить не только его, но и себя. Как же мне «повезло» с преследователем-маньяком, если довериться ей. Картина, на которую таращилась женщина, была хитро сделана. Если бы мне не сказали, что там есть я — не заметила во веки. Роскошные африканские джунгли с большими листьями тёмно-зелёного и чуть салатового цвета, играющего на контрасте оранжевого солнца, выглядели волшебно. Сквозь туман, в правом верхнем углу виднелись глаза моего цвета и с точно такими же, выстроившимися в ряд, тремя веснушками под левым уголком глазницы. Чуть правее, ближе к огромной ветке сидели несколько райских птичек, казалось, что они сейчас оживут и зачирикают. А еще от нее божественно пахло. Царский запах! Ммм! Точно! Я оглянулась к Нику, он рисовал на небольшом листочке карикатуру для девушки-гота, и ахнула от неожиданного предположения, единоверного объяснения. Вот почему я не могла понять какими духами пах мой сон, он был перебит запахом мыла и краски. Неужели мой герой сна есть этот зазнавшийся своей гордыней парень? Сложно верится. Во сне он был таким милым! На худой конец, хоть где-то его внутренний не пробивной зонт самодовольного чудовища закрылся под действиями чар ночи и помутнения моего рассудка. Третий рисунок от меня собрал больше всех зрителей. Он выполнен в оригинальной технике и сразу не поймешь, на что смотришь. Не думаю, что Ник успел нарисовать все здесь, при мне. Я была увлечена рыданьями невесты и не видела его действий. Эх! Счастливое время. Картина напоминала картинку из квадратиков-пикселей, размером примерно с отпечаток мизинца. В каждом маленьком квадратике была изображены пары влюбленных, где целующихся в разных положениях, а где просто обнимающиеся. — Закрой глаза и резко открой, — довольно посоветовал мне на ухо Ник, наблюдая за моей реакцией. — Ты за мной следишь? — Выслеживаю, — он подмигнул правым глазом и дурашливо хихикнул, а после, закрыв оба глаза, призвал меня повторить за собой. Я, поругав мысленно навязчивого художника, все же повторила его просьбу и резко открыла глаза. Казалось, что мир на картине приобрел другие краски, зажил отдельной жизнью. Размазанные пиксели с миниатюрными картинками потерялись и сложились в единый портрет мальчика в инвалидной коляске. В его глазах надежда. Я только сейчас заметила, что в серых глазных яблоках отражается по одному человеку, тянущемуся рука к руке, чтобы быть вместе. С моих глаз потекли слезы. Ком, размером с волейбольный мяч, застыл в горле и просил вырваться раздирающим криком. Я тоже хочу, как это ни в чем не повинное чудо, чтобы мои родители были вместе, рядом со мной. Мне не пришлось знать материнской любви и всеядной заботы отца, только прислуги, учителя и правила светской жизни. Во рту пересохло, и послышался вкус горечи судорожного екания сердечка. Как же не хорошо, когда запретное, которое прячешь и лелеешь под семью замками мира, вспыхивает в голове, когда смотришь фильм, читаешь книжку, слушаешь музыку или видишь картину, тогда хочется в голове нажать «в корзину» и очистить ее навсегда. — Бусинка, какая взрослая девушка, а хныкаешь, как… — он замолчал, опустил глаза, словно эта картина — его крик, его суть жизни и он понимает мои чувства. Ник благородно отошел, направившись к кому-то. Я в который раз благодарна ему. Мне сейчас нужно побыть одной и успокоится. Переключится на другое. А что сейчас сказала моя мама, узнав, что я бросила родной дом? Интересно, у нее есть повод гордиться мной на небе, так, как гордятся своими дочерями матери? Я всегда думаю о ком-то, что он подумает, что скажет, что посоветовать, но никогда не задумываюсь о себе: чего хочу я? Слезы все больше давили меня изнутри и пытались выскользнуть потопом наружу, как это бывает, когда бобры прогрызают плотину. А моя плотина рушилась под напором этого беловолосого парня. Мурашки ехидно хмыкнули и поспешили заверить, что бобров к ним в зоопарк не надо. Я с ними согласна. Я как раз смотрю на одного зубастенького и такого приплода в придачу со всем его букетом-характером — мне не надо. Я не хочу ничего менять. Он мне не нужен. — Ник! Привет! — послышался грубый женский голос сзади меня, боковым зрением я смогла разглядеть ту самую девушку-сероволоску, крутящуюся возле картин с папироской в худощавых пальцах, — Ты весь в краске, как всегда! — Солнышко! — его тон был сдержан и в меру в потерянности, пока я, забыв о горьком воспоминании и принятом решении не поддаваться своим эмоциям, наблюдала за ними: — Ты очаровательно выглядишь! — Ты сегодня вечером будешь дома? Мы бы могли нагреть ванную и… — она перешла на шепот и принялась обвивать его за шею. И какой монстрик меня попутал? Я, как последняя девица, заявляющая на свою собственность, подошла к Нику и, поправив волосы, приветливо улыбнулась. Его глаза-фонарики загорелись сотнями цветов, а его губы собрались в пучок, не зная, что сказать. Пристающая к моему личному маньяку замолчала, убрала руки с его плеч, по ее глазам было видно, что она с презрением мысленно огрела меня чем-то тяжелым. — Привет. — я, протянула девушке руку, и та, остолбенело, повторила жест за мной, — Меня зовут Алиса, Алиса Тараханова. — А я Кэмерон! — Кэмерон? — не доверчиво переспросила я. Уж больно она похожа на Олечку с Кацапетовки, а не Кэмерон с Нью-Йорка. — Это мой творческий псевдоним. Однажды мы с ним, — она ласково взяла Ника за плечо, и за это получила в мыслях битой от бабочек, а что тут такого? Это ей сдача за выпученные глаза на меня! — Работали над дизайном его тату-студии. — У тебя есть тату-студия? — я недоверчиво обсмотрела парня с чистой кожей. — Я там работал раньше. — Созвонимся? Кхе! — закашлялась Кэмерон и покинула нашу компанию, не попрощавшись. Я отвернулась от него и уткнулась носом в очередную картину, где без особой изысканности был изображен орел в стиле авангарда. — У нас с ней не только деловые отношения, — какой же у него забавный голос в стеснении, — У нас раньше были отношения. — Классно. Нет, как такое можно ляпнуть? Классно? Я рефлекторно закатила глаза и стала считать табун лиловых слоников, гневно бегающих и затаптывающих мою девичью гордость. — Тебе придётся привыкнуть, что я встречался с некоторыми девушками. — Пфф! Зачем мне привыкать к тебе? — Можешь не привыкать, пока не пригласишь на свидание. — Не приглашу! — я показала ему язык и вскрикнула от неожиданности. На язык упала большая капля дождя, а затем свернула молния, разогнав всех наблюдателей за ними, а также творчества моего спутника. Ник достал с портфеля пакет, с профессиональным спокойствием и сосредоточенностью, уложил в него рулоном картины и обернулся ко мне. — И на сегодня наша прогулка заканчивается романтическим ходом-маршем под дождем! — лукаво растянув губы, он пригласил меня медленно последовать за ним. Мы насколько разговорились, что я забыла о своей ненависти к нему и времени. — Спасибо, что провел, — сказала я шепотом, прощаясь с промокшим грязнулей-художником, открывая двери своей квартиры и вдыхая такой привычный, домашний запах стен. Как же я устала за этот день, как выжатый лимон, на остатках силы я добавила: «Пока!». — А на чай, — он посмотрел с укоризненной надеждой в мои глаза, говорящие без слов: «Все, дружочек, — свободен, и меня больше не волнуй!». Эх, еще чего придумал! Чай ему! Сейчас одену фартучек и буду отбивать поклоны каждый раз с чашкой чая, вымеряя нужную температуру воды, чтоб господин не обжог язык! — На чай — я проситься не буду, — добавил он, тяжело вздыхая, после небольшой молчаливой паузы, поняв моё излучающее недовольство всеми способами. — Но, можно попросить сухое полотенце? А может ещё самой тебя вытереть? При этой мысли мурашки довольно покивали головой и показали вверх большой палец. Не обнаглел ты часом? То просит его на свидания пригласить, то в супермаркете за ним ползай раком, то к гадалкам затащил! Не много внимания за один вечер? И чего он сегодня привязался? Рррр! Сейчас меня не заставит передумать его няшное личико и обалденные глазки-пуговички. — Зачем тебе полотенце, если на улице дождь? Я наклонилась и сделала то, о чем мечтала весь день — сняла каблуки. Вот не понимают мужики этой простой женской радости! Мне казалось, что от этого простого жеста мои силы стали восполняться в полной мере. — Меня заберут на машине. Я клятвенно клянусь не проявлять свои настырные забобоны, а также и не делать того, что покажется тебе через мерным! — сверля глазками меня наповал, аргументировал блондин, держа руку у виска, как военный. — Ладно, но заходи тихо. — внутренний голос констатировал, что я тряпка и, к сожалению, вынуждена была согласиться, — У меня дома подруга и если мы ее разбудим, то она меня с моей же квартиры злая выгонит спросонья, скажет, что заслужила, а завтра не вспомнит. — Когда я, как истинный джентльмен, буду обязан тебя забрать к себе. — ехидничал он, быстро заходя, пока я не передумала. Ушлый-то какой! — Если хоть раз крикнешь, стукнешь или будешь приставать ко мне — ударю сковородкой по голове. Понял? В моем доме посуды не было, особенно кастрюлей, зачем они мне, если я не готовлю? Моя милая мультиварка заменяет все. — Понял все, кроме одного: зачем ты держишь сковороду в ванной, бусинка? — шептал нежно Ник, идя предо мной и лапая руками шершавые стены коридора. — Чтобы ты спросил! — Я и спрашиваю! — снимая майку в дверном проеме ванной комнаты (ух, такая же фигура, спасите меня, — я таю!), глумился парень надо мной. — Лучше включи свет справа, — я, силой заставив себя отвернуться от красавчика, наклонилась в темноте искать полотенце. — Ауч! Че у тебя током так бьется? — закричал истерически он на всю квартиру, а после, словно додерживаясь моей просьбы, ударил кулаком в дверь. Значит, когда ему поломали три ребра, то он улыбался, а тут подумаешь мелочь — током ударило! Я специально это не чиню! Бодрит по утрам еще как! — Свет включи и не ори! — хихикая про себя настояла я, пускай эта травма будет мне компенсацией морального ущерба. — Не буду я его включать! Так романтичней, согласись? — недовольно чмакая ртом, причитал он, как старая бабка на лавке, маша рукой, словно охлаждая воздухом. Ох, ну и мужик мне на голову свалился! Спасибо! Тьху! — Я тебе швейцар? Пришла домой — иди, спи и другим нервы не мотай! Меня сегодня и так бородач, эта сволочь достала, а тут еще ты! Знаешь, что он с Миленой помирился, а потом Милен-хрень его бросила и отбила моего Максимку! — послышался глухой крик Наташки со спальни, а следом грохот от падения тяжёлого предмета на пол. Как же меня добродушно принимают гости в моем доме! Ну, все! Можно уже объявлять остановку! Сейчас она все до придумывает своей больной фантазией, потом расскажет Ольке, та еще придумает, и после они устроят соревнования «Достань Алису до белой горячки» по всем пунктам и возможно-невозможным вопросам. Силуэт Ника в темноте от неожиданности подскочил, закрыл двери с той стороны, после забежал в ванную, закрыл двери, и нервно потопывая ногой, обернулся ко мне. Че вылупился? Будто я знаю, что нам делать? От Юрьевой еще так просто не прятался, особенно, когда дело пахло интригами. Просчитав все варианты исхода, я решила, что если выйду с ванной, то встречу Наташку как раз, когда открою двери, а так она сейчас посмотрит за входные, подумает, что глюки и… и тут я ахнула. В комнату прорвался свет с коридора, а следом появилась фигура черноволосой растрепанной девушки в одной руке с ножом и шоколадкой, а во второй с джойстиком. — Тебе что надо? — жуя шоколад, спокойно спросила она у Ника, словно обычное дело: застать парня у ванной подруги. Да я никогда противоположный пол в дом не приглашала! — Полотенце. — невнятно ответил тот, одевая назад майку. — Какое полотенце? — Я хотел спросить… Ник оглянулся и посмотрел на меня, машущею, что я его знать не знаю и отныне каждый сам за себя. А что? Сам напросился — сам расхлебывай! — Алиса дома? — спросил хрипловатым тоном от неожиданности заставшей его врасплох. Не знаю, какого было лицо подруги, открывшей дверь ванной комнаты и, увидев там полуголого мужчину, требующего меня во втором часу ночи, но она тихо, без характеризующих ее поведения словечек и последующих приемов каратэ, ответила: «Алисы нет дома, приходи завтра, спокойной ночи!» — и закрыла пред его носом двери. — Однако, — хихикал Ник, садясь рядом на пол в ванной, его влажные волосы так хаотично торчали в разные стороны, я не могла не засмотреться и не уловить себя на мысли, насколько он чертовски обаятелен! — Не моё дело, но тебе не идет общаться с наркоманами! Сквозь лёгкий тюль окна в комнату пробрался луч луны, озарив нас туманным светом. Он лукаво улыбнулся, немножко подняв краешки губ, посмотрел на меня с укором снизу вверх. За такие глаза, как у этого подхалима, девушки, наверное, ходят штабелями. — Ты носишь линзы? — поинтересовалась я, млея и краснея. «Да» — кивнул он головой и протянул вперед руку, заправляя непослушный локон мне за ухо, едва дотрагиваясь нежной ладонью к щеке, с тем сума сводя меня ароматом духов вперемешку с его собственным запахом. Как же он сводит меня с ума своими глазами, ароматом и таким не щадящим слух баритоном! Как можно быть насколько привлекательным? Не знаю почему, но именно сейчас меня покидало самообладание, руша ту крепость, что так тяжело защищала от Антона-Батона. Казалось, что небеса смотрят на нас здесь и сейчас молча аплодируют встречи двух дураков, которые столетиями искали друг друга. Нет, не могу сказать, что я поверила в судьбу и все ее странности. Нет, мне совсем не кажется — он часть меня, вторая половинка, но с силой земного тяготения, с умопомрачительным зноем тянет смотреть в эти глаза, целовать мягкие губы и вот так просто сидеть рядышком, Бррр! Во мне играет буря противоречий, кажется, я нарушаю собственные принципы, чтобы мне сказали на этот счет герои моих любимых романов восемнадцатого-девятнадцатого века — боюсь представить. Разве меня так воспитывала няня-англичанка или сама Виктория с отцом? Куда из меня уходит девочка старомодных правил, когда он так близко? Ма, я теряю себя, я таю и стаю подвластной и бесхребетной от его одного присутствия рядом. А, возможно, это говорит во мне вино? «Да» — отразилось у меня в голове эхом спустя время, я смогла отойти от случайного прикосновения и взять себя в руки. Так вот почему тот раз, когда он меня поцеловал, я запомнила зелёные, цвета первой травы по весне, глаза. Ох! Нужно собраться и прогнать его с квартиры, а то так завтра я буду думать вместо ГОС экзамена о беловолосом оболтусе тяжело дышащим. Точно! Родите меня обратно! Я пока болела, забыла, что завтра главное событие за все учебные годы — один из трех выпускных экзаменов! Позор, стыд и срам! Вот уж что значит сочетания слов «удачный переезд». Хотя, рядом с окружающими меня тут людьми, я забываю не только об учёбе, поиску работы, а и как меня зовут. — Алис! — послышала я в третий раз, открывая глаза. — Ммм? — замурлыкали мои губки, пока внутри стадо-зоопарк проклинало ночного гостя, что он меня не поцеловал. — Мне нужно идти, могу остаться и согласится на чай, который если я был настырней, ты мне предложила б, но я не знаю: как можно рядом с тобой пить чай и не хотеть тебя поцеловать или обнять. Возможно, не стоит такого говорить, но я себе позволю. Он смочил горло слюней, громко сглотнув в темноте, после облизал свои губы, манящие меня и заставляющие ненавидеть себя, что я такая, а не девушка, вешающая на шею всем прохожим. Девицам легкого поведения — проще живется, а мне приходится карать и ненавидеть себя за то, что нравится. — Рядом с тобой мне сложно о чем-либо думать. — его голос был серьёзен и искренний впервые за нашу личную первую встречу. — Ты меня проводишь? — Да, — я поднялась и направилась к двери, остановившись у выхода и обернувшись на него, поняв поразительную деталь, и от этого понимая, вскружилась голова, и стало подташнивать в районе живота, — Стой. Ник, как ты знал: где у меня ванная? В темноте я не могла видеть его лица, и сложно было понять: как те пару минут молчания у него менялась мимика и менялась ли она вообще. — Ты же меня провела. — Не правда, я пропустила тебя вперед. — Ну, Бусинка… — Или ты скажешь, или я закричу! — пришлось пригрозить парню, именуемому самого себя хозяином ситуации. — Только не буди свою Наташку! — засмеялся он, прикрывая свой рот кулаком, — Ее ножик с наркотическим опьянением не внушает доверия. — И? — Однажды мне пришлось бывать в этой квартире. — Однажды? — Если быть точнее — трижды. Его семья хотела купить себе эту квартиру чтоль? Ладно, не буду расспрашивать. Это мой домик. — Хм…Ладно, пошли. Если стукнешь — я не отвечаю за действие моих гостей, я сама опасаюсь эту девушку, особенно когда ее бросили два парня в один вечер. — Дело молодое, еще помирится она с одним из них. — уверенным низким тоном, шептал Ник, словно зная, о чем идет речь, а точнее о ком, — Уверен, парень за ней страдает. — Пошли уже, страдальщик-мученик, — я цинично отошла на пару шагов назад и показала жестом на выходные двери, жмурясь в полутемноте. Он крался на цыпочках, молча. А у двери обернулся, протянул руки, запустил их мне в волосы, медленно наклонился к губам, закрыл глаза и прошептал: — Я хочу тебя еще раз увидеть вот так, как сейчас. Можно? Я готова заверить всех, что такой поразительных слов, сходящих с глубины души, в голосе раньше мне не приходилось слышать ни от кого. От этого стало больней и противней. От таких прикосновений мое дыхание стало тяжелым, пульс участился, а мыслями командовали мурашки и бабочки в животе. В любви, как на войне: больно, жарко и нельзя спорить с главарем — сердцем. Я подняла плечи на несколько секунд, а после опустила. Просто не знаю, что нужно ответить, когда одновременно и без ума, и ненавидишь его, презирая себя за возможные, допустимые только в голове измены принципам. Он придвинул свое лицо еще ближе. Его губы оказались в пару миллиметрах, мне стало тяжело дышать от переполняющих эмоций. Я готовилась сгореть со стыда — получить порцию наслаждения, но Ник, играя со мной, просто прошептал: — И если ты тоже захочешь меня увидеть, на всякий случай, не выбрасывай телефон. Пригласи меня на свидание, а пока мы только друзья. Случайные прохожие, которых столкнули лбом девять раз. — он приложил свой лоб к моему, поджал нервно нижнюю губу, слегка прикусив ее верхними зубами, таким образом отдаляя их от меня. Хотелось спросить: где мой заслуженный поцелуй? Но, он, словно услышать эти мысли, оторвал от меня медленно руки и спрятал их себе за спину, произнося каждое слово отдельно с нарастающей горечью, как послевкусия от красного острого перца: — Я. - пауза пять секунд. — Не могу. — пауза восемь секунд, а я все молча стою и жду того поцелуя, что уже поставили сценкой в голове мои мурашки, — Прикоснутся к твоим губам. Но. Это не правильно. Я клятвенно пообещал. Похрабрев, а, может, из-за приступа ярости, жгущей в области грудной клетки и скопившейся кислым комком в горле, с видом спокойствия я открыла двери, попросив его покинуть квартиру и забыть сюда дорогу. Он оглянулся, таким пронзающим, надеющимся взглядом, вызывая лифт, но я уже закрывала входную дверь и пыталась овладеть собой, своими чувствами. Какой с меня психолог, если себе не могу помочь? Присев на тумбочку для обуви, я пыталась понять, чтобы посоветовала кому-то на своем месте. «Сильные девочки не плачут! Я сказала, что сильные девочки не плачут!» — повторяла я себе, обнимая руками колени и истерически покрываясь слезами, мурашками и слоем покидающей боли разочарования в своем «эго» и обиды за пережитую погоню бандитов, с соленой водой. «Не жди моего звонка» — швыряя телефон с коридора в урну на кухне, прошептала я, стоящему пред моими глазами образу-невидимке Ника, понимая, что первые рядом с ним чувствовала себя такой живой, переполненной эмоциями и желаньями. Я как давно этого не ощущала! Я попыталась сравнить первую любовь, своего Картошку с Ником и заплакала еще больше. Рядом с Антоном внутри было чувство защищенности, доверия, благодарности, что он рядом, а Ник одним своим видом смотря в глаза — целует душу, поселяя там не бывавшую раньше страсть, желание быть рядом с ним, восхищение и манит за собой, как магнит сталь. Хм, сталь? Скорее всего, это самое мое удачное описание моего «Я» и отношений с мужчинами. За этим мужчиной я бы пошла на край света, если б он попросил этого только глазами. Интересно, а каким цветом его глаза? Поднявшись на ноги, мне пришлось тяжело от бессилия идти в спальню. Ноги заплетались одна об другую в тяжелом безумстве прожитого дня, а еще и ночи. — Я не слышала, как ты вошла, — заверещала Наташка, играя за моим «Маком» в «Хитмэн: Абсолют», стрелялку, где главный герой профессиональный киллер, ищет маленькую девочку, чтобы ее спасти в деловом костюме и красном галстуке. — Угу. — только и смогла выдавить из себя, ложась на кровать прямо в таком виде. — Спокойно ночи, Енигматичка. — Угу. — У тебя же есть хорошее оправдание? Почему ты не пришла сегодня? Знаешь, как все круто прошло? Такое бомбезное интервью давали, что там все по полу от смеха лазили! Я подцепила парня, такого хорошенького — пригодится! У него троюродный брат в нашем универе зам кого-то. Я хотела еще к художнику подойти, приобщится к искусству, но нытик Олька меня сразу после интервью вытащила, злая, что ты не пришла, как тридцать три богатыря разом! Мне раньше не приходилось ее такой видеть, даже в тот день, когда мы подружились. Ты помнишь, как я ее тогда защитила от настырного парня-коротышки, перебив ему переносицу? — она почесала правый кулак, поддаваясь воспоминаниям, — Советую тебе не попадаться ей на глаза, она тебя до последнего на остановке ждала! А ты…. — Наташка повернула голову в мою сторону, выкатив глаза и успокоив свой монолог о том, что я пропустила свой шанс. — Что с тобой? — Воды, — преодолевая истерическое удушье, бьющее мое тело судорожно эклектическими зарядами. Для меня это слишком дорогое пожертвование, дороже всех денежных средств в мире, чтобы отдать их ему, переступить через свое «Я», уступить гордостью, подвинуться и позволить себе пригласить его, позволить сердечку полномерно влюбится. Черт! Кто бы знал, как я чувствую себя рядом с ним и чего мне стоило отпустить его. Он будто кусочек меня. На самом деле, пока Ник был со мной весь день, я разглядывала все, кроме него, но ставшись в тишине и полутьме один на один, послушав, свои пять чувств и, к своему ужасу, поняла — не хочу терять этого мужчину. Я еще не знаю, как я с этим справлюсь, но справлюсь. Большие девочки не плачут, они думают холодной головой и искореняют проблемы на корню. Моя проблема — Ник. — На, попей, — протянула стакан с водой спустя минут сорок Наташка, к тому времени уже не думала ни о чем, просто гладила Пумбу, наслаждалась гуляющим холодным потоком воздухом из открытого окна и сменой луны на солнце. Почти четыре часа поутру. — Прости, — она впервые за все наше знакомство с ней, а, возможно, впервые в жизни попросила прощения, — Я не знаю, что тебе сказать, Алиса, но могу предложить, как будущий хреновый психолог, пойти со мной на кухню. — Я не ем ночью. — Я тоже, — улыбаясь на одну сторону и с довольными глазами, говорила она. Неужели я поверю в эту ложь? Юрьева есть двадцать четыре часа без исключений на сон и семь дней в неделю, — Мы не будем есть. Она нетерпеливо потащила меня за руку, схватив в области пульса. От этого ладонь онемела и покрылась пупырышками-мурашками. — Вот, — Юрьева протянула мне разделочную фиолетовую доску, посыпала ее мукой, потом повторила это со столом возле ее стула и, открыв большую кастрюлю, предложила мне половину теста от которого веяло запахом дрожжей. — Меси. — гордо приказала она, не вольно сжимая губы уточкой, — Это твоя злость, победи ее, а потом, если захочешь, расскажешь все. — Ты почему такая добрая? — удивилась я, а после, истерически засмеявшись взахлеб, добавила: — Я думала, ты мне предложишь закопать труп. — Труп? — уловив единственное слово из полноценного предложения, повторила чёрноволоска и, моментально подхватившись на ноги, побежала в спальню, вернувшись от туда с телефоном. — Алло! — опечаленно прокричала она в трубку. Кому можно звонить так рано? Все-таки ей не помешает почитать правила этикета. — Шо ты мне аллокаешь?.. Тогда просыпайся… Я хочу спросить, как ты относишься к уголовному миру?… Как ни как?… А труп я с кем буду закапывать? Придется, любезный, отнестись к нему! Наташка прикрыла телефон, убрала его от уха и довольно улыбнулась до ушей, нервно постучала ногами по полу и вернулась в исходное положение. — Ты еще спишь?.. Мне тебя ждать? — она игриво смотрела мне в глаза, сдерживая свой озорной смех, пока я избивала лепешку пред собой, делая из нее хаотичные фигурки, — Птичья борода, слушай, я знаю, что ты сейчас не с Миленой… Я слышу твою ложь за три девять земель! Она потянулась, оторвала кусок теста и положила его себе в рот, скривившись. Эта вечная ее привычка тянуть в рот, что под рукой до добра ее когда-то не доведет. — Потому что Милен твоя с моим Максимом… Нет, это я его бросила… А тебе какое дело?.. Труп ехать закопать не хочешь? — все не унималась Юрьева, ложа в рот к тесту шоколад, — Не нервничай, Хоттаб, а то морщины появятся… Не хочешь-как хочешь, а гроб пришлешь?.. Не дождешься, я всех твоих правнуков переживу… Ну, если ты отказываешься от такого супер предложения пришли нам с Алисой бутылку вина из своего шикарного погреба… Ты мне этим погребом прошуршал все уши на даче… У нас повод… Алисе очень плохо…Нет, это не мое третье желание… Спасибо… Она округлила глаза и включила громкую связь, слышно стало плохо, но разборчиво. — Сегодня, мля… ты, когда звонила, видела время или ты приняла мои рекомендации к сведенью и начала бегать по утрам? — не смотря на то, что парня разбудили, он довольно добро говорил. Отвешивая шуточки с особым пристрастьем. Что ж! Нашла коса на камень! — Да, бегаю по квартире вокруг твоей фотки и на каждом круге делаю поклон. — Вынужден тебя огорчить, но ты мой не первый фанат. — Какая боль! — Ты уверенна, что Милен с твоим Максимом? — О, да! — Что ж. Миссия, на которую я тебя звал — выполнена. Ко мне приехал пьяный друг, нужно идти. Че ж всем не спится в это время суток? Детка, я тебе перезвоню днем. — Стой, вина на Алисы адрес пришли! — Чем будем расплачиваться? — замурлыкал Женька, как доктор в поликлинике, ожидая гонорара в три зарплаты. — Мне нужно привести в чувства истеричку-подругу, не выламывайся! — деловито заявила подруга, слепив с теста мужскую фигуру, конечно с бородой, и тыкая у нее ножиком. Надеюсь, она при мне не собирается проводить спиритический сеанс с куклой-Вуду. Зная, эту кровавую сквернавку, то этот вариант исключать никогда нельзя. — Ей нельзя после таких таблеток, как она пила, пить алкоголь! — Конечно, ей нельзя, но мне то можно! Я на трезвую голову феей-успокоительницей быть не умею! — Пока, детка! — Женька резко отключился и за что получил удар в пах с разгона, точнее его кукла вытерпела весь гнев. — Зачем тебе вино? У нас ГОС! Ты пьяная пойдешь? — А кто сказал, что я буду его пить? Пускай голову поморочит! Мне нужно было о себе напомнить. Мужики такие существа, что пока помнят надеяться, а ещё, если пофлиртуешь, глазками махнёшь, декольте покажешь — все, режим «я тупой баран» включён и автоматизован. Эта роковая женщина меня с каждым разом все больше и больше поражает! Должна признать — это здорово отвлекает от личных назойливых мух в голове жужжащими различные мысли от поддержки одного блондина до пинка. Я прекрасно знала: какую из сторон выберу, а какую из сторон хочу в глубине души занять и как раз это и вызывало у меня слезы. Впервые я готова была начать с кем-то отношения, но мое «нельзя» замурованное тщательно в мысли, движения, поступки — делало свое дело на высшем уровне. — Стерва ты, однако! — хлюпая снова от наступающих слез с дрожащим голосом, я сказала это вслух, к моему удивлению Юрьева приняла это как комплимент и приказала не возить тут сопли, — Хорошо. — Повторяй: я не буду ныть за мужика! — голосом леденящим кровь и заставляя пульсировать виски, потребовала Наташка. — Почему ты решила, что за мужика? — Юрьева никогда не ошибается! — она категорично покивала из стороны в сторону головой и, как ястреб, сверлила меня на сквозь глазами. — Я не буду плакать из-за мужика. — Он недостоин моих слез…. — Он недостоин меня и моих слез. — Хорошо, а теперь расскажи мне тридцатый билет «Социометрия» в теории и в практики, не забывая все научные термины и другую фигню. Я закашлялась от неожиданности. И почему у меня этот момент не работали скрытые камеры, как в том доме, у Виктории? Черноволосая девушка с серьезным видом пронзает меня глазами и спрашивает про то. Что меньше всего в жизни ее интересовало когда-либо. Ее явно в школе причисляли к рангу «звезды класса», на худой конец, как всем известно, она по сей день себя считает королевой. — Зачем? — с осторожностью поинтересовалась я, боясь, что подруга все-таки в своем плотном графике «отложу на завтра» все-таки нашла этот день «завтра» и учила втихаря, пока никто знает. Не знаю, по какой из причин, но ковыряться в чужой голове она никогда не хотела, поступила только из-за стипендии. — Рассказывай! Я категорично закивала головой и подкинула тесто вверх. Чернявая с нескрываемым облегчением расслабилась и с легкостью вздохнула, пробормотав, что очень рада моему молчанию — не любит соплей, а также мыльных драм. И откуда у нее такой стальной характер? Юрьева была бы отличным брутальным мужиком. Ха! Вот такой у меня кореш и я ей благодарна за отсутствие допросов с пристрастьями. Сегодня. В седьмом часу и тридцать две минуты, когда все тесто было с горем пополам погружено в плиту и оттуда пахло замечательными тридцатью пирожками (каждый из них мог похвалится своей эксклюзивной начинкой, Наташка туда пихала все что находила в холодильнике от спаржи с оливками до овощей и фруктов), тогда мы вдвоем уложились спать, чтобы попасть на три в универ, тогда в дверь настойчиво позвонили несколько сотен раз, двери пришлось открывать крайнему, не стоит утруждаться задумывать над тем, кто это был, конечно, я. — Посыльный Леший Конь привез вам дары от великого султана! — представился высокий парниша, напоминающий телосложением баскетболиста и шапкой головы коня, через маленькую щель в дверях. Подумать только! Я, вытащив голову в подъезд, осмотрела его руки на наличие наркоманских замашек. Лично у меня не много знакомых султанов, но тем более еще меньше знакомым на порог приносят коробку и представляются конем. Мне кажется, я знаю одного коня еще, нужно было взять адрес Ника и предложить этому посыльному создать с ним стаю золотогривых и разучивать «и-го-го-го» на всех языках и всех интонациях мира. — Мы ничего не заказывали! — отрицательно изъяснилась я, пребывая в состоянии легкого шока. Мамочки, ущипните меня, если сплю! Что за канатчикова дача тут происходит? Я себя успокаиваю молча, чтобы не заржать конём самой. — Девушка, меня поднял начальник три часа назад, — начал ругаться сквозь маску конь, нервно плюясь через отверстие для рта, — Я вам упаковал три бутылки лучшего вина и остальной заказ, тащил на своем горбу, — это новенькое — конь с горбом и я лихорадочно засмеялась, но он продолжал: — И привез лично. Вы по-прежнему уверенны, что я могу забрать эти бутылки с собой? — Бутылки? — приоткрыла я широко дверь, стоя перед незнакомцем в пижаме с пандой. Теперь я знаю, кто будет управлять конюшней — Птичка. И почему сразу не поняла? Кто еще, как не паренек Юрьевой, с богатой фантазией? — Вино, шампанское, конфеты и записка, а также личные вещи, — он указал на огромный ящик у лифта и протянул мне бланк для подписи и, получив желанную завитушку, принялся на радостях трясти мою руку минут три, а после скользнул в закрывающиеся двери местного транспорта перемещения. Уверена, он в душе был рад, что его начальник такой находчивый и заставил надеть маску-шапку. Я бы на его место точно умерла от стыда и стеснения. — Алиса, ты сначала прочти, что написано в записке! — генеральским тоном кричала Наташка, закутавшись в спальне в одеяло. Вот не зря я не люблю всякие ночные визиты! После нее теперь одеяло от шоколада во веки веков не отстираешь. — Да что тебе такого плохого может прислать Женька? — я попыталась сдвинуть ящик с места и поняла: что так возмущало курьера-официанта-коня. — Не суди по лицу — суди по фамилии! — Придумаешь еще! — я пыталась хоть на дюйм сдвинуть эту тяжесть, казалось, там одни гири, — Сама заказала — сама и тащи это в квартиру! — Я не гордая, как некоторые цапли! Поднимусь с кровати и понесу! Нытик! — она показала язык и в миг, оказавшись рядом, без единой проблемы потащила коробку по полу, прямо к постели, приговаривая: — А кому сейчас легко?… — затащив на эту сторону порога свою ношу, она с высоко поднятой головой потерла руку об руку, рванула со всей силы белый бант с золотой деревянной коробки, больше похожей на сундук с приданным, и искоса на меня взглянув, на выдохе сказала: — Халява она такая, Енигматичка! От такого губы не кривят. — и вытащила оттуда письмо, приказав мне читать его в голос. Что? Хм-хм! Я не поверила своим глазам и принялась с выражением читать: «Приём! Приём! Как слышно? С птичьего гнезда ускакал верхом на коне любимый птенчик! Прошу приложить все силы для поимки моей суженой. Получите описание: Не высокая, чернявая; Предположения по полу — бой-баба; Характер боевой, наглый и хлесткий; Предупреждение: Избегайте личного контакта. Возможность не адекватной агрессии за спасение собственной шкуры и непонимание простых вещей. Ваши действия: Сообщить о месте расположения лично Удодову Евгению Олеговичу. ПоскриптуМ: Я часто вижу тебя в кошмарах». — Я же говорила: «Почитай записку!», — Юрьева подняла руку и со злости с размаха постучала мне по лбу кулаком, скрепя зубами, — Как теперь мне ему передать, что он урод? — Не такой он и урод! — тут мне стало обидно за Женьку. Не понимаю: что его заставляет поддаваться этой девушке? — Конфетки вкусные? Не подавись! — рявкнула я с горечью, кинувшись в постель досыпать последние три часа сна. — Это же мои любимые! — довольно крикнула вслед Наташка, оставшись переносить все вещи с сундука на кухонный стол по отдельности. Тусю мысленно тянет к Женьке не просто так и она нарочно не ждет момента их встреч и не робеет, как я, эта девушка создает ситуацию собственноручно, при этом умудряясь отнекиваться от своих шагов на встречу к любви. Я, откинув голову назад на своем ультрамягком матраце от производителя, которому наплевать на здоровье спины, а все ставки сделаны на комфорт, оставшемся живым после погрома кровати, задумалась. Смогла бы я стать такой как подруга? Что может быть моим толчком вести себя развязно? Почему меня учили быть паинькой, ведь это не нужно и не модно? Мне так хочется быть другой, не ограничивать себя старинными приоритетами и закидонами. Кто бы знал, сколько мне стоит этот вечер с Ником, угрызений совести и ненависти к себе, возрастающей с каждым мигом больше и безгранично. Почему мне сложно принять Ника? Почему так все перемешано в моей голове? Как много этих «почему»! Воображение нарисовало алую студию, где я сижу на высоком мраморном стуле, все задают вопросы, протягивая ко мне руки и микрофоны, а я, как баран, молчу и показываю плечами «не знаю» и плачу от растерянности и безысходности. Не знаю, насколько долго я выматывала себя истериками, но когда меня сон накрыл своим одеялом, я смогла успокоиться. Не все так просто, как кажется. Иногда, едешь на машине по обочине свой судьбы, и, наконец, кричишь: «эврика», начиная понимать свой маршрут, но тут неожиданно вырастает дорожный знак, перечеркивающий все, до чего шел слезами и потом, и приходится останавливаться и снова начинать свой путь. Сбрасываешь нарастающую скорость на спидометре и снова плетешься так, что быстрее было бы пешком. А все для чего? Человеку нужно чувствовать горечь падения, чтобы наслаждаться, едя подъемником к вершине. В кухонной комнате было темно. Лора сидела на небольшом пуфике в форме сердечка и вышивала крестиком. Ее глаза светились необычайной дьявольски-красной силой, а руки, покрытые зелеными волдырями, как чешуйки у рыбы, работали со скоростью гиганта. Чуть дальше в деревянной спальне на круглом диване валялся Карл, наблюдающий за своим объектом «работы» в призму. Он не долго говорил с невидимым собеседником, держа руку на виске, а после метнув глаза в сторону обиженной жены, демонстративно сел напротив нее, переключая сигнал на Ника. Выпивший объект сверкал благодатью и открытостью. — Когда я с ней… — Ник принялся икать и смеяться, призывая бармена принести еще два пива, — Она меня делает лучше. Она словно открывает меня ключом внутри и заставляет трепетать при виде ее. Она солнце на которое мне хочется смотреть и быть рядом. — Пригласи ее на свидание. — подбодрил друга Домка, потягивая через трубочку квас. — Нет. Она сегодня мне четко дала понять, что не согласится. Но, Алиса сама меня пригласит. — А если не пригласит? — удивленно переспросил Женька, дергая себя за бороду. — А если не пригласит, я что-нибудь придумаю. Глаза Ника засветились и он стыдливо опустил их на стол. — Вай! Посмотрите! Гордый Ник влюбился. Я тебя не видел таким очень долго. С возвращением. — Женька по-дружески похлопал его по спине и принялся писать очередное сообщение. — Точнее — никогда. — добавил через улыбку Домка. — Я в центре сегодня видел Киру, она была такая адски привлекательная со своими серыми волосами. — Ник поставил бутылку пива на стол, сжав со всей силы горлышко бутылки, скривился от неприятных воспоминаний, — Честно, одно время, мне казалось, что я в нее влюбился, но сегодня, когда Алиса меня приревновала, я готов был там убеждать ее что я — это не я, лишь бы бусинка никуда не ушла. Я дурак? — Ты меня пугаешь, — ответил, хихикая Женька, при этом его глаза были насторожены, а губы мокрые. — Глупый вопрос, не вам его задавать нужно. Кто с нас не адекватней: я, следящий за Алисой, помогающий ей, дарящий подарки, пытающийся завоевать ее, а потом раз и испугался, что она выбросила телефон, и побежал за ней или ты со своим конем-посыльным и женитьбой после одного свидания, или ты женато-неженатому. — Испугался? Парень, на тебе явно оставили отпечаток твои сотни девушек, ни разу тебе не отказывающие ни в чем. Женька все ни как не мог успокоиться, он знал, что друг выпивает довольно редко и стает от алкоголя самым добрым на земле. — Ахаха! — Ник откинул голову назад и долго смеялся, но Птичка беспристрастно наблюдал за всем этим, — Она бьет все мои рекорды. — Оля на тебя обижается из-за нее. — Домка задумчиво посмотрел за окно, где уже появлялось первые лучи утреннего солнца. — Скажи своей жене, что она меня достала своими вечными конями! Все ей не нравится! Она на днях приезжала ко мне в тату-салон, угрожала. — Сам это говори ей. — фыркнул Домка, не поворачивая голову в сторону собеседника. — Я ее ненавижу так же, как она ненавидит моего малыша Кирилла. — Ник импульсивно поднялся и принялся искать, во что бы ударить кулаком. Сдержанностью парень не славился. — Эй! Он мой сын! — Домка расправил плечи, показывая, что вот он отец и имеет на ребенка все права. — Он твой сын. Он мой сын, он даже бородатой Птички сын, но не Оли! И меня это ужасно бесит. Ник задумался и замолчал. Несколько лет назад, а точнее четыре, когда Оля была еще несовершеннолетней и совсем юно без ума влюбленной в мальчика из противоположного класса и началась история этих троих, сидящих за столом в стриптиз-баре. В те года Ольга не выглядела как сейчас. Она была пухленькой девочкой, мечтающей о популярном мальчике и плача по ночам в подушку. На одной из вечеринок, напившись, блондинка набралась смелости и заговорила с объектом ночных страданий, но результат общения, а, может, алкоголь, превзошли все самые смелые ожидания. Первые симптомы проявились сразу, но девушка не обращала на это внимания. Через месяц отец отчаянно избил девушку за позор семьи, узнав, что она носит ребенка. В отчаянье пришлось рассказать все отцу будущего сыночка, но Павел оказался не просто популярным принцем, а тем, кто брал от жизни все: наркотики, выпивку, сигареты. На третьем месяце врачи диагностировали патологию и посоветовали Оле не рожать, но Домка с Ником спасли ее от неверного решения в шаге от катастрофы. Поночка не любила своего сына, она видела в нем Пашу, первую любовь. Кирилл был обузой, которую она удачно спихнула в чужие руки. Возможно, блондинка и ненавидит себя больше всего на свете, но никогда не поддается материнскому инстинкту. — Как можно быть такой идеально для всех окружающих при этом ненавидя своего ребенка, прикованного к инвалидной коляске? Я помню то время, когда еще не было малыша. — Я тоже тебя помню в то время! — Домка пытался перевести тему, зная, как не приятна сестра брату, — Ты был такой шалтай-болтай! — Это да! — улыбнулся Ник, и оба брата отметили, что у них удалось переключить внимание друга на что-то новое. — Помнишь, как ты мне набил первую татуху на бороде, когда я спал? — грозно просверлил Женька глазами Ника, пока Домка от этих воспоминаний полез под стол от смеха. — Да, мы тогда еще жили в одной квартире на троих! — Ник хмыкнул. — Женька вечно храпел, как трактор, или свою Милен тащил к нам в дом. Я сразу говорил, что она в душе стерва. — Домка поддался неожиданным неприятным воспоминаниям, он чувствовал себя виноватым, что любил тогда девушку брата и не удержался от соблазна поцелуя. — Карл! — кинул на пол свое творение и потоптав его несколько раз, закричала Лора, — Ах, ты, тварюка! Почему ты просто не признаешь, что не прав? — Я не прав. — легко согласился старик, которого затянувшееся молчание убивало так же сильно, как и молодую жену. — Ты это сказал, только чтобы я заткнулась! — Я люблю тебя, Лора. Моя Лора. И всегда будешь моей. Но, пойми меня, пойми то, что я прошу. Ты обещала в свадебной клятве поддерживать меня во всем, давай будем исполнять свои же обещания? — Карл обнял жену, покрывшуюся от злости магической чешуёй. — Я понимаю, но, мне кажется, что я не смогу. Боюсь, мы не сможем там…А что будет. Если ты меня не найдешь? — Я найду тебя, обещаю. — Ладно, я подумаю над тем, чтобы мы стали людьми, но после того, как закончим это дело. Хорошо? — Спасибо, Лора! — Карл расплакался и принялся целовать жену в каждую клеточку на лице. — Я не обещаю, что соглашусь. Подумаю! — она пригрозила ему пальцем и обняла в ответ. День только начинался, а для двоих купидонов еще и старый не закончился.